А В ЛИЦО МОКРЫЙ СНЕГ…

*  *  *

Снег под дудочку ветра

танцует языческий танец –

Шире круг,

разгорайся декабрьский костёр.

И сивирко старается,

словно факир-чужестранец,

Заклинатель,

шаман с гималайских озёр.

 

Вьются белые шлейфы

не как лебединые шеи

Или руки,

идущих на ощупь слепцов.

То глотают пространство

гигантские белые змеи,

Распрямляясь

и снова свиваясь в кольцо.

 

Свищут плети хвостов,

ненасытным покорны утробам,

Полосуют под «ухнем»

с косого плеча.

И гуляют по полю,

как по морю, волны сугробов,

И всё громче

тревожные ноты звучат…

 

Не спешит тёплый кров

покидать в эту пору бродяга,

Ни к чему

без нужды рисковать головой.

Только я, как бывало,

на русскую печку не лягу,

А на улицу выйду,

станцую на пару с пургой.

 

*  *  *

Ветер уляжется,

в небе покажутся

тени коней.

В зареве звонница,

красная конница,

сонмы огней.

 

Шапки точёные,

мысли казённые,

бельма глазниц.

Знамя пурпурное,

брань нецензурная,

злоба от лиц.

 

Поле раздольное,

чернь недовольная,

«шашки под высь».

Близятся всполохи,

лютые вороги,

ну, берегись!

 

Алая ферия,

белая ферия –

встречный галоп.

На кавалерию

мчит кавалерия,

сходятся в лоб.

 

Гибнут фабричные,

гибнут станичные –

грудой тела.

Сеет погостами

звёздные россыпи

чёрная мгла.

 

Ветер уляжется,

в небе покажутся

тени коней.

В зареве звонница,

красная конница.

Что там за ней?

 

*  *  *

А в лицо мокрый снег, снег,

А вокруг ветра свист, свист.

А в ушах горький смех, смех,

Бьёт наотмашь, как хлыст, хлыст.

 

А в глазах только боль, боль,

А в душе ночи хлад, хлад.

А на рану всё соль, соль –

В голове сущий ад, ад!

 

В отношениях брешь, брешь,

Словно по сердцу нож, нож.

Себя поедом ешь, ешь,

Неприятие множь, множь.

 

Позади сотни миль, миль,

И теряется след, след.

А в горсти моей пыль, пыль.

Будто прожитых лет – нет…

 

*  *  *

Ты встречай меня, милая,

Пусть хорош или плох,

Но тебя через силу я

Позабыть бы не смог

 

Чуткой памятью пальцев,

В быстротечности лет…

Только сердце скитальца

Не хранит твой портрет.

 

Только сердце бродяжит

Где-то там, вдалеке,

У скалистого кряжа

На таёжной реке,

 

На лодчоночке шаткой

Правит вдоль валунов.

В продымлённой палатке

Спит под гуд комаров.

 

Там, где дождь меня пестовал,

Пеленали ветра.

Где с чужими невестами

Грелся я у костра.

 

Где былое ребячество,

Не сгорело дотла.

И забыть тебя начисто

Память мне не дала.

 

*  *  *

Словесный град стучит по чердакам,

Колотит крупной дробью по макушкам.

И красноречья вспенилась река,

И в такт речам стучат пивные кружки.

 

О ночь ножей! В крутой водоворот

Течением реки людей заносит.

И крестит фюрер свастикой народ,

И убиенных кровь отмщенья просит.

 

Армады градин бьют по черепам,

Оставшимся в живых морозят души.

И следуют потомки по стопам,

Тех, кто речей заведомо наслушан.

 

Преемственность взлелеяна в веках,

В тиране и убийце мнится гений.

И вот уже качает на руках

Толпа кумиров новых поколений.

 

Опять слова, как по полу горох,

Отскакивая бьются о затылки.

И ловлю ведьм сменяет ловля блох,

А поиск истин – поиски бутылки.

 

Растление умов, суженье лбов,

Стирание различий и извилин.

И нет людей – есть скопище рабов.

И мыслей нет – лишь слой чердачной пыли.

 

*  *  *

Осень изначальная желанна!

Не пылают зноем небеса,

По утрам над речкою туманы,

И не блещут золотом леса.

 

Комариный гуд уже не слышен,

Не кусают слепни, овода.

С поля в дом пока не лезут мыши —

Видимо, не скоро холода.

 

Не спешат на юг пернатых стаи,

Им хватает пищи и тепла.

И шмели, над клумбами летая,

Не стремятся закруглять дела.

 

Но к зиме готовится природа,

Белки пополняют свой запас.

В реках и прудах, озёрных водах

Щука лучше ловится сейчас…

 

Осень изначальная желанна!

Летний зной прохладой отменён,

И дожди не хлещут беспрестанно,

И в разгаре бархатный сезон.

 

*   *   *

Поздней осенью листьев крапленых навал.

Непокрытые головы кленов убоги.

Ветер шапки богатые с них посрывал,

Да и бросил небрежно деревьям под ноги.

 

Вся природа застыла, почти умерла,

До весны будет сдерживать свой темперамент.

Еще ниже к земле наклонилась ветла,

Лист хрустит под ногой, как бумаги пергамент.

 

Я иду по осенней, пожухлой листве.

Ярких красок не видно – они потускнели.

Много серого цвета в небес синеве,

И давно уж на юг журавли улетели.

 

Поредели посадки – приюты ветров.

И сквозь тонкие пальцы озябших ветвей

Виден озими дружной зеленый покров

Среди черных, запаханных в зиму полей.

 

ПРОСТИТЕ ПОЭТА

 

Вы простите поэта за больно мудрёную суть.

Эти крики души в ком-нибудь отзовутся.

Ведь не каждые строчки вниманье к себе привлекут,

А лишь те, что затронут и к сердцу прорвутся.

 

В них порою звучит, что потом вырубать топорам

И сжигать на кострах, как крамолу и ересь.

Слишком вольные мысли рождаются из-под пера.

Но так именно в этом поэзии прелесть!

 

Вы простите поэта за выспренний, вычурный слог

И за бурный восторг, через верх откровенный.

В выражении чувств бард частенько несдержан и строг,

Не дано от природы ему быть степенным.

 

Вы простите поэта за правду и даже за ложь.

Не хотел никого он и в мыслях обидеть.

Пусть на ваш идеал стихотворец совсем не похож,

Постарайтесь за строчками душу увидеть.

 

А ещё вы простите поэта за смех и за грусть,

За причастность к «богеме», за неординарность,

За стихи, что прочёл по шпаргалке, а не наизусть.

Не прощайте ему только фальшь и бездарность!

 

---

Юрий Васильевич Корчагин родился в 1949 году в Воронеже. Окончил механический факультет Воронежского инженерно-строительного института. Служил в армии. Работал инженером на различных предприятиях города, в том числе на Юго-Восточной железной дороге. Неоднократно публиковался в журнале «Подъём» и коллективных сборниках. Автор семи книг стихов и прозы. Лауреат литературного конкурса “Кольцовский край» в номинации «Поэзия», дипломант всероссийского поэтического конкурса «Дорожные мотивы». Член Союза писателей России. Живет в Воронеже.