Северный ветер несет очищение

Тема СВО — одна из самых значимых в творчестве Николая Иванова, который в литературу пришел из военных. И его книги, вышедшие в серии «Zа ленточкой» (издательство «Вече»), можно назвать огневыми точками современной прозы. И вспомнить легендарную «лейтенантскую» прозу о Великой Отечественной войне, созданную писателями, которым довелось узнать о фронте не из книг. История сделала виток, и волею обстоятельств военные повести и рассказы вернулись на «театр литературных действий», чтобы во многом задавать тон всему современному книгоиздательскому и журнальному процессу. События специальной военной операции заставляют и писателей, и читателей переосмысливать прошлое России под прицелом настоящего. Заслуга времени Z в том, что оно привело в современную прозу героя нашего времени. И им стал не скучающий и брюзжащий на кухне диссидент-интеллигент, а человек с активной жизненной позицией. Вместо человека слов нам стал снова интересен человек дела — борец за свет и здравость бытия, патриот своей страны. В книгах Николая Иванова, в частности, в его повести «Пока играет флейточка», читатель может увидеть, проследить и осмыслить в характерах героев это пробуждение, когда из обычных, даже не без обывательского житейского начала людях пробуждается активное мужское желание защитить то, что любишь, что считаешь родным.

СВО — война не простая. Ведь, по сути, это противостояние двух славянских братских народов (поневоле вспомнишь каино-авелеву вражду, описанную еще в Библии). До развала СССР два братских народа, как и десятки других, не только мирно сосуществовали в рамках огромной советской страны, но сообща переломили хребет фашизму, спасли мир от коричневой чумы. А вот сейчас, после предательской перестройки, рассматривают друг друга в прицелы. «Северный ветер» призван отрезвить южных братьев, захмелевших при активной помощи доброго заокеанского «дядюшки».

«Их сразу же, в первые дни противостояния на Донбассе, назвали “Северный ветер” — добровольцев из России, оставивших свои дома, но не мыслящих жить вне совести, долга и братства. Их никто ни к чему не призывал, им не обещалось золотых гор — на войну, под пули ехали те, кто сделал свой выбор по велению сердца, кто не предал символов Победы, память отцов и дедов. Великое прошлое великой страны. Это и впрямь был северный ветер, который нес очищение. И неправда, что время Z — это исключительно война нарукавных повязок, балаклав, позывных вместо имен и условных тактических знаков по сторонам света: Z — запад, V — восток, О — центр. Специальная военная операция — это наша ответственность за день завтрашний. Это — северный ветер…»

Большинство героев прозы Иванова приходят в войну из мирной жизни. Часто — с чисто теоретическим пониманием войны и той суровой истины, что «на фронте, защищая Отечество, не временят, когда нужно идти в атаку. На войне день идет за три…» И вот когда от теоретического знания о войне дело переходит к практике — это и есть наступление момента истинности в человеке.

Образ войны является едва ли не главным в повести «Пока играет флейточка». Это почти эпический образ — не только этакой ведьмы с косой, но и жестокой женщины, выявляющей в человеке основу основ, принуждающей посмотреть на мирные вещи под другим ракурсом. «Желающим заглянуть в храм дверь не нужна, в стене после танкового выстрела рядом с иконой Николая Чудотворца зияет огромный пролом. И картинка внутри не менее чудотворная — с первыми взрывами только что молившиеся небу прихожане бегут, спотыкаясь на крутых ступеньках, в самое темное и глубокое подземелье церкви. И это правильно, небо во время войны — оно не для Бога, на него не молиться — его бояться надо…»

Несмотря на жесткое военное противостояние, у многих солдат с обеих сторон было и остается общее советское прошлое. В этом — удивительный взгляд автора и нерв повести: единственная связь между армией России и ВСУ возможна между бывшими воинами-«афганцами» — это связь родом из СССР. Люди, готовые оплачивать победу кровью, тем не менее, заказывают музыку флейточки — пока она звучит, стрельбу может открыть только провокатор…

Маленькая флейта-пикколо, самая маленькая из существующих флейт оркестра, вырастает до символа музы: музы говорят — автоматы смолкают, а бойцы получают передышку перед новой атакой, могут перевести дух и поднакопить сил. А сил, в том числе духовных, на войне надо много! И если в мирной жизни мы можем обратить глаза к небу в поисках Бога, то во время войны это небо становится опасным. Война ставит под сомнение даже самые незыблемые вопросы мироздания, ведь слово «небеса» — это «отсутствие беса»…

Читаешь и еще раз понимаешь, до чего огромная и разная Россия, если смотреть на нее через образы героев повести, солдат спецоперации. Молодой тувинец-лесовод Маадыр, выросший в покинутой староверами сибирской глухомани и окуренный напоследок перед дорогой на фронт тувинским оберегом-артышом заботливой бабушкой Анай, мудрой тувинкой. Худосочный музыкант-флейтист Женя, прихвативший с собой в лагерь для подготовки мобилизованных ту самую флейточку-пикколо, на которой до недавнего времени играл в театре. Над «цветочной» и такой мирной фамилией Жени — Незабудка — подшучивают сослуживцы. Гранатометчик Вася Синяк в берцах «сорок последнего размера»… Все они теперь равны — пуля-дура слепа, а они — воины и защитники. Как же пронзительно смотрятся на войне приметы мирной жизни! Хотя олицетворением ее порой бывает лишь пристегнутый блестящим карабинчиком к бронежилету командира плюшевый заяц, подарок дочери на удачу. Заяц пучит стеклянные глазенки, не понимая, куда он попал из своего домашнего уюта.

Несмотря на плюшевого зайца, майор — мужик суровый. Все знают: ему лучше не перечить. В мирное время, уволившись из армии капитаном, он возмечтал заиметь, хоть бы в запасе, майорские погоны. Понимая, что такая мечта отдает тщеславием, отшучивался, мол, старшего офицера хоронят не как штафирку, а как военного, под ружейный салют. Но как выяснилось, о похоронах майору думать рано — грянула-нагрянула спецоперация. И указом мобилизации старшим офицерам, в отличие от лейтенантов и капитанов, призыв по возрасту определен на десять лет выше. Как говорится, вырос в чине на свою голову!

Грубоватый мужской юмор «армейки», с которым общаются вновь призванные бойцы друг с другом, — это попытка скрыть неизбежно нарастающее напряжение перед отправкой на передовую. Хотя музыканта с цветочной фамилией Незабудка такой грубый юмор все-таки напрягает: Незабудка пришел в воинский строй прямо из оркестровой ямы филармонии. Но, видимо, говорит в нем кровь предков, что веками защищали Родину от нападок то с востока, то с запада. На теме защиты России весь русский характер и русский эпос стоит! Когда молодой музыкант под шутки сослуживцев бреется перед боем — это не просто гигиеническая процедура. Ведь поневоле заставляет вспомнить тех древних наших воинов, что, идя в бой, надевали чистую рубаху, чтобы в ней, ежели Господь призовет, и быть похороненным, не доставляя лишних хлопот тем, кто будет хоронить.

Никакого пафоса в общении солдат нет, какой там пафос на войне. На войне человека спасает юмор — вспомните Василия Теркина! На войне без юмора русскому человеку никуда! Да, у каждого героя своя история с призывом. Москвич-молодожен Журавко, еще недавно гулявший по Арбату. Васька Синяк, вышибавший у гастронома копейки на выпивку. Молчаливый дагестанец Мурад, взявший позывной по школьной профессии — Историк. В мирной реальной жизни, а уж тем более — на войне, идеальных среднестатистических людей нет. Все живые — из плоти, крови, неизбежных человеческих недостатков, которые часто являются продолжением достоинств. Не сошедшие в ад войны с книжных страниц, но с точностью до наоборот.

Из кадровых офицеров в полку — только командир и начальник штаба. Остальные — запасники, отставники или «незабудки», вчера еще о погонах и о войне не помышлявшие… А теперь они саперы, которые, как известно, ошибаются только один раз и ползут к месту выполнения задания под грубовато юморные замечания командира.

«Чей зад торчит? Москвич, он тебе больше не нужен? Чем на Арбате будешь крутить, если отстрелят? Вжались в снег, как в любимую женщину…» И то сказать: тяжело в учении — легко в бою! Хотя замечание майора особенно убедительно звучит после месяцев разлуки воинов с любимыми! Молодожен-москвич Журавко своей любимой жене периодически посылает фотографии своего подноса, полного еды, мол, не переживай, мы тут с голоду не пухнем — скорее, жируем!

Сколько бы ни говорили мы, что у войны не женское лицо, но неслучайно ведь слово война женского рода, а слово мир — мужского. Женщины — ревнивые создания, и по характеру своему война — конечно, женщина. «Плохо войне, когда на фронте обходятся без нее. Все эти бани-постирушки, письма-посылочки, начавшие приходить бойцам, сборнички стихов, выпускаемые Союзом писателей и убеждающие, что Россия — герой и все орки из плеяды Прометеев — игра в песочнице, которая заканчивается при первом же разрыве снаряда. Если война махнула подолом — то всем стрелять, бежать умирать! Убивать, отступать, калечиться! Быть засыпанными рухнувшей стеной, чтобы на годы, если не навсегда, раствориться в списках пропавших без вести… ничего не меняется под солнцем… Самый верный показатель убыли, когда боец вычеркивается из полковых списков на вещевое, котловое и финансовое довольствие. И никакая флейточка не вернет двухсотого к жизни, как бы ни надували музыканты щеки. Не интеллигентам решать, что полезно на войне. А элита вообще должна сидеть в ресторане, в крайнем случае, на кухне и ругать власть. Ненавидеть ее — это модно и всегда прибыльно для тех, у кого в жилах течет голубая кровь. И из музыки на войне дозволено звучать лишь похоронному маршу, да желательно под вой снарядов…». Эпический и многогранный образ Войны встает со страниц повести. «С гусарских времен утвердилось: война — это белый танец, и если она приглашает на вальс офицера, тот не имеет права отказаться».

Хочется поблагодарить Николая Иванова за то, что в своих военных повестях он не опускается он до грубого натурализма, чем грешит последний роман Астафьева «Прокляты и убиты». И даже объяснения Виктора Петровича, что он фронтовик и ему лучше знать правду войны, тут не убедительны. Ведь писатель призван возвышать значение духа.

А дух проявляться может не только в молитве, но и в том, что даже маленькая отважная непокорная флейточка-пикколо волею своего друга-музыканта делает свой выбор: она тоже участвует на войне, такая мирная и миниатюрная, потому что дело не в материальной огромности, а именно в духе!

Не буду скрывать, удручает не только меня то, что некоторые живущие в тылу, пока наши ребята на передовой рассматривают врагов в прицел, делают вид, что ничего не происходит. А иные позволяют себе непозволительные со своей «пацифистской» колокольни выпады в адрес бойцов СВО. Таковых «пацифистов» немного, но они есть, к сожалению. В этом я убедился, когда мой сын, давно вышедший уже из призывного возраста, объявил нам, что уходит на СВО. Как сразу при таком известии люди разделялись на два лагеря. Одни, их было большинство, отзывались о выборе сына с удивлением и восхищением, хотя и вздыхали… Но были и такие, что крутили пальцем у виска и говорили вслед, мол, сам виноват. Таких, слава Богу, единицы! Сын получил тяжелое ранение и сейчас находится в госпитале, перезванивается со своими друзьями-штурмовиками, очень скучает по жене, детях и внучке. Большинство — это те, кто собирает для наших ребят посылки, плетут сети и делают свечи… Дети мастерят трогательные поделки в благодарность нашим солдатам. Это похоже на то время, когда было «все для фронта, все для победы»!

В военной прозе Николая Иванова слышно дыхание того самого северного ветра, которым всегда была известна в мире Россия — ветра строгости, очищения, вымораживания всего больного. Герои повестей Иванова — разные, порой небезупречные, но зато такие живые и подлинные, что читатель вправе узнавать в них тех, кто еще недавно жил одной мирной жизнью вместе с ним, а сегодня держит этот «северный ветер». Хочется перефразировать знаменитые слова русского классика: во дни сомнений, во дни тягостных раздумий нельзя не верить, что таких людей может породить только великий народ.

Эдуард Константинович Анашкин родился в 1946 году в городе Хилок Читинской области. Окончил сельскохозяйственный техникум, историко-филологический факультет Ульяновского педагогического института им. И.Н. Ульянова. Автор публикаций в журналах «Наш современник», «Воин России», «Роман-журнал. XXI век», «Сибирь», «Сура», «Подъём», «Дон», «Родная Ладога». Лауреат премий им. Н. Гарина-Михайловского, В. Шукшина, Всероссийской литературной премии «Имперская культура». Живет в селе Майском Самарской области.