Яблоки с запахом детства

* * *

Не грусти, дорогой служивый,

Пусть в душе полумрак и лед.

Пусть болит. Но мы живы, живы!

Посмотри: мы идем вперед.

 

Пусть в рядах кое-где прореха,

Мы их сможем еще сомкнуть.

Мы пока не пришли к успеху.

Мы отсюда начнем свой путь.

 

Столько лет об иной награде

Ты мечтал. Но прости судьбе.

Оглянись. Видишь? Дед и прадед

С верой смотрят вослед тебе.

 

* * *

Потоки дождя заливали дорожки.

Брела по двору одинокая кошка.

И не было вроде у кошки проблем.

Вот только бедняжка продрогла совсем.

 

Какие у кошек могут быть беды?

Вот только никто не зовет пообедать.

В подвале сыром мрачно, грязно и жестко.

Промокла пушистая серая шерстка.

 

Ах, если б иметь своего человека!

Любить просто так до скончания века.

Мурчать ему тихо и греть его ножки

И с верностью ждать каждый день на окошке.

 

Исчезла совсем из-за ливня дорожка.

Идет человек. И не видит он кошку.

Она осторожно подходит, ласкаясь.

А он вдруг кричит: «Что за мерзость такая?!»

 

Ругается, прячет озябшие руки:

Бродяга испачкала новые брюки!

И злой, одиноко встречающий старость,

Ушел человек. Ну а кошка осталась.

 

* * *

На Земле уже такое было.

Города следы боев хранят.

Еще память в душах не остыла,

Рдеет пламя вечного огня.

 

Еще живы прежние солдаты,

Братья, сестры свергнутых вождей.

Только меньше их, чем в сорок пятом,

А ряды небесные стройней.

 

Та ли Русь великая, не та ли?

Сталинград и тот же, и не тот…

Да кого мы только не видали

У своих распахнутых ворот.

 

Все прошло. Пройдет теперь и это.

Только б вспомнить, кто мы здесь и чьи.

Только б крохи не просить по свету,

Те, что сыпят щедро палачи.

 

Еще память в душах не остыла —

Те же у ворот. И медлит друг.

На Земле уже такое было.

И опять замкнется новый круг.

 

* * *

Фольклорные практики. Милые годы.

Традиции верно филфак соблюдал.

Но устных сокровищ простого народа

Всю ценность не каждый из нас понимал.

 

В руках диктофоны, тетрадки и ручки,

И список вопросов всегда в голове.

К бабуле идешь… но решаешь, что лучше

Отправиться к речке по сочной траве…

 

Как сладко спалось даже в школьном спортзале!

Нам ласточки пели с утра, соловьи.

И мы обо всем наносном забывали,

Оставив дела городские свои.

 

Мы были свободны, совсем еще дети,

И жить так легко, и весь путь впереди.

И, вновь замирая, мы слушали эти

Былички и песни, преданья, стихи…

 

Но взрослые мы получали уроки,

Нечаянно память людей бередя,

Когда человек пожилой одинокий

Доверчиво плакал, жалея себя…

 

Из города долго писали мы письма

Родным старикам, не знакомым почти.

Но только давно прервалась переписка.

Причину бы надо, но страшно найти…

 

И все это было, но будто не с нами…

А может… как раз… все, что после… — не так…

Деревня в июле. И звезды горстями…

Фольклорные практики. Милый филфак…

 

* * *

Он придет в тишине поздней ночи,

Время словно замедлит свой бег,

Сон ресницы смыкать не захочет,

Когда спустится царственно снег.

 

Самый первый, торжественный, чистый,

Мир вокруг освящая собой,

Белый снег будет мягко кружиться,

Возвращая мятежным покой.

 

Но бесследно растает снег утром,

Станут души людские тихи,

Своей гибелью светлой как будто

Он искупит чужие грехи.

 

* * *

Краснощекие яблоки, среднерусской природы дары,

Поспевали в саду у баб Маши к началу учебного года.

И в портфелях, карманах, руках суетной детворы

По селу расходились на радость простому народу.

 

«Набирайте еще, набирайте! Куда мне одной

Столько яблок? Возьмите соседям, друзьям!» — причитала баб Маша.

И лучились глаза ее нежностью и добротой,

Когда дети, бывало, в окошко с улыбкой помашут.

 

Ее маленький домик в зеленый был выкрашен цвет,

Только краска давно облупилась, рассохлись беленые ставни.

Что же делать-то, если одна и хозяина нет?

Ну а сын… Может, вспомнит о матери, пить, непутевый, устанет…

 

Она двор проходной свой не закрывала вообще.

Круглый год по натоптанной тропке все шли через садик баб Маши.

Но сухая фигура ее в черном длинном плаще

На крыльце появлялась все реже. Пока не исчезла однажды…

 

И ничто в нашей жизни не изменилось в тот год,

Когда проданный дом обнесен был забором и замер в печали.

Только помню: был в саду у баб Маши особый сорт —

Волшебные яблоки с запахом детства,

которые никогда не кончались.

 

* * *

Горько девочка плакала вечером звездным,

И утешиться чем-нибудь не было сил.

Ее кошку любимую ночью морозной

Незнакомый водитель сегодня убил.

 

Вот котенком она в дом несмело заходит,

Вот доверчиво мордочку прячет в руках…

А вот комната та же, и жизнь та же вроде,

Только радость в минувших растаяла днях.

 

Ведь давно говорят, что трехцветные кошки

В дом хозяину счастье приносят с собой.

Ах, как хочется верить, что все понарошку,

Что вернется пушистое счастье домой!..

 

А когда, наконец, победила усталость,

Светлый ангел спустился, не стало тревог.

И сквозь радостный сон все ребенку казалось,

Будто кто-то тихонько мурлычет у ног…

 

---

Ольга Николаевна Булахтина родилась в Липецке. Окончила филологический факультет Воронежского государственного университета, аспирантуру. Публиковалась в журнале «Подъём», коллективных сборниках. Участница Воронежского областного совещания молодых литераторов (2022). Автор поэтических книг «Перебирая старые тетради…» (2020), “Там, где синеет Дон” (2025). Лауреат Исаевской премии для молодых литераторов Воронежской области (2025). Живет в Воронеже.