Рождество нашего детства

История, о которой я хочу рассказать, произошла в застойные семидесятые годы прошлого века, когда мне и моему двоюродному братишке Сашке едва исполнилось по двенадцать лет. Тогда нам, советским школярам, воспитанным в эпоху красных галстуков и извечного барабанного боя пионерских дружин, совершенно непонятными и далекими казались праздники, которые всегда отмечала наша истово верующая бабушка.

Детство есть детство. Нас в те беззаботные дни мало интересовали извечные вопросы смысла земного бытия и законы вечности, над которыми человек начинает задумываться в более старшем возрасте. Нам уже тогда казалось, что мы знаем ответы почти на все жизненные вопросы. Поэтому мы снисходительно относились к убеждениям нашей дорогой бабули, у которой проводили дни летних каникул в бревенчатом загородном доме.

Тогда она с ее рассказами и воспоминаниями о старой дореволюционной жизни казалась нам человеком из прошлого, этаким осколком истории. Такими же далекими от нашей жизни были и ее вещи: старинный, с потемневшими от времени страницами дореволюционного издания Псалтырь, бережно хранившийся в комоде и древние иконы в переднем углу комнаты. Все эти предметы являлись разорванными звеньями временной цепи между двумя разными поколениями одной страны.

Все робкие попытки бабушки внушить нам, любимым внучатам, основы христианской веры вызывали у нас лишь недоверчивые улыбочки, за которыми стояла уверенность пионеров-всезнаек, уверовавших в утверждения наших школьных учителей в то, что ничего сверхъестественного в мире нет и быть не может.

Впрочем, уверенность эта была далеко не стопроцентной: то ли сказывался извечный подростковый нигилизм, который всегда найдет повод усомниться во всякой навязываемой извне идее, то ли еще по какой-либо причине, но мы слушали рассказы бабушки с интересом и вниманием. А если и сопровождали их своими до нелепости глупыми комментариями, то не из умысла, а по причине элементарного незнания.

Помню, как после очередного экскурса в прошлое, когда бабушка, окончив рассказ о сельском храме, закрытом большевиками-безбожниками в тридцатые годы, вышла из комнаты, мы, ее внучата устроили нечто вроде диспута на тему религии и атеизма. Спор начался между старшими.

— Да бред все это! — с раздражением отмахивалась от бабушкиных рассказов моя двоюродная сестра Люська, студентка второго курса пединститута. Ей уже наверняка были знакомы лекции по научному атеизму, которые были тогда обязательными во всех советских вузах.

— А вдруг нет, откуда ты знаешь? — возражал ей брат Витька, окончивший к тому времени десятый класс средней школы, носивший длинные патлы «а ля битлз» и имевший коллекцию виниловых дисков с записями групп «АББА» и «Роллинг стоунз» — тогдашних полузапрещенных кумиров из стран «загнивающего Запада». — Почему-то в Америке в Бога верят даже космонавты. Я об этом сам по радио слышал…

— Ага, ты еще «голоса» послушай на ночь глядя, там тебе и не такое расскажут!.. — И Люська презрительно отвернулась, достав пудреницу и начав наводить марафет.

— А я по телеку тоже видел в программе «Очевидное-невероятное», как американский астронавт утверждал, что видел ангела в открытом космосе, — включился в беседу я, до этого молча сидевший рядом с Сашкой, который также внимал разговору старших. — Вдруг сам Брежнев верующий, только виду не подает, скрывает — первый коммунист все же…

— Че-е-во-о?! — Люська захлопнула пудреницу и расхохоталась. — Брежнев — верующий?! Ну, Артемка, ты даешь! Вот отчебучил так отчебучил! Еще кому скажи такое — на смех поднимут!..

Сбитый с толку репликой двоюродной сестрицы, я смущенно замолчал.

Слушать «голоса» считалось в те годы делом непатриотичным, но слушали многие, в том числе и коммунисты. Никогда не забуду, как в дни затянувшихся зимних каникул, когда мы гостили на квартире у Сашки, его отец, член партии дядя Костя как-то вечером настроив шкалу радиоприемника на заокеанскую волну, позвал бабушку:

— Мамаша, идите сюда скорее, слушайте, что по радио передают!..

Он прибавил громкость и тишину трехкомнатной «хрущевки» напомнили величественные звуки церковного хора, исполнявшего праздничную Рождественскую службу. Торжественные слова церковных песнопений, громкие возгласы священников и дьяконов, мощной волной заполонили комнату, и отчетливо слышались, несмотря на доносившийся временами писк радиопомех. Казалось, что этим пением к нам в комнату с нарядной новогодней елкой и мерцавшим в углу черно-белым приглушенным телевизором вплыло дыхание вселенской радости! Радости доселе нам незнакомой, но такой огромной и покоряющей, что заставило нас задуматься о чем-то вечном, великом и светлом.

Бабушка стояла рядом и подпевала вполголоса слова праздничного тропаря, знакомые ей с детства, слова, славившие пришедшего в мир Спасителя, которые она пела когда-то девочкой на клиросе сельского храма.

На следующий день, вернувшись домой после строительства во дворе снежной крепости, я заметил, что мой братишка Сашка что-то бубнит себе под нос, изредка заглядывая в листок, вырванный из школьной тетради.

— Ты чего это там учишь? Теорему по геометрии, что ли? По родимой школе соскучился?..

Но Сашка лишь таинственно улыбнулся, спрятав листок за спину. Заинтригованный, я вышел в соседнюю комнату. А минут через десять бабушка позвала нас всех в зал к нарядной елке:

— Идите скорее все сюда, сейчас Саня Рождество славить будет!..

Войдя в зал, я с изумлением уставился на братишку, который, стоя у елки, поминутно заглядывая в листок, нараспев ломающимся подростковым баском читал слова праздничного тропаря:

— Рождество-о-о-о тво-о-о-ое, Христе Бо-о-о-о-же, наш, воссия-а-ай мирови свет ра-а-а-а-зума!..

Услышав пение, в двери показались любопытные физиономии Витьки и Люськи.

— В нем бо звездам служа-а-а-щи, звездою уча-а-а-а-хося!.. Тебе кланяемся, солнцу пра-а-а-ав-ды, и тебе кланяемся с высоты Вос-то-о-ока!.. Господи, слава тебе!

В комнате собрались все взрослые; дядя Костя, тетя Люба, оставившая по такому случаю свою кухню и пироги. Раскрасневшийся от усердия Сашка, волнуясь и безбожно путаясь в ударениях малознакомых ему церковнославянских слов, тем не менее, выводил ломким баском:

— Дева днесь Пресущественннаго рож-да-а-а-а-ает, и земля вертеп Неприступному прино-о-о-о-сит, Ангелы с пастырями славословят, волхвы же со звездою пу-теше-е-е-е-ству-ю-ут!..

Он пел, а перед нами вставали библейские картины: заснеженные горы далекой Палестины, пещера в окрестностях Вифлеема, Богоматерь с Младенцем Иисусом, Иосиф-обручник, ангелы со светлыми ликами, пастухи и пришедшие поклонится Спасителю восточные мудрецы — волхвы, принесшие Ему свои дары. И над всем этим ослепительно ярко сияла Рождественская звезда.

Бабушка слушала, изредка вытирая клетчатым платком выступавшие слезы, глуповато-растерянно улыбались Витька и Люська, а тетя Люба, забывшая про свои пироги в кухонной духовке, стала подпевать песнь Рождественской радости.

Пот градом катил по лбу Сашки, он даже не вытирал его и завершил пение на высокой ноте:

— Нас бо ради роди-и-и-ися, Отроча Младо, Превечный Бо-о-ог!

— Вот молодец какой! — бабушка обняла и расцеловала Сашку. — Молодец! На вот тебе, заслужил!..

И протянула вконец смутившемуся внуку трехрублевку.

— А мы-то как Рождество встречали! — тут же ударилась в воспоминания тетя Люба, окончательно забыв про свои пригорающие на кухне пироги. — Маленькими бегали из избы в избу и пели:

Христа люди славьте, все об этом знайте:

Спаситель родился — мир возвеселился!

Открывайте сундучки, вынимайте пятачки:

Кому рубль, кому два, а кому рюмочку вина!..

Бабушка, улыбаясь своими васильковыми глазами, раздавала нам подарки, а за окнами уже зажглись первые звезды, среди которых была та одна, возвестившая нас о великом празднике. Празднике, светлое настроение от которого осталось в душе каждого из нас…

На следующий день, собравшись у телевизора, мы смотрели сказку о приключениях Красной Шапочки — очаровательной Яночки Поплавской, в которую мы с Сашкой были оба тайно влюблены. А на дворе, где кружились за окнами крупные снежинки, стояло во всем своем великолепии первое утро нового, тысяча девятьсот семьдесят седьмого года от Рождества Христова.

Артем Владимирович Субботкин родился в 1965 году в городе Красноярске. Окончил Казанский университет, отделение журналистики истфилфака. Творческую деятельность начинал в 1991 году в районной газете «Зеленодольская правда», продолжил в газете «Республика Татарстан», затем в журнале «Чаян». Статьи и рассказы публикуются в других периодических изданиях: «Известия Татарстана», «Казанские ведомости», журналах «Татарстан». «Казань». Лауреат XVIII республиканского конкурса «Хрустальное перо».