Двое в городе на фоне далекой войны

И я дрожу, теперь узнав,

что нас с тобою ждет за времени холмами,

И, опуская взгляд, смотрю на твой рукав,

лоснящийся кровавыми цветами.

Андрей Лысиков

Экзамены Тимофей сдал успешно, и теперь было целых два месяца, чтобы отдохнуть и набраться сил перед пятым курсом. Были мысли о том, чтобы устроиться на какую-то подработку, но отвлекали домашние дела, требовался уход за домом и участком, пока родители на работе. А на выходных — на дачу в Рамонский район. Поэтому скучать не приходилось, да и острой необходимости в деньгах не было. В общем, живи да радуйся.

Стояло знойное лето, тридцать градусов. Днем Тимофей старался не показываться на улице, спасаясь в зале благодаря кондиционеру. Он обычно смотрел телевизор или читал книги. И переписывался с Инной:

— Погуляем сегодня вечером?

— Я с девчонками договорилась о встрече… Давай завтра? — пришло от нее сообщение.

— Договор.

С Инной им было хорошо. Первая ли это настоящая любовь? Серьезная, взрослая? Они оба переживали об этом, но смелости поговорить о будущем почему-то у них не хватало. Так и встречались уже несколько месяцев, ничего не предпринимая, словно боясь вспугнуть свое новорожденное чувство.

 

* * *

 

Хрупкая, как счастье, ночная тишина неожиданно раскололась несколькими громкими хлопками. Инна не спала в этот момент, переписываясь со своим Тимошей. От страха она вздрогнула, а сердце заколотилось, будто из него постучали. Темнота добавляла страха.

— У вас было слышно? — написала она.

Через минуту пришел ответ Тимофея:

— Да. Это наши ПВО сбивают вражеские дроны.

— Тима, мне так страшно…

Она отложила телефон и встала с кровати, вышла на балкон, чтобы успокоиться и подышать свежим воздухом. Взглянула на озаряемое фонарями космическое пространство города и мира и услышала какой-то непонятный дребезжащий звук мотора в воздухе, и ей стало еще больше не по себе. Она спряталась в глубине квартиры, располагавшейся на седьмом этаже. «Если беспилотник врежется в дом, то точно попадет в нас», — запаниковала Инна.

Осторожно, на носочках, чтобы не разбудить маму, пробралась на кухню и присела на стул, прижавшись к стене. Попыталась дышать ровно, успокоиться. Она помнила, как осенью в универе их собрали в актовом зале из-за ракетной опасности. Тогда было очень страшно. И этот страх вернулся снова. «Надо как-то успокоиться», — думала девушка.

Снова взрыв, теперь уже ближе и мощнее. Такой, что, как ей показалось, она почувствовала его телом. Инна встала, вздрогнула, будто отряхнулась от чего-то неприятного. Но сердце продолжало беспокойно колотиться в груди.

В ушах зазвенело. И это был не реальный звук, а скорее ощущение, вибрация, которая проникала сквозь стены, заполняя комнату и ее саму. Снова услышала непривычный и непонятный гул. Может, наши вертолеты? Сначала далеко, потом все ближе и ближе. Этот мерзкий, нарастающий гул, ползущий по небу как уроборос, пытающийся найти свой хвост…

Ее начало поколачивать от стресса. Инна побежала в свою комнату, все так же тихо, чтобы не потревожить спящую мать, не обратившую внимания на эти воздушные баталии. Нашла на кровати телефон, открыла сообщения, а там уже десяток от Тимы: «Успокойся, не бойся ничего». — «Где ты? Ау!» — «Я с тобой, мой зайчик, не переживай». — «Как ты? У тебя все в порядке?» — «Ответь, солнце! Ты жива? Все хорошо?» — «Не бойся, наши справятся» — и дальше в таком духе.

«Тимочка, мне плохо и очень страшно. У вас слышно гул?» — написала она.

Но сообщение не отправлялось, возникли проблемы со связью. Значит, Тимофей сообщение не прочтет и не ответит. От этого ей стало еще страшней. Инна почувствовала себя одинокой, отрезанной от жизни, одной на белом свете. Одной перед страшной опасностью. А спящая мать… Какой от нее толк? Она ничем не поможет.

Рухнула на мятую зеленую простынь с яркими цветочками. Спряталась под серый узорчатый плед, держа в руке телефон. Ждала вибрации — сообщения от Тимофея. В голове проносились картины из университетской жизни, а потом детство, нарядные платьишки, корзинка с земляникой, луговые высокие травы…

А за окном снова установилась хрупкая тишина. Ни взрывов, ни непонятного моторного гула. Город снова засыпал. Ее глаза начали слипаться, бившая время от времени мелкая дрожь утихала. А девичье сердце, так растревоженное взрывами и хлопками, постепенно успокоилось, и в сознании все как-то затушевалось, кроме образа Тимофея. Так Инна и уснула.

 

* * *

 

На следующий день они встретились ближе к вечеру и отлично погуляли. Им не надо было многого — хотелось просто общаться. Она не искала себе богатой жизни, обеспеченного родителями мажора, который бы катал ее на кабриолетах и водил по лучшим ресторанам каждый день. А ему не нужна была улучшенная пластическими операциями модель с накачанными губами и ненатуральными формами. Их устраивали и простые прогулки по тенистым аллеям, и посиделки на лавочке среди шумно снующей толпы, и пикники на песчаном берегу водохранилища под склонившимися ивами. Здесь они сходились во взглядах. А в чувствах, в мыслях, в размышлениях… Сходятся ли в этом? Одного и того же хотят в жизни?

Молодо — зелено. Еще только университет, начало взрослой жизни. Разве стоит задумываться о глобальных вещах? Но они задумывались, мечтали, строили планы, только не признавались друг другу в этом, боялись открыться, не пускали до конца в свою душу. Тимофей был основательным и осторожным, часто скрывал свои мысли, но при этом был и внимательным, и отзывчивым. Инна была под стать ему, но еще и мечтательной, часто витающей в облаках, но обо всем этом пока стеснялась рассказывать ему: а вдруг у него в голове совсем другое что-то?

Покатались на самокатах по набережной, потом поднялись по крутой дорожке к альма-матер и зашли в кофейню.

— Может, пойдем на улицу, там посидим? — предложил Тимофей.

— Там жарко, давай лучше под кондиционером. А то я, кажется, перегрелась.

— Хорошо, только смотри, чтобы не продуло, — согласился он, уступая ее желаниям. Для него это было несложно, он не хотел демонстрировать свой «крутой» характер, показывать, кто главный.

Приобнял Инну, проведя рукой по спине, а она, сидя рядом с ним за столиком, положила голову на его плечо, а потом повернулась, подставляя губы и закрывая глаза. Он прикоснулся к ним.

— Всегда оставайся такой же, — бросил странную фразу.

— О чем ты? — не поняла Инна.

— Некоторые со временем меняются. И не в лучшую сторону, — ответил Тимоха. — А ты оставайся такой.

— Почему это я должна оставаться такой? — спросила девушка.

— Потому что от тебя такой я схожу с ума…

И она не помнила в эти моменты о беспокойной ночи со взрывами, о проблемах и невзгодах. Ни о чем, кроме него, близкого, родного, любимого… Такие сильные чувства… Что же с ними будет дальше? Неужели их покроет ржавчина? Когда? Через месяц, год или десять лет?.. Так страшно думать о будущем, так страшно, когда идет война и летают беспилотники. Но так хочется жизнь прожить и в конце сказать, что пусть и непростая, но все же она была прекрасна. Как он тогда, в молодости, уже пятикурсник. Жизнь — это он и есть… «Нет, нельзя так влюбляться, — одергивала себя Инна. — Не будь простушкой. Может, он совсем не думает о будущем», — размышляла она.

А Тимофей тем временем развлекал ее, рассказывал, что приключилось с друзьями, которым полиция выписала штраф, или как на дачу прибегала лиса, или как у мамы на работе уволили по-тихому престарелого ловеласа. Она смотрела на него и улыбалась. «Нет, ну ты точно дурочка, перестань пялиться! Ну, не первый же раз ты его видишь», — выговаривал внутренний голос, но она не слушала этого брюзжания и окутывала любимого нежным взглядом, и он, чувствуя это тепло, рассказывал с еще большим задором.

Когда в городе зажглись фонари, он проводил ее до дома, благо жила она недалеко от центра. Даже ехать никуда не надо было. Возле подъезда они поцеловались, скромно, чтобы бабушки-соседки потом не судачили. И все-таки не удержались, спрятались в прохладном лестничном пролете и дали волю эмоциям. А потом Тимофей дошел до железнодорожного вокзала, окрыленный и радостный, дождался автобуса и уехал к себе на левый берег.

 

* * *

 

А ночью снова…

Инна закрыла глаза, грохот был совсем рядом, дребезжали окна. Она попыталась представить себе приятные картины: море и горы, лицо Тимоши… Но эти картинки рассыпались, как карточный дом, под натиском бурана. Взрывы становились громче и пронзительнее. Несколько хлопков в небе, потом что-то мощно разорвалось уже на земле. Сердце вновь бешено колотилось.

Инна вжалась в кровать и стену еще сильнее, будто хотела исчезнуть, чтобы черная рука беды до нее не дотянулась. Но совсем рядом звук пропеллера, вспышка в окне… Она вздохнула, но легче не стало. Зловещее ощущение перед следующим ударом. В тревоге время тянется бесконечно.

Она думала о людях, гуляющих в центре города. Возможно, они не успели спрятаться. Им так же страшно, как и ей. Инна сидела в темноте, прислушиваясь к каждому звуку. Ей хотелось плакать, нервы не выдерживали…

Посмотрев в окно на город в желтых фонарях, она затряслась. Где-то там, в этой позолоченной темноте, летают дроны. Практические невидимые, но смертоносные.

Снова громкий хлопок, затем еще…

 

Выйдя из дома, Тимофей присел на ступеньки. Насладиться теплой июльской ночью при всем желании не получалось — город атаковали беспилотники. В небе раздавались тревожащие воображение звуки: гул пропеллеров, хлопки вдалеке и взрывы совсем близко. Несмотря на то, что родители ругались, он все же достал пачку сигарет и закурил. Вот война и до них добралась. Даже в таком, вроде бы неполноценном, виде, но тем не менее — тревожно ощутимом. Немного не повезет — и ты ранен. Не повезет еще больше — и ты убит.

Страха как такового у него не было, но терзали переживания за Инну, в голову лезли разные мысли. А если вдруг враг окажется на подступах к городу? Вторжение в Курскую область произошло в августе. И что началось в тех селах и городах?! Некоторых мирных жителей увезли на Украину, как угоняли в плен немцы в Великую Отечественную войну…

Тимофей хорошо помнил и начало спецоперации. Он тогда постоянно следил за новостями, за сводками и комментариями аналитиков, за победными реляциями. «Наконец-то мы отомстили за Донбасс! — говорил отец. — Еще немного, и победим». Но это немного затянулось, и все оказалось не так просто.

А теперь бомбят и его город. «Почему они так ненавидят нас? Почему они ненавидят Донбасс?» — думал он.

На телефон, прорываясь сквозь барахлившую связь, как солдат через колючую проволоку, пришло сообщение от Инны: «Я с ума схожу. Мне очень страшно!..» Тимофей, бросая окурок, немедленно ответил: «Скоро буду».

Отец на кухне, сонный, пил воду. Его тоже разбудили взрывы.

— Пап, я возьму машину.

Родитель вопросительно поднял бровь, даже остатки сна с него слетели.

— Я к Инне.

— Осторожно, — подумав и поняв, что к чему, только и ответил отец. Ему ничего не нужно было объяснять. Девочке страшно. Отец понимал, что сын, скорее всего, к утру не успеет вернуться, что ему надо будет ехать на работу на автобусе, а до остановки еще идти минут пятнадцать, или вызывать такси. Но он ничего не сказал. Только подумал, что правильно воспитал Тимофея.

Схватив ключи от «Рено», Тимофей выбежал на улицу, открыл ворота и запустил двигатель машины… Движения на улице практически не было, и он помчался, не теряя времени. Огромный ночной город, с широкими дорогами, темной водой и длинными мостами над ней, освещался высокими фонарями.

Приближаясь к центру, он услышал взрыв. Завыли сигнализации у машин, вдали послышался сигнал скорой помощи. «Только бы с отцовской колымагой ничего не случилось, тогда он меня сам убьет», — хмыкнул Тимофей, отгоняя страх, накатившийся после взрыва. Но он взял себя в руки. Все нормально. Он живой, едет. По нему не попало.

Всего полтора десятка минут, и он уже возле ее дома. С трудом нашел место, где можно припарковаться. Позвонил в домофон, дверь открылась. Лифт поднял его на заветный этаж. Конечно, он уже бывал дома у Инны, знал ее маму.

Инна стояла в светло-голубой пижаме и чуть ли не плакала.

— Прости меня. Я не должна была… Ты мог из-за меня… Слышал, как бахнуло?

— Все в порядке, — ласково сказал он и приобнял, заходя в квартиру. — Я рядом, ничего не случится.

— Может, чай или кофе сделать?

— А мама где?

— Она спит, — растерянно ответила Инна.

— Какой крепкий сон, однако. Тогда ничего не надо, а то еще разбудим.

В темной комнате теплый ветерок играл шторами. На столике виднелись очертания книг и ноутбука. Свет они не включали. Тимофей присел на стул, а Инна прилегла на кровать, но уже через секунду позвала:

— Иди сюда.

Он устроился на полу, а она подвинулась ближе к нему. Они ожидали нового удара. Но теперь вдвоем было как-то спокойнее. И все же мысли о том, что может произойти, терзали ее, а Тимофей просто был рядом, гладил ее волосы и плечи.

— Я так рада, что ты здесь.

— Успокоилась?

— Да, немного… С тобой не так страшно.

Внизу за окном с мигалками проносились скорые.

Он поцеловал ее губы, она закрыла глаза, погружаясь в другой мир, где нет войны и страха, а есть только любовь. И это он, ее Тимоха… Инна уловила себя на мысли, что сейчас ей хочется радоваться. Проявить эту радость она не могла, но чувствовала ее.

— Засыпай, надо отдохнуть.

— Да… Мне с тобой так спокойно. Правда, хочется спать… А как же ты?

— Я лягу здесь же, на полу.

— Нет. Ложись рядом и обними.

Конечно, к этому моменту они уже знали друг друга, каждый изгиб и каждую родинку. Но никогда они не ночевали вместе. Он не стал отнекиваться, хотел без спешки и суеты обнимать ее теплое тело.

— Господи, ну что ты в штанах и в футболке на чистую простынь лезешь? — рассмеялась она.

Что происходило на улице, потеряло всякий для них интерес. Разбитый мир соединился в них двоих.

Утром он проснулся первым. Инна лежала у него на руке и беззаботно дремала. Тимофей разглядывал ее лицо, словно в первый раз. Глаза наслаждались уголками ее розовых губ, ямочками и ресницами, бархатными щечками, красивым носиком…

— Думаешь, я не знаю, что ты на меня смотришь? — не открывая глаз, произнесла она, улыбнувшись.

— Ну знаешь, и что теперь? Нельзя?

— Тимоша мой…

Инна потянулась, повернувшись на спину, выгнулась, и Тимофей немного смутился. Она засмеялась такой реакции. Какой он все-таки хороший, порядочный, честный и застенчивый. Он достал телефон.

— Давай новости посмотрим.

А в местных новостях они вычитали, что ночная атака на Воронеж оказалась чуть ли не самой масштабной за все время. Сначала сообщалось, что пострадали 16 человек. В основном удары пришлись на Центральный и Коминтерновский районы.

— Наиболее часты осколочные ранения и резаные раны. Есть и ранения другого характера. Один мужчина находится в коме, у другого повреждены легкие. Всего в Воронеже госпитализированы 13 человек. Еще один от госпитализации отказался, один обратился в поликлинику с легкой травмой, — читал Тимофей в официальных источниках.

— Да, надо подальше от окон держаться.

— Вообще лучше в ванную прятаться при обстрелах. Там надежнее всего.

Пострадали дома и магазины, расположенные на первых этажах в центре. У людей в квартирах выбило окна.

Она лежала, обнимая его. Того, кто отгонял ее страх.

— Какая кошмарная ночь. Столько людей пострадало, — сказала она. — Как хорошо, что ты здесь. Ты не испугался и приехал. Я бы без тебя не смогла. Тимошка… Я с ума сходила. Мой Тимоша…

Он любил, когда Инна так называла его. Ему были приятны ее слова. И не потому, что тешили его самолюбие. Он радовался, что нужен. Как же это важно, быть нужным тому, кто нужен тебе.

— Тима… Я хочу тебя попросить…

— Да?

Для верности перед просьбой Инна его поцеловала. Так уж точно исполнит то, что она хочет.

— Я хочу попросить… Оставайся и сегодня, пожалуйста.

Он немного опешил, это отразилось на его лице недоумением. Затем улыбнулся.

— Я просто боюсь. Не знаю, что будет сегодня ночью…

— Как скажешь.

— Правда? Не уедешь? — возбужденно и недоверчиво произнесла Инна.

— Не уеду… Только отцу надо машину отдать. Съезжу к нему на работу.

— Тогда я с тобой. Я почему-то так не хочу тебя отпускать.

— Ничего же не случится.

И тут она перевела все в шутливый тон:

— С любимыми не расставайтесь… И каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг… Давай позавтракаем и поедем?

Он кивнул, она хотела встать, но Тимофей снова привлек ее к себе и обнял.

На кухне, когда они пили чай с бутербродами, вышла заспанная мама.

— О, Тимофей, здравствуй. А ты здесь что делаешь? Инна, ну хоть бы предупредила меня.

Мама у Инны была понимающей и не стала ругать дочь за то, что откуда ни возьмись у них утром появился парень. Тимофея она хорошо знала, виделись они не раз и даже когда-то гуляли втроем. Поэтому она отнеслась спокойно к его присутствию.

— Ма, Тимофей останется у нас и сегодня. Мне очень неспокойно, а ты спишь постоянно.

— Поработала бы ты с мое… Одна тяну тебя.

— Ну, я не упрекаю, извини.

— Хорошо, молодежь. Занимайтесь своими делами. Я не мешаю.

Проезжая мимо центра, Тимофей и Инна увидели разрушения, причиненные украинскими БПЛА. Она смотрела распахнутыми от удивления и страха глазами. Господи, как такое может быть?! Все картинки с телевизора о Донбассе ожили здесь. И она вспомнила о пострадавших людях. Еще вчера днем с ними все было хорошо. Они ходили в торговые центры, сидели в офисах, занимались домашними делами, гуляли с детьми или внуками. А теперь война ворвалась и в их жизнь, забрав часть здоровья. Все это происходило прямо здесь, в эту зловещую громкую ночь. Она отвернулась, а губы ее затряслись. Тимофей бросил взгляд на нее, сжал руку.

Беспилотники повредили фасады и стекла 12 многоквартирных и трех частных домов, бизнес-центр, магазины, пострадали несколько машин. Территория была огорожена лентой, за ней работали специальные и экстренные службы. Тима покачал головой. Вот так выглядят первые шаги войны.

К парковке бизнес-центра, где находились офисы разных фирм, вышел отец.

— Па, вот машину возвращаю. Я пока у Инны побуду.

— Как ты, Инночка?

— Все хорошо, дядя Вова.

— Да, вижу. Ну, не переживай. Наши им покажут. Ладно, работать надо… Сына, у тебя деньги-то есть?

Тимофей чуть замешкался.

— На вот, возьми, чтобы мы с мамой не переживали.

— Спасибо, па.

И отец скрылся за темной дверью офисного здания. А Инна посмотрела на него и улыбнулась, а потом укусила Тимофея за плечо.

— Ну, что сегодня будем делать?

Ближе к вечеру они снова зашли на новостную ленту и узнали, что теперь во время опасности будут включать сирены, общее количество пострадавших в городе достигло 22 человек, а еще были те, кто получил ранения от дронов в области. Не убереглись даже подростки и дети.

— Представляешь, они ведь даже младше нас, — сетовала Инна. — Как не повезло, Господи, им-то за что это?

— Да, все это не шутки. И мне с тобой рядом самому будет спокойней. Знаешь, как я переживал до этого? Ждал от тебя сообщений.

— Правда? Сильно переживал?

— Да. Теперь хоть знать буду. Если и прибьет, то обоих сразу. Если меня не станет, я стану тополем у твоего подъезда.

— А я — березкой на твоей улице.

 

Ночь снова принесла дыхание войны. С одной стороны, оно было не таким очевидным, потому что не было здесь вражеских солдат — и, дай Бог, никогда не будет. Но война ощущалась реально, потому что сюда долетали дроны и пытались убить людей. В этот раз Тимофей был рядом, он показал свое отношение к ней, свою надежность, не отмахнулся от ее страхов…

Жизнь вдруг оказалась настолько хрупкой, как сухой осенний лист, легко ломающийся. А заря взрослой жизни — предвоенной и военной. Но внутри горел огонек надежды, который не давал опустить руки.

— Наши сейчас сражаются, чтобы мы жили спокойно. Как видишь, Украина не даст нам покоя, не отстанет. От Донбасса не отстала, и к нам бы пришли.

— Да уж, спокойно, — скептично вставила Инна.

— По сравнению с тем, что там, — это цветочки.

— А ты смог бы пойти на войну?

— Я не знаю, хватило бы у меня мужества?

— А если они будут под Воронежем, что будешь делать?

— Буду защищать тебя, — сказал Тимофей.

— Значит, хватило бы…

Небо разнесло по облакам раскат от встретившейся с беспилотником ракеты ПВО. Инна вжалась в Тимофея. Внезапный испуг быстро проходил, когда он ее так обнимал. Спустя пару минут начали звучать сирены — общегородская тревога, предупреждающая об опасности. Они не стали никуда прятаться, а просто смотрели в окно из темной комнаты, укрывшись пледом на кровати. Звук был настолько неприятным и беспокоящим, что Инну снова пробила дрожь.

Где-то далеко загорелись постройки в частном дворе. Черный дым поднимался в небо, отдаляясь от блеска пожара.

— Знаешь, я так рад, что у нас одна точка зрения, — вдруг сказал Тимоха. — Я бы, наверное, не смог полюбить, если бы ты была другой.

Она пропустила весь основной посыл, зацепившись за слово «полюбить». Они никогда не говорили этого, не признавались в чувствах. И вот в такой неподходящий момент Тимофей это сказал.

— Это ты мне в любви признался? — шепотом робко произнесла Инна.

Парень засмущался, поняв, что сказал очень сокровенные для нее слова. Поцеловал ее в щеку.

— А ты меня любишь? — не отставала она.

— Как будто не видно…

— По тебе иногда вообще ничего не видно. Ты ничего не говоришь на эту тему. Вообще о том, что будет дальше. Хочешь ли ты дальше…

— Нет, просто так приехал, от нечего делать. Какая ты глупая…

— Это не ответ. Я постоянно думаю об этом, понимаешь? Чего хочу я, чего хочешь ты, совпадают ли наши желания…

— И чего же ты хочешь? — умиротворенно спросил Тимофей, не представляя, какой будет ответ.

— Чего хотят все девочки? Я хочу замуж, я хочу семью, — повысила голос Инна.

— С кем? — засмеялся он.

— С соседом… Я тебя прибью!

Он вдруг встал, и Инна подумала, что напугала Тимофея, обидела его своими словами, и уже пожалела о сказанном. Он же подошел к ее комоду, открыл его, в темноте наощупь нашел шкатулку, достал оттуда что-то. Вернулся, взял ее правую ладонь и надел на безымянный палец кольцо.

— Теперь ты моя. Выйдешь за меня? — серьезно сказал он.

— Это же мое кольцо! — засмеялась она, сжимая его руку. — Ты сэкономить решил?

— Ты будешь моей невестой? Кольцо я тебе куплю.

Инна нежно прильнула к его груди.

— Я так тебя люблю, — сказала она. — Конечно, буду твоей — и невестой, и женой…

В ночном небе раздавались взрывы, а они сидели на кровати счастливые.

— Тебе нужно вещи из дома взять, — заметила она. — Не хочу, чтобы ты уезжал.

— Только на время атак беспилотников? — уточнил он.

— Я тебя точно прибью! У тебя сколько жизней?

— Жизнь у меня одна. И я хочу прожить ее вместе с тобой.

 

---

Андрей Михайлович Авраменков родился в 1990 году в Луганске. Окончил Восточноукраинский национальный университет им. В. Даля по специальности «Издательское дело и редактирование». Работал корреспондентом в различных местных изданиях. Публиковался в луганских газетах, альманахах, молодежном литературном журнале «Индиго», в журнале «Подъём». Автор книг прозы «Город сломанных судеб», «Русская весна в Луганске. Как начиналась война», «Под прицелом». Лауреат Исаевской премии для молодых литераторов Воронежской области (2022). Член Союза писателей России. Живет в Воронеже.