Бабье лето
- 16.10.2026
ЗАОДНО…
Лунное за тучи скрылось око,
И рассвет проснулся вдалеке…
Растрещалась сплетница-сорока
На своем сорочьем языке.
До чего же внятно, споро, четко —
Словно хочет что-то донести!
Ну чего ты разошлась, трещотка?
Дай поспать, ведь нет еще шести!
Впрочем, может, я туплю не в меру,
И, перекрывая свист пращи,
Ты отводишь морок и химеру?
Что ж, трещи, пожалуйста, трещи!
Если вдруг кому-то одиноко,
Нужно просто выглянуть в окно —
Там плывет рассвет, трещит сорока…
Вот и ты живи себе до срока
С этим Божьим миром заодно.
* * *
У тяжелых времен привкус прелой листвы,
У тяжелых времен домостроевский нрав.
Но колышет по-прежнему гладь синевы
Заповедная зыбь малахитовых трав.
И поверишь, что боль эта не навсегда —
Вон как купол небесный стрижами звенит!
И покатится вдруг золотая звезда,
Словно сверху надежды твои осенит…
* * *
Что если глубже погрузиться
Во тьму себя, как бы во свет,
Где милосердия жар-птица
Перо слезе обронит вслед?
Ведь мы не ждем от мрака света,
И потому лишь, что не ждем,
Глядим с покорностью аскета
На мрак, что нами порожден.
Но в этом, может быть, и чудо,
Что сквозь неверия шумы
Свет проникает и оттуда,
Где залежи кромешной тьмы…
* * *
Все выстраивается как-то, вдруг выравнивается в рядок:
Собираются мысли, факты, даты — те, что сейчас и до…
Все, болтавшееся без толку, обретает и смысл, и маршрут:
Каждой нитке — свою иголку, каждой порванной вене — жгут…
Суть вытягивается по струнке, чьим-то делается ничей,
И отыскиваются все лунки для бесхозных вчерашних мячей…
Путь ухабист был — битый, разный: заносило, несло… Но — стоп:
Он укладывается в пазлы — пестрый жизни калейдоскоп.
Что хрипело вчера натужно, зло фонило, скрипя, рвалось —
Оказалось, что было нужно, словно в некую целя ось.
Что не встраивалось поперечно и предательски било в глаз,
То отныне мое навечно — цельный корпус, судьбы каркас.
И важнее не то, что вспомню — а на финишном вираже
Чем я это вот все заполню, чем заполнила все уже…
* * *
Мы оба живы. Но меж нами
Такая бездна пролегла,
Как будто грозное цунами
Опустошило все дотла.
Слова любые будут лживы —
Мостов не выстроить из фраз…
И то, что мы пока что живы,
Друг к другу не приблизит нас.
И все попытки бесполезны —
Свяжись хоть с силой колдовской! —
Не одолеть нам этой бездны
Ни заклинаньем, ни строкой.
БАБЬЕ ЛЕТО
Господи, опять земля согрета —
Сохранила нежность, сберегла!
Бабье лето или Божья мета
Из последних капелек тепла?
Вот и в Подмосковье потеплело,
И Ростов на миг вернул жару…
Бабье лето — это бабье дело
Дать теплу дорогу и добру.
Словно бы от солнышка привета
Дождались мы все в кромешной мгле…
Бабье лето — это значит, где-то
Снова подобрело на земле.
ПЕСЧИНКА
О, дольний мир, предутренний, живой,
Нетрафаретный!
Из дремы дух выпрастываешь свой
В эфир рассветный.
Тебе осенний сумрак нипочем.
Искусно меток,
Коснись своим стремительным лучом
Озябших веток!
Пройдись дыханьем свежим ветерка
По зге нетленной…
О, дольний мир! Течет твоя река
В брегах Вселенной…
И можно быть собою, жизнь любя,
Лишь вместе с нею.
Я и песчинкой чувствовать себя,
Увы, не смею.
Но все же верю, в том потоке мчась
Сквозь мрак тотальный,
Что я, быть может, крохотная часть
Великой тайны.
В ЗАЩИТУ ПОЭТА
А что сейчас?! Ты только пьешь коньяк
И горькие стихи под нос бормочешь.
Андрей Попов, «Подготовка обличителя»
Пить коньяк и стихи бормотать —
Это вместо того чтоб отжаться
Да вкруг дома трусцой пробежаться,
Раньше времени чтоб не отдать
Богу душу, — такой вот расклад
У столичного анахорета.
И ругать бесполезно поэта
За инертность и лень. Он бы рад
Хоть вприсядку, а хоть и трусцой,
Образ жизни кляня свой уродский,
Только вот ни Высоцкий, ни Бродский
ГТО не сдавали, ни Цой.
Да и Пушкин не слишком атлет…
…Память выдаст любимые лица,
Чтоб строке кровью сердца умыться,
А иначе какой ты поэт.
А иначе ты лирик какой,
Коль себя не излупишь, как грушу,
И читателя чуткую душу
Не словчишься поранить строкой…
Он отсутствует ночью и днем
В спальне, в баре — к нему там не лезьте! —
И, конечно, в присутственном месте,
Даже если присутствует в нем…
…Он домой проберется, как тать,
В самый угол, подальше от сплетен,
И продолжит, для всех незаметен,
Пить коньяк и стихи бормотать.
НЕ СРАЗУ…
Не сразу оно наступает, не сразу, не сразу…
Сначала с энергией нет угомона и сладу,
И ты не подвержен ни порче, ни сбоям, ни сглазу
И можешь работать, любить и творить до упаду.
Но… Вот это «но» по негласному принципу жанра —
Оно непременно случается, рано иль поздно:
Ты вдруг ощущаешь на фоне душевного жара
То нечто, с чем не совладаешь медикаментозно.
Желание жить по заветам жука-скарабея
Вливается в опыт, что трудных ошибок потомок,
А тело при этом безжизненней все и слабее,
Хоть дух не сдается, артачится, хрупок и тонок.
И вновь твои тело и дух — с двух сторон баррикады,
И их двуединство опять переходит в боренье.
А ты лишь без роздыха пишешь под стрекот цикады
Невечной рукою бессмертное стихотворенье.
Валерия Анатольевна Салтанова родилась в Пятигорске. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького. Поэт, публицист, переводчик, литературный критик. Автор девяти поэтических книг. В настоящее время — ответственный секретарь и завотделом литературной критики в сетевом литературном альманахе «Гражданинъ». Дипломант V Международного Славянского литературного форума «Золотой Витязь». Член Союза писателей России, Союза журналистов России. Живет в Ростове-на-Дону.
