Над холмом и рекою беспечной

* * *

Томим печалями великими,

ты с перехожими каликами

уйдешь однажды по весне.

Но перепробовав прекрасное,

увы, провалишься в неясное

(вкушая истину в вине),

 

где на крюке веселом месяца

звезда несчастная повесится.

И станет на звезду темней…

Пугая сломанною лопастью,

застынет мельница над пропастью.

Но ветер вспомнит ли о ней?

 

Морочит ночь, сменяясь ночью.

И вдруг, как будто бы воочию,

увидишь домик в тишине.

Там дева с белыми коленями,

с глазами влажными, оленьими,

распустит косу при луне.

 

И вот — впервые за столетие —

уснешь, как засыпают дети, и

заулыбаешься во сне.

Скиталец — по морю и посуху —

пусть с бородой и сизым посохом,

ты все-таки придешь ко мне.

 

* * *

Небеса полосуют белым,

словно ангел рисует мелом,

вороха облаков попрятав по небесным своим углам.

Или после эфирных капель

поработал порфирный скальпель —

и по нежному телу неба расплывается белый шрам.

 

Дело сделали — не спросили,

надоело ль ему быть синим.

И ранимое загрустило и зашторило синеву.

Стало бледным худое небо;

стало, бедное, глухо-немо.

Серой тучей слезу смахнуло — уронило ее в траву.

 

Вдруг явилось из ниоткуда,

будто милость, живое Чудо:

несказанным цветком пробилось между сумеречных корней,

лепестками — живое пламя,

лед и камень любовью плавя,

золотистой пыльцой сияя, тихо истину пряча в ней.

 

Люди ахали, любовались,

пели, плакали, целовались;

распуская садами души, отдавали свое тепло.

Небо хмурое прояснилось.

Небо думало: все приснилось.

Но в глаза поглядело людям, расплескалось и ожило.

 

* * *

Повис над холмом и рекою беспечной,

что по дороге в рай,

кровавым закатом щедро подсвеченный

облака рваный край.

 

И мучает путника наважденье,

смотри туда — не смотри…

На календаре от его дня рожденья —

две тысячи двадцать три.

 

Он ходит давно и, надеясь на лучшее,

греет рукой сердца.

Вдруг понял одно: ради этих заблудших

вновь позовет Отца.

 

Их разум угас, потому и не ведают,

бедные, что творят.

Ах, только бы раз — и вернуться с победою!

Только бы все не зря!

 

Не враг из толпы ни один человек ему:

правда — она проста.

Но будет его, позабытого, некому

вечером снять с креста.

 

ДЕВОЧКА И ТРАМВАЙ

 

Неба дети, снежка набросав с облаков,

убежали. Метлой

снеговик недоволен — не в духе.

Привереда! А впрочем, какое мне дело?

Стынет ночь. Замаячил трамвай. Далеко…

Там — тепло и светло,

и не ждут пресловутые мухи

нежной мякоти вашего белого тела.

 

Разомлев у окна, я останусь тут жить —

ты, родимый, неси —

не оттаять за две остановки:

на шкале у меня, как всегда, минус двадцать…

Дремлет тетя с билетной сумой: виражи,

толкотня — не такси…

И — воробушком — чудо в кроссовках

тонким пальчиком «лю…» — на окне. Целоваться

 

так волшебно впервые… Внезапно пойму,

что от этой любви

я летально завишу отныне:

ну же, девочка, ну! На ладошку дыши!

С каждой буквой тепло посылая — ему,

ты меня — оживи,

растворяя игольчатый иней.

И молю тебя — не выходи!

Допиши…

 

---

Светлана Летяга (Светлана Николаевна Кашеварова) родилась в Пензенской области. Окончила филологический факультет Елабужского государственного пединститута. Публиковалась в поэтическом альманахе «Паровозъ», литературных журналах «Аргамак. Татарстан» «Академия поэзии», «Идель», «Галерея», «Университетский Парнас», электронном журнале «LITERRA» и др. Автор книг «Стихотерапия», «После тишины». Член Союза российских писателей. Живет в Набережных Челнах.