«Я оставила счастье до лучших времен…»

* * *

Комар не пискнет, мышь не прошуршит,

А где-то слышно, слышно на селе,

Как русскую гармошку тормошит

Беспалый гармонист навеселе.

Земля черна, черна, как уголек.

Трещит в печи березовый огонь.

Скупая ночь летит с колючих щек,

С колючих щек на русскую гармонь.

Притих в печи осколок мировой,

И Родина беспалая тиха.

Лишь гармонист нетрезвою рукой

Растягивает трезвые меха.

Всплакнет не раз заплаканная печь,

Где грелся немец, силой взявший мать,

Грозился хату вместе с сыном сжечь

И пальцы с той гармошкой оторвать.

Горька судьба и горек русский край,

И жуть, как водка русская, горька.

А ты играй, гармошечка, играй,

Пока тепла беспалая рука.

 

* * *

За день рдяное солнце дважды

Окольцует ржаные нивы.

Наша память умрет от жажды,

Когда сами едва ли живы.

 

Что там было, ну что там было?

Зреет солнце, и рожь созрела,

Что-то черным в глазах поплыло,

А могло бы поплыть и белым.

 

Долго смотришь — все пятна, пятна…

А привыкнут глаза к простору,

Вспыхнет детство порой закатной

И за ручку вернет в ту пору,

 

Где бродил босоногий вечер,

Разнотравье в карман пихая.

Спросят: «Кто ты? Твой дом далече?» —

«Не далече… Своя… Родная».

 

А родни-то раз-два — обчелся…

И кому я родня какая?

Ветер — родственник мне нашелся

Да травинка в степи сухая.

 

Встретишь бабушку с внучкой малой,

Ветхий дед ковыляет мимо:

«Чья ж ты будешь, цветочек алый?

То ль из Рима к нам, то ль из Крыма?»

 

И опять ветерок над рожью —

Колосится заря степная.

Божья, дедушка, слышишь? Божья!

Не чужая я! Не чужая!

 

РОДИНА МАЛАЯ

 

Родина малая. Радость великая.

Тихое полюшко, тихая рощица.

Нежное солнце в ладошке с черникою,

Словно малиновка, в речке полощется.

 

Воздух рябиновый. Стаи гусиные

Теплые ливни. Листва перепрелая.

Клюква в траве и грибы под осиною,

Дымка туманная, изморозь белая.

 

Полные ведра с водою прозрачною,

Иней на окнах, и печка протоплена.

С пылу и жару драники смачные

Маминой свежей сметаною сдобрены.

 

Ранней весною по росной околице

Трактор летит, над ухабами прыгая.

Колокол звонко поет Богородице —

Родина малая. Радость великая!

 

* * *

Пересохли губы, жилы пересохли —

Ничего не видно в волчьей темноте.

Только ветер дыбом лист сухой нахохлил,

Да под чьей-то тенью гравий захрустел.

 

Ни дождя, ни тучи, ни во рту росинки,

Этот колкий гравий — косточки хрустят!

Хоть на четвереньки, хоть на четвертинки! —

Эта полночь волчья, черная до пят.

 

Мне б луны глоточек, лишь один глоточек,

Да черпнуть ладонью звездный окоем.

Ни звезды на небе… Сухонький листочек

К моему окошку ветром пригвожден.

 

Мне напиться б только долюшкою вдовой,

А печали русской вдоволь не хлебнуть,

Когда волк крадется поступью свинцовой,

Чтоб свинцовым воем русское спугнуть.

 

Мне б уснуть — да кто же ляжет насухую?

С пересохшим горлом в простыни не лечь!

Не понять волчарам истину простую,

Что в колодцах русских не припрятан меч.

 

* * *

Я оставила счастье до лучших времен,

До каких-то веков, до какого-то срока,

До того, как до кожи разденется клен,

На губах не оставив кленового сока.

 

Все когда-нибудь после, потом… На авось.

Журавлиные снеги Отчизну просветят.

И меня вместе с нею просветят насквозь,

Может быть, никогда на земле не заметив.

 

Часто вижу я юность в кленовом листе,

Еще чаще — на коже кленовую зрелость.

Я в убогом безлюбье, как в той нищете,

Догола перед Родиной сердцем разделась.

 

Все оставила ей — и себя, и дитя,

Журавлиные снеги, кленовую голость —

Только, руки на воздухе сиром скрестя,

Забрала у Отчизны единственный голос.

 

Голос твой… Нестерпимую голую боль

По моим обескровленным снам, по бескровью.

Мы едва ли когда-нибудь будем с тобой

Упиваться навзрыд обнаженной любовью…

 

Все потом… Все оставила я на потом —

И тебя, и тебя на потом берегла я.

Но достались мне клены в бескожье нагом

Да Отчизна… Отчизна досталась нагая.

 

* * *

Отсырели сосны-спички,

Ни тепла, ни огонька.

Вот бы сладкой землянички,

Вот бы нежность василька!

 

Прохудились, отсырели

Эти сирые места.

Заколдованные ели —

И сплошная глухота.

 

Глухомань слепее ночи

И сырой-сырой окрест,

Где идти дорогой волчьей

Даже волку надоест.

 

* * *

Случайный муж, случайная жена…

Да мало что и с кем могло случиться.

А Родина… А Родина одна.

И незачем мне Родиной делиться…

 

Случайно свет зажегся и погас,

И в колокол ударили — случайно.

И как-то вдруг случилась и у нас

Звездой внезапной вспыхнувшая тайна.

 

Случается такое, что и брат

Родному брату бросил камень в спину.

И снова этот случай виноват —

Один из братьев Родину отринул.

 

И правит случай жизнью и судьбой,

И миром правит случай зачастую.

И если ты вдруг встретишься с другой,

Я случаю ту встречу адресую.

 

И так же вдруг, случайная твоя,

Подумаю я полночью плакучей

У Родины… У Родины и я —

Всего лишь случай только, только случай.

 

* * *

Ни снежинок, ни перьев, ни пуха.

Опрокинулась мокрая синь.

И не синь — а такая синюха,

Что сдается мне — слаще полынь.

Моросило, да так моросило —

Небо низко клонилось к земле.

И меня к той земле все клонило,

Как надломанный прут на ветле.

Затянуло озяблые пашни,

Разухабилась вязкая зябь,

И мой верный журавлик бумажный

От невольных слезинок озяб.

Мне бы крикнуть, но горло охрипло,

Мой примятый журавлик охрип,

И чернильные пятна прилипли

На крыла белоснежный изгиб.

Непослушные пальцы колотят.

И опять, и опять в пустоту,

Куда самые смелые сходят,

Оборвав журавля на лету.

Эту сырость вбираю, как корни

Той ветлы — серебристую сырь,

А журавлик мой в проблеске горнем

Все вздымается в русскую ширь.

 

* * *

Зреет заря после бури ночной…

Робкие строки в далеком краю

Вместе с зарей под гортанью больной,

Слово за слово, как ниточку, вью.

 

Псковские чайки величью верны

Этой крылатой Великой реки.

Слышу их плач у Кремлевской стены,

Слышу — плывут над Россией гудки.

 

Белая светится с горки церква,

В русское небо глаза устремив.

Вьются и вьются помалу слова:

Троица… Пушкин… Небесный мотив.

 

---

Ирина Олеговна Захарова родилась в Минске. Окончила Белорусский государственный аграрный технический университет и аспирантуру. Преподает в родном вузе. Публиковалась в «Литературной газете», журналах «Москва», «Молодая гвардия», «Новая Немига литературная», «Невский альманах», «Неман». Автор книги стихотворений «Мне солнце душу обожгло». Лауреат литературной премии им. Максима Богдановича. Член Союза писателей Беларуси. Живет в деревне Лесковка под Минском.