О древности слова «Воронеж» и его происхождении

— Откуда взялось слово «Воронеж»?

— От ворона и ежа! — бодро отвечают студенты и ошибаются.

Замечательная крохотная скульптура ворона и ежонка, появившаяся на Адмиралтейской площади год назад, — это отражение воронежского фольклора, шуточной легенды об истории названия. Но как оно возникло на самом деле?

Существует много научных гипотез о происхождении топонима Воронеж. Одна из них принадлежит профессору Воронежского государственного университета, доктору филологических наук Геннадию Филипповичу Ковалеву.

По его мнению, река Воронеж называлась так очень давно, еще в конце VIII или в начале IX века. Этот топоним оставило здесь прежнее, неславянское население — финно-угорское племя мещера. Оно было почти уничтожено ордами хана Батыя и постепенно ассимилировалось — растворилось среди русского населения и мордвы.

Слово «Воронеж» могло состоять из двух корней, означавших ‘лес’ (или же ‘гора’, ‘лесистая возвышенность’) и ‘река’.

Подробнее об этом, а также о ленинградской речке Воронежке, о Плясоватском Кусте, Пеньковатке, озере Карасеватом и о том, почему Млечный Путь называли Батыевой Дорогой, вы можете почитать в статье Г.Ф. Ковалева1.

Эльвира ПАРХОЦ,

преподаватель филологического факультета ВГУ

Первое упоминание о Воронеже относится к 1177 г. в связи с битвой владимирских и рязанских князей и побегом Ярополка Рязанского в «Воронож». Об этом сообщают Лаврентьевская и Никоновская летописи. Некоторые историки предполагают, основываясь на отрывках этих летописей, что Воронеж существовал как поселение еще в XII в. Другие полагают, что имеется в виду только река Воронеж.

Здесь важно посмотреть, когда употребляется предлог «в», а когда «на». Очевидно, что «шедше в Воронож» означает поселение. Когда же употреблено «на», то это указывает на реку или широкую округу — типа Приворонежье (то есть — Среднее Подонье).

Второе упоминание Воронежа в летописях относится к 1237 г., когда началось завоевание Руси ханом Батыем. Русские князья решили дать первый бой врагам и «выидоша противу их в Воронож», но потерпели поражение. Существуют различные мнения о месте этого сражения.

Показательно, что именно в воронежских говорах Млечный Путь чаще всего называется Батева Дорога (Батева и Батева, Батава, Батеева, Батьева, Бадеева, Бадева, Бадева и Бакеева). В селе Затон Бутурлиновского района о Млечном Пути говорят так: «Батева дарога — яркяя, хуч звёздушки шшытай».

В словаре В.И. Даля это название приведено как Батыева дорога, то есть дорога, по которой проходили воины Батыя. Имя предводителя орд потихоньку стиралось из памяти народной. Редко, но встречается в Воронежской области именно такое понимание названия Млечного Пути. Так, в селе Садовое Аннинского района говорят: «А пирид рассветам как Батыеву дарогу видна! Хан Батый наступал па этим звездачкам».

Однако уже с давних пор вместо Батыя в названии Млечного Пути появляется созвучное и более понятное русское слово — батя. И носители говоров уже нередко осмысляют Млечный Путь как дорогу, по которой уходят от нас души наших отцов.

Теперь вернемся к Воронежу как географическому названию. Еще в XIX в. блестящий российский лингвист И.И. Срезневский считал, что слово Воронеж произошло от слова «ворон», то есть названия птицы совершенно черного окраса. Российский языковед немецкого происхождения Макс Фасмер тоже сделал предположение, что Воронеж имеет связь с прилагательным воронуй (черный).

Да, в пользу таких черных «вороновых» ассоциаций у наших замечательных лингвистов говорит и повторяемость гидронимов (т.е. названий водоемов) типа Ворона, и близость Черного моря, и Черноземье, и даже близость Чернигова… Однако для настоящей, глубокой этимологии это все-таки не убедительно.

В 1947 г. ленинградский исследователь А.И. Попов высказал мысль о связи географического названия Воронеж с мордовским словом «вир» — ‘лес’. Его гипотеза не была одобрена специалистами. Однако этимологи О.Н. Трубачев и В.Н. Топоров ее поддержали. Это была очень профессиональная поддержка, но…

В 1971–1977 гг. профессор В.П. Загоровский развил ономастическую гипотезу Л.В. Успенского о том, что название «Воронеж» — это притяжательное прилагательное от пока не выявленного древнерусского имени Воронег. По его версии, топоним Воронеж первоначально появился на Черниговской земле (ныне поселок Воронеж) и был перенесен к Дону в конце XI — начале XII вв., где это слово закрепилось в названии реки. Однако сам же В.П. Загоровский справедливо замечал, что его предположения «пока не могут выйти за рамки научной гипотезы».

К сожалению, эта гипотеза не может быть принята за основную. В условиях совпадения гидронима и «сухого» топонима первичным в номинации у славян всегда будет название реки, поскольку разнящееся называние ее отдельных частей сводило бы на нет смысл общего названия реки. А вот на суше менять названия, да и просто ориентироваться гораздо проще. Тем более что называние рек с помощью имен людей — совсем не характерное явление для славянской номинации.

Кстати, когда я говорю о непрерывности номинации словом Воронеж определенного поселения, то это совсем не значит, что и место названия всегда одно и то же. Дело в том, что, начав расселение по Дону еще в VIII–IX веках, славяне встретились с нападениями различных этнических кочевников (в основном тюркских или иранских). Поселения по Дону и Воронежу регулярно сжигались, а женщин и детей уводили с собой. Поэтому, меняя место жительства, славяне сохраняли название Воронеж, вплоть до переселения какой-то их части в Черниговщину, куда явно перенесли некоторые воронежские микрогидронимы (названия малых рек).

Отсюда вывод: городок Воронеж на территории теперешней Сумской области (Черниговское княжество), расположенный по обоим берегам речушки Осотб (пр. приток Есмани), якобы зафиксированный в древних документах, все-таки вторичен от нашего «речного» Воронежа.

В 2003 году археологи А.З. Винников и А.Т. Синюк вполне справедливо склонились к тому, что название реки Воронеж появилось не в XI–XII вв., а в конце VIII или начале IX в. — его оставили предыдущие народы пришедшим сюда славянам. Вопрос теперь только о том, кто же был тем этносом, оставившим плодородные земли Черноземья.

Это, прежде всего, были финно-угорские группы, относящиеся к древнему племени мещера. Могли быть группы мордвы, но те ее представители, которые проживают и до сих пор вблизи — в Тамбовской области, — прибыли на эти места поселения гораздо позднее мещеры. Об этом свидетельствуют данные археологии, которые отрицают наличие древних мордовских следов на Воронежской земле.

А что осталось от исчезнувшего финно-угорского этноса мещеры? Почти ничего материального… Орда Батыя практически уничтожила мещеру как этнос. Последним известным представителем мещерского народа был знаменитый Евпатий Коловрат. В популярной литературе он представлен как русский богатырь. На самом деле это был природный мещерин, который действительно нанес отрядам Батыя существенный урон, за что после гибели был признан грозным воином.

Но вот язык, мещерский язык, умерший вместе с этносом, оставил яркие следы. Наиболее характерен сохранившийся до нашего времени элемент — морфема — оват-/-еват-. На первый взгляд, это русский формант, корректирующий размер или качество, указывая недостаточность, сравните: мелковато, большевато, красноватый, беловатый и т. п.

Однако, когда мы обратимся к микротопонимии, то окажется, что такой смысл в названиях полностью теряет свое сугубо русское значение. Сравните, например: Ольховатка, Песковатка, даже Сосноватка. Получается, что корневого значения (ольха, песок, сосна) не хватает, то есть этих деревьев по берегам мало. Стоило ли по ним тогда называть речку?

Откуда же взялись названия с элементом, означающим якобы неопределенность качества или характера предмета? Скорее всего, из языка мещеры. Простой пример:

Ольганка — болото у с. Чесменка Бобровского р-на Воронежской обл. Название никак не связано с именем Ольга, поскольку тогда по-русски оно было бы Ольгино или Ольгово. Оказывается, что происходит это название от топографического термина ольга, что значит ‘топкое болото’, сравните карельское olgi — ‘трава, осока’.

Это название уже помогает разгадать тайну другого названия — Ольховатка. Название парадоксальное с точки зрения русского языка: если названо по ольхе, растущей по берегам, то при чем здесь этот суффикс — оват-, означающий недостаточность? Здесь и корень и суффикс — псевдославянские, поскольку первое — это финно-угорское олех ‘болото’, а второе — оват — ‘берег’. Кстати, впервые я получил сведения о значении слов ольх и оват в личном разговоре с известным лингвистом и исследователем этнографии мордвы — профессором Н.Ф. Мокшиным.

Вот еще несколько примеров из нашего трехтомного «Словаря микротопонимов Воронежской области»:

Карасеватое — озеро в с. Бабка Павловского р-на. Возможно, в озере водились караси, но суффикс — оват — говорит не о том, что карасей маловато, а о чем-то другом, связанном с неславянским происхождением названия.

Пеньковатка — луг в с. Старая Чигла Аннинского р-на. На месте луга раньше был лес, а после рубки остались только пеньки.

Песковатка — озеро близ с. Гремячье Хохольского р-на. Название указывает на особенность почвы берегов и дна — она песчаная.

Песковатка — ул. и часть с. Петровское Борисоглебского р-на. Это была окраина села, улица проходила вдоль песчаного берега р. Хопер. Намывы песка сохранились до сих пор.

Песковатое — озеро к востоку от с. Новая Калитва Россошанского р-на.

Плясоватский Куст — роща в поле между с. Архангельское и с. Плясоватка Верхнехавского р-на.

Ползоватовка — лес у с. Верхнее Турово Нижнедевицкого р-на. Назван, видимо, за извилистую форму.

Резаковатая — поляна в Хоперском заповеднике. Название дано по озеру Резаковатому, вблизи которого находится поляна.

Россоховатое — озеро у с. Старотолучеево Богучарского р-на.

Чистоватое — урочище у с. Оськино Хохольского р-на.

Шиповатое — лес близ сл. Копаная Ольховатского р-на. Это лиственный лес, в котором подлеском растут колючий терн, ежевика и малина.

Ясиноватая — балка в Кантемировском р-не.

Видимо, поэтому и живут у нас странные, только на первый взгляд, названия: Альсяи — балка в с. Васильевка Грибановского р-на, а также Ольсяп — местность у с. Кирсановка Грибановского р-на. Туда же нужно отнести и якобы прозрачный гидроним Кисляй.

Мещера в древности была народностью, занимавшей громадную территорию от теперешней Москвы до Воронежа и южнее, а также большую часть Левобережья Днепра, включая нынешние юг Беларуси, Донбасс, Курск и Белгород. Правда, мещерское население было очень рассеянное и со сравнительно малой плотностью. Остались только немногие топонимы, сохранившие своеобразную память о древней Мещере:

Мещерка — село бывшего Усманского уезда Тамбовской губернии.

Мещерский Липяжок — село бывшего Усманского уезда Тамбовской губернии.

Мещеряки — село бывшего Липецкого уезда Тамбовской губернии.

А также в Черноземье остались и другие названия: Мещерино, Мещерское, Мещеряковка, Мещеряковский… Конечно же, не все эти топонимы отражают древний этноним, возможна и следующая ступень — антропонимическая (происхождение от фамилии или прозвища).

Скорее всего, и название Воронеж является памятью об участии мещеры в истории нашего региона. Название реки образовалось от двух компонентов мещерского происхождения: основой было финно-угорское слово воря (возможно, из вир — ‘лес’) и формант — ога/-ега, обозначающий реку (такой же, как в Ладога или Онега).

А.К. Матвеев писал о таких элементах в марийских названиях рек. Вот характерные названия, в которых он выделил мерянский «речной» формант — ега/-ога: Варега, Водога (Вондега), Возега, Вожега, Воймега, Волнога, Вохтога, Лохтога, Молога, Мурмога, Сентега, Танога и др.

Нужно учесть различие в семантике финно-угорских корней слов. Так, А.Л. Шилов утверждает: «…названия, содержащие в основе саамское varra ‘путь’, varre ‘лес, лесистая гора’, финское, карельское vaara, voara ‘гора’, <…> у русских превращались в названия с одинаковым начальным Вара-».

Парадоксально, однако как у карело-финнов, так и у древних славян понятия ‘лес’ и ‘гора’ совпадали, точнее: гора у древних славян называлась лесом. Это понимание сохранилось в современном болгарском языке и в диалектах сербского.

Версия о финно-угорском происхождении слова Воронеж подтверждается и исторически: в 1164 году на берегу реки Воронеги (теперь Воронежки), недалеко от места ее впадения в Ладожское озеро, произошла битва, в которой новгородцы, ладожане и княжеская дружина наголову разгромили численно превосходившее их шведское войско.

Воронежка-река до сих пор протекает в Волховском районе Ленинградской области. Впадает в Ладожское озеро.

Поэтому хочу поздравить моих земляков: в следующем, 2027-м, году мы с полным правом и гордостью можем отмечать 850-летие родного Воронежа.

Основные источники

1. Винников А.З., Синюк А.Т. Дорогами тысячелетий: Археологи о древней истории Воронежского края. — 2-е изд. — Воронеж, 2003. — 280 с.
2. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т. — М., 1903–1909.
3. Загоровский В.П. О древнем Воронеже и слове Воронеж. — 2-е изд. — Воронеж: ВГУ, 1977. — 104 с.
4. Иванов В.В., Топоров В.Н. О древних славянских этнонимах. Основные проблемы и перспективы // Из истории русской культуры. Т. 1 (Древняя Русь). — М.: Языки русской культуры, 2000. — С.413–440.
5. Кожемякин А.В. Батый в Подонье // Воронежское краеведение: опыт и перспективы развития. — Воронеж, 1990. — С. 94–97.
6. Кузнецов С.К. Русская историческая география. Курс лекций, читанных в Московском Археологическом институте в 1907–1908 гг. Вып. 1: Меря, мещера, мурома, весь. — М., 1910.
7. Матвеев А.К. Субстратная топонимия Русского Севера. IV. Топонимия мерянскоготипа. — Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2015. — 313 с.
8. Мокшин Г.Н. Существовал ли город Воронеж в ХII веке? // VII Семеновские чтения: наследие П.П. Семенова-Тян-Шанского и современная наука. Материалы Международной научной конференции. — Липецк, 2022. — С. 200–202.
9. Муллонен И.И. Топонимия Присвирья: проблемы этноязыкового контактирования. — Петрозаводск, 2002. — 354 с.
10. Попов П.А. Воронеж: древнее слово и древние города, а также древние леса и древние реки России. — Воронеж: Кварта, 2016. — 608 с.
11. Цыганкин Д.В. Память, запечатленная в слове. Словарь географических названий Республики Мордовия. — Саранск, 2004. — 432 с.
12. Ююкин М.А. Топонимические параллели Черниговского княжества и Среднего Подонья // Край Воронежский: история и традиции. Вып.1. — Воронеж, 1996. — С. 57–63.

1 Текст статьи приводится в сокращении, подготовленном Э.О. Пархоц.

Геннадий Филиппович Ковалёв родился в городе Воронеже. Начинал трудовую деятельность слесарем-сборщиком, служил в Воздушно-десантных войсках. Окончил филологический факультет Воронежского государственного университета. Преподавал в школе (Якутия), затем — на подготовительном факультете ВГУ. С 1975 года по настоящее время трудится на филологическом факультете ВГУ. Доктор филологических наук, профессор, основатель Воронежской ономастической школы, руководитель научно-исследовательской лаборатории воронежского лингвокраеведения им. профессора В.И. Собинниковой. Живет в Воронеже.