Охота на моржа

* * *

Что упало с возу — то пропало.

Надо научиться с этим жить.

Клином — клин… Не выбил! Толку мало.

И куда мне этот воз тащить?

 

Что за воз, Владыко, что за выезд

Средь груженных радостью телег!

Знать, Ты бед мне нагрузил на вырост…

Я давно уже не человек.

 

Тяжело. Противится рассудок.

Злая боль мне стиснула виски,

И плывет от сердца по сосудам

Груз свинцово давящей тоски.

 

Вот и все. Угомонилось море.

А она не чувствует беды.

Бабье горе — даже не полгоря:

Шторм в стакане сельтерской воды.

 

* * *

Ничтожество в заплатанном пальто,

Бастард безродный, нищий и незрячий,

Я в этой жизни полное ничто,

Я средь живущих ничего не значу.

 

Но у меня претензий нет к стране,

В судьбе моей не виноваты власти.

Такой уж в жизни выпал жребий мне,

Что я собрал все травмы и напасти.

 

Кого за жизнь нескладную корить?

Людей не проклинаю и не хаю.

Всевышнего хочу благодарить —

Не слышит. Видно, слышимость плохая.

 

* * *

Все умирает, но не все живет.

Я жил когда-то, а теперь я умер.

Но как изрек один святой игумен,

Сие не смерть, а только переход.

Не всякому в юдоли сей везет.

К примеру, я родился нежеланным,

Лохань служила люлькой мне и ванной.

Вздыхала мать: «Не долго проживет…»

Но Царь царей иначе все решил,

И отойти к Нему не так-то просто,

И я тащил почти уже без сил

Свой тяжкий крест с рожденья до погоста.

Так мне судил Всевышний на роду.

Тем временем вращается планета.

Остановите Землю, я сойду —

Мне надоела свистопляска эта!

 

* * *

Жизнь кончается обидой:

Я столетний, как самшит.

Крепко спит мое либидо —

Вряд ли кто растормошит.

Что ж, одной обузой меньше.

Я лишь бабушкам звоню.

Ни одной из милых женщин

Я уже не изменю.

И они мне не изменят,

Ибо к старости тихи.

На одной из Божьих мельниц

Перемелют их грехи.

Жизнь, разодранная в клочья,

Под присмотром постных лиц.

Но взойдет из старой почвы

Племя новых чаровниц.

 

* * *

Я плыл по полю в степном покое

Не то к Армянску, не то к Джанкою —

Из ниоткуда и в никуда.

И стаи чаек, клюя друг друга,

Носились в небе сварливой вьюгой.

Что там делила сия орда?

 

Их не пугали стрельба и грохот,

Их смех, похожий на едкий хохот,

Звучал, как вызов людской грызне.

Но вот настало в стрельбе затишье,

И снова в небе разборки птичьи,

И стая чаек летит ко мне.

 

* * *

И вот, когда я занемог

И стал обузою для присных,

На живодерню отволок

Меня седой медбрат-опричник.

 

Истек в хронометре песок,

И скальпель, звякнувший о кафель,

Глазное яблоко отсек,

Пустив фонтан кровавых капель.

 

Кто был рожден и прожил зряч,

Любуясь красотою света,

Не знал, какой он был богач,

И лишь ослепнув, понял это.

 

ОХОТА НА МОРЖА

 

Живым из жизни не уйти,

Мы все у Господа в горсти —

От босяка до президента.

 

Бог создал Крым и Магадан,

И в карате четвертый дан,

Олигофрена в позументах.

 

Никто Творцом не создан зря —

Ни вепс, ни чукча, ни эрзя —

Пасут оленей, ловят рыбу.

 

Бесстрашно ходят на моржа;

Движеньем ловкого ножа,

Убив, ошкуривают глыбу.

 

Страшна моржовая страда,

Но сколь нужна для живота

Затерянного в тундре рода!

 

Родня разделала моржа

И, каждой частью дорожа,

Делила мясо без отхода.

 

Живым из жизни не уйти,

Мы все у Господа в горсти.

Но есть у них еще камланье.

 

Добыть моржа, освежевать.

Они нас учат выживать.

Самим своим существованьем.

 

---

Юрий Николаевич Могутин родился в 1937 году в Москве. Окончил историко-филологический факультет Волгоградского педагогического института, Высшие литературные курсы при Литературном институте им. А.М. Горького. Работал учителем, журналистом. Автор многих книг стихов и прозы, публикаций в центральной и региональной печати. Лауреат Горьковской литературной премии. Член Союза писателей России. Живет в Москве.