Чашу дорожную выпью до дна
- 15.01.2026
СВЕРЧОК
Печь дышит сладостным теплом,
Сон обволакивает тело.
Скрипит сверчок. Укутан дом
В метели мартовской распевы.
Закрытой книги холодок
Напоминает путь печальный.
Сибирь. Война. Скрипит сверчок.
И голос слышится прощальный.
Он там, в межзвездной вышине,
Где одиночество бессмертья.
Скрипит сверчок. И снится мне,
Как тают тучи на рассвете.
* * *
Вздрагивают листья на деревьях.
Дождь идет. Который день подряд.
Как гласит народное поверье:
Это предки с нами говорят.
Их язык разнообразно темен,
Даже капля таинством полна,
Словно взгляд святого на иконе,
Как виденье утреннего сна.
Мне совсем непостижимо свойство —
Понимать посланье с небеси,
Но меня терзает беспокойство
За судьбу деревни на Руси.
Отзовется шорохом ракита,
Сбрасывая сумерки с ветвей.
И тогда послышится молитва
О спасенье брошенных полей.
На дороге мутных луж разливы,
Спит река в заросших берегах.
Разве они не были счастливы —
Бабушки в вигоневых платках?
Разве под гармони не плясали,
Молодость теряя в трудоднях?
Разве нам любить не завещали
Родину на русских ростанях?
Знать бы, что послания их значат, —
И тогда грядущее поймешь.
Тихо так, как будто в полуплаче
Затихает на рассвете дождь.
ВЕЩАЯ ПТИЦА
В запредельных краях с незапамятных лет
Начинался полет этой птицы-вещуньи.
Над пустынной землей загорался рассвет,
И божественный замысел замер в раздумье.
А когда стал незыблемым времени счет
И наполнился хаос бессмертным твореньем,
Из невидимых сфер возникает полет
Вещей птицы — то в знаках, то в снах, то в знаменьях.
Разгадать их значенье бессилен наш ум —
Может быть, лишь душа, порожденная духом,
Вдруг поймет тайный смысл в напряжении дум
Тем открытым пророку божественным слухом.
Сколько было таких откровений дано
Человеку, чтоб в истинах не заблудиться:
То посланием неба, то тайным числом
Говорила о будущем вещая птица.
И над тьмой поднимался спасительный крест,
Лик Земли изменялся в бессонной работе.
Но все чаще и чаще небесная весть
Растворялась в земных наслаждениях плоти.
Мир не верил, смеясь, в роковое число,
Но не знала усталости вещая птица:
Сто пророков и сто ясновидцев звало
С покаянием грешной душе помолиться.
А над русской землей полыхала звезда
От полярных широт до пустынных барханов,
И мистической тайной казалась судьба
Поднебесной России меж трех океанов.
От столетья к столетью сквозь гнет и разлад
Шел народ ее с верою в светлое братство,
Что наступят навек справедливость и лад
И сподобятся совести власть и богатство.
Год за годом монах о прозренье молил.
И как знак, как знаменье, как странное что-то,
На кремлевской стене у надгробья могил
Села птица, исторгнув всю тяжесть полета.
Беспощадное время стирает следы,
Мир наживы и страсти забудет пророков.
И на Землю падет тень грядущей беды,
И звезда пролетит черной меткой с Востока.
* * *
Что-то изменилось на земле.
Все не так на свете, как когда-то.
По дороге в небольшом селе
Шел неспешно человек с лопатой.
На него смотрели из окон
И гадали любопытства ради.
Говорили мужики, что он
Ищет заколдованные клады.
Бабы рассуждали неспроста,
Что, наверно, присмотрел землицу.
Где еще такие есть места,
Чтоб с избытком все могло родиться?
И сказала девочка одна,
Глядя на прохожего застыло,
Что ему удача не нужна —
Просто он идет копать могилы.
* * *
Уйдешь ли, уедешь ли,
Вздрогнет душа
От невосполнимой потери.
И бросится вслед, бестолково спеша,
В свидание близкое веря.
И будет надеяться на чудеса,
Искать безрассудно повсюду
Твой голос, улыбку твою и глаза
Среди равнодушного люда.
Всю землю пройдет, пролетит, проползет,
На зов откликаясь с доверцей.
И только тогда удивленно поймет,
Что нужно искать в своем сердце.
* * *
Сколько горестных искренних слов
Пролилось над Россией моей!
Пересилит ли злобу любовь?
От надежды ли станет светлей?
Заклинание ль «верить и ждать»
Голод страждущих утолит?
Воскресит ли молитвами мать
Сына, что под Покровском убит?
Как молитвенно тихо в полях
После трудной, бессонной страды.
Одолеет ли мужество страх
Перед новым обличьем беды?
И на что отзовется душа
В час Отечества роковой:
На лукавые звоны гроша
Иль на колокол вечевой?
КАРТИНКИ ДЕТСТВА
Она стояла возле речки —
Простая русская изба.
Из теса шитое крылечко —
Кривое, как ее судьба.
Труба чернела по-над крышей,
Подслеповатое окно,
Под ним — стареющая вишня
И у завалинки — бревно.
Картина детства… Край мой отчий.
В закате плавится река.
Зимы томительные ночи
И песня грустная сверчка.
Чуть слышно прозвенит подойник,
А после молоком парным
Запахнет вдруг. И так покойно
Под одеялом мы лежим.
Нас трое мал-мала сироты.
Идет война. Погиб отец.
У мамы главная забота:
Чтоб старший вырос наконец.
Встаю и разжигаю печку,
Корову напоил водой…
А между тем мое сердечко
Все переполнено войной.
Что под Москвой? Как в Сталинграде?
Когда Берлин в огне падет?..
И я живу Победы ради,
А детство… Детство подождет.
* * *
В который уж раз на вселенских весах
Решаются судьбы России и мира.
И свет все мрачнее в славянских глазах,
И песни поет все печальнее лира.
И кажется, нет ни покрышки, ни дна,
И нет под ногами надежной опоры.
Но души, как встарь, будоражит весна,
И русской земли оживают просторы.
Природа как будто взывает: не верь!
Крепки еще корни, и силы немало.
И в мрачную бездну низвергнется зверь,
И вырвано будет змеиное жало.
Я знаю: есть воля, и враг уязвим,
Я знаю: победа над ним неизбежна.
Но сколько еще мы ребят отдадим
Безжалостной дани свинца и железа?
Пусть жребий нам выпавший горек и свят.
Россия! Тебе ли оплакивать внове
Своих сыновей, не пришедших назад,
Омывших Победу святой своей кровью?
Тебе ли не знать, что хранит тебя Бог.
Как зерна добра и любви для посева
На пажитях мира, очищенных в срок
От смертных сражений, от страха и гнева?
* * *
Я не молю судьбу о милости
И все долги верну сполна.
Мечтой о высшей справедливости
Душа страдальчески больна.
Иду ли к людям, глядя в души им,
Иль обращаюсь к небесам —
Меня встречает равнодушие,
Каким я часто болен сам.
А сердце шепчет мне чуть слышно:
— Что ищешь в бездуховной мгле?
А может нет ее той — высшей
На нашей матушке земле?
* * *
Верба склонилась над тихой рекой.
Медленно воды текут по равнине.
Шепот нечаянный: «Присно и ныне», —
Кто-то с небес обронил надо мной.
«Ныне и присно», сейчас и всегда.
Сонное поле и трель жаворонка,
С мамой щебечущий голос ребенка,
Первая в небе вечернем звезда.
Тонет во мгле торопливость дорог.
Родина! Что-то опять не сложилось.
Ты ль не работала, ты ль не молилась,
Не отдавала последний кусок?
Встретит, как давнего друга, вокзал.
Дай, исцелитель, как прежде, лекарство:
В русском убранстве живые пространства
Те, что от века мой дед завещал.
Рощи излечат, моря возвратят
Силу упругую, даль неподвластную.
Душу омоет мне зорюшка ясная,
И отрезвит над Сибирью закат.
Чашу дорожную выпью до дна,
Горькую, неистощимую чашу.
В дом возвращусь — и картины раскрашу
В радостно-светлой палитры тона.
* * *
Встать ночью. Сесть на старую тахту,
Услышать ветра жалобы глухие
И ощутить ночную темноту
Как родственную разуму стихию.
И наблюдать, как молчаливый круг
Друзей, событий, встреч и расставаний
Вращается загадочно вокруг,
Не разрывая плен воспоминаний,
Остановиться вдруг на пустяке,
Придав ему значительность удачи.
И ощутить, как где-то вдалеке
От тяжести сиротства мальчик плачет.
А на стене портрет политрука,
В петлицах кубари едва заметны,
И фото молодого моряка.
И золотом по ленточке — «Заветный».
И проступает трепетная связь
Меж мальчиком, политруком и юнгой,
И обретает над сиротством власть
Навечно лечь на сердце ношей трудной.
Не спится. И забытая вина
Далекий день и образ воскрешает.
Да, кажется — тогда была весна
И шла по лужам девочка босая.
Николай Васильевич Беседин родился в 1934 году в Кемеровской области на золотом прииске. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького. Работал в институте ядерной физики, научно-исследовательских институтах, Госплане СССР. Автор 16 поэтических сборников, трехтомника «Избранное». Лауреат литературных премий имени Н. Заболоцкого, И. Бунина, А. Чехова, международной премии «Золотое перо». Член Союза писателей России. Живет в Москве.
