Берег тихого бытия

* * *

Я прядь волос вплетаю в тишину

Перед зеркальной серой пустотою…

Во сне вчера я видела войну —

Дай Бог, чтоб не узреть ее вживую.

 

Открою дверцу шкафа, обомлев,

Костюм достану — дедов, с орденами,

И вспомню, как, на празднике надев,

Он праздновал победу вместе с нами.

 

Но ни словечка не произнеся

О страшных бедах, голоде и смраде,

Он улыбался, глядя на меня,

И вытирал слезинки на параде.

 

Он не смотрел ни фильмы о войне,

Ни песни он военные не слушал,

Ладони молча прижимал к земле —

Так отдавал поклон покойным душам.

 

На старом фото фронтовых друзей

Стоят мальчишки между книжных полок,

А с каждым годом жестче и сильней

Напоминает о себе осколок.

 

Пускай война останется лишь сном,

Уйдут в небытие вражда и беды.

Благодаря тебе сейчас живем.

Спасибо, дед, спасибо за Победу!

 

ПОДСОЛНУХИ

 

Напишу акварелью подсолнухи

И поставлю на зимнем окне.

Пусть оранжево-праздничным всполохом

Улыбнутся, замерзшие, мне.

 

Загорится вечернее зарево

Золотисто-прозрачною мглой,

Я почувствую, будто бы заново,

Запах лета холодной зимой.

 

Напишу акварелью подсолнухи,

Пусть согреют продрогшую кисть.

В этом теплом, оттаявшем всполохе

Краски радости вместе слились.

 

* * *

Крылья стоят в углу.

Изношенные, дырявые,

Вдвое крылья сложу,

Спрячу под пальтишко старое,

Зайду в ателье к портнихе.

Скажу: заштопайте!

А она мне: где же вы их так?

Ну, стойте спокойно, не топайте.

Скукожились, обезвожились…

Сброшусь с берега тихого бытия,

Падают вниз крылья мои,

А вместе с крыльями падает тень моя.

Может новые вырастут?

А пока заштопайте эти, швея.

 

* * *

Мне семь лет. Разбитые колени.

Тикают часы, кипит компот,

Мама занимается соленьями

Осень каждую. Всегда. Из года в год!

 

Тихо дремлют в баночках забвенья,

В погреб сей отдав свои концы,

На подгнившей полке под вареньем

Прошлогодние томаты, огурцы…

 

Пахнет в доме чем-то очень чистым:

То ли хлоркой, то ли белизной,

Листьями смородины душистой,

Ягодным вареньем и стряпней…

 

Забивает в гильзу дед махорку,

Баба громко бьет газетой мух.

Выгляну в окно, а за пригорком,

Гонит стадо с пастбища пастух.

 

Суета. Мы вместе, и не страшен,

Нескончаемый круговорот хлопот.

У печи неприхотлив и важен,

Моется довольный серый кот.

 

Я сижу в обычном нетерпенье —

Щиплет рану белый стрептоцид,

Мама занимается соленьями,

Значит, жизнь безудержно кипит!

 

* * *

         Февраль. Достать чернил и плакать…

 

Разрезан день небесной полосой,

Весны прохладой и февральским плачем.

Все это странно так, неоднозначно,

И нет чернил заветных под рукой.

Стряхну слезу капели с рукава,

Грачей летящих над весенней лужей…

И этот день холодный, неуклюжий,

Я, может быть, и вспомню лишь едва.

На небе необъятная перкаль,

Вот облако летит, как злой прохожий…

И плачет, плачет за окном февраль,

Что нет чернил — и счастья, видно, тоже.

 

---

Марина Ивановна Ножнина родилась в поселке Камышет Нижнеудинского района Иркутской области. Окончила Тулунский педагогический колледж, Восточно-Сибирскую государственную академию образования. Работает преподавателем в Детской школе искусств. Публиковалась в журналах «Москва», «Юность», «Приокские зори», «Сибирь», «Северо-Муйские огни», сетевом журнале «МолОко». Живет в городе Ангарске Иркутской области.