Байки о рыбалке

КОРОТКАЯ РАДОСТЬ

 

В нашем пруду водилась и ловилась самая разная рыба; сазан, зеркальный карп, красноперка, пескари (их почему-то называли бубырями), иногда попадалась щука, ча­ще — линьки. Но не крупные — не больше карандаша. Но однажды мне очень повезло: я поймал золотистого линя больше чем по локоть. Учитывая то, что мне исполнилось тогда всего 12 лет, понять можно, какая это была радость.

…С племянником Колькой (он моложе меня на четыре года) проснулись в половине четвертого утра. Спешили успеть к, заветному месту первыми.

И мы всех опередили.

Местечко было хитрое. Мало кто знал о нем. Из пруда вытекал небольшой ручей и тек в болото. По пути же имелся водопад, и вода, падая сверху, наделала много выбоин и щелей, в которые пряталась рыба, выходящая ночью из пруда. И были это лини. Только лини. Ни сазаны, ни карпы в ручей не шли.

Мне в тот день везло. Одного за другим я выбрасывал на берег линьков побольше ладони, а Колька складывал их в сумку. Самую же крупную рыбину достал в глубокой щели в берегу. Просунул руки под жабры и крепко захватил линя. Не веря до конца в такую удачу, выбрался на берег.

Положив линя в сумку, долго рассматривали его. Настоящим красавцем был золотистый линь. Таких богатырей — с килограмм не меньше — я до этого не видел.

А может, еще одного такого поймаю? И правда, мне везло: еще пару линей, пусть и вполовину меньших, чем богатырь, довелось отыскать в ручье.

Воды было немного. По колено. Но все равно холодновато. Да разве вылезешь из нее, если ловится!

Колька же все любовался линем. Рассматривал его в сумке. Потом взял в руки. Я крикнул, чтобы он положил рыбу назад. Первый раз он послушался. Через некоторое же время украдкой снова вытащил его. И зачем-то поднял над головой. Линь (а он очень живучий) встрепенулся, рванулся из Колькиных рук, ударился о землю, подпрыгнул и полетел в ручей. Я бросился за ним. Да где его отыщешь, хотя и воды немного.

Не меньше часа я лазил по ручью, дошел до самого болота, вытащил из земляных нор еще несколько линьков. Но совсем не таких, как тот линь. Поиски мои закончились, когда из расщелины я вытащил… змею. Сразу же отпало всякое желание дальше лазить по воде.

Много лет прошло с тех пор. Но как увижу Николая, так вспоминаю того линя, которого поймали, но которого домой не донесли. Короткой была тогда наша радость.

Не смогли мы показать большущего золотистого линя друзьям-мальчишкам. А нашему рассказу они не очень-то поверили.

Да и родители только посмеялись над нами. Было обидно, да ничего не докажешь.

 

«ГРОМ» НАД ОЗЕРОМ

 

Знаю, как поет вce внутри, когда тащишь крупную рыбу. И потому понимал чувства седоватого, но еще крепкого мужчины, блесну которого схватила крупная щука.

Он не скрывал радости. И на все озеро неслось:

— Иди, иди сюда, дорогая. Никуда ты не денешься! На бережку сейчас будешь греться…

Щука упирается. Но рыбак крутит и крутит катушку спиннинга. Подводит рыбу к плотине, где сам стоит, начинает поднимать ее. Делает это не спеша, желая растянуть удовольствие. И в это время происходит страшное. Не дойдя всего несколько сантиметров до протянутой, дрожащей ладони, щука срывается с блесны и… громко плюхается в воду.

Вот так неудача! Вот так невезение! Огорченный, ошалевший рыбак пару минут стоит с открытым ртом. А потом… По всему озеру разносится такой громкий и крепкий фольклор, что из камышей в страхе в разные стороны разлетаются утки, и кажется, что даже на ровной водной глади начинают появляться волны.

У каждого из нас бывало подобное, и никто не смеется, даже не улыбается. Рыбак рыбака понимает.

Сидим, уставившись в поплавки. Начинаем забывать о происходящем. Но минут через десять с той же силой, а может и мощнее, с плотины несутся нелестные слова о душе, о Всевышнем, даже о близких, родителях, а в конце и о щуке.

Через полчаса — тоже. И так до самого вечера, с перерывами.

…Вечером, когда иду через плотину, рыбак-неудачник подходит ко мне. Может и ошибаюсь, но мне показалось, что я увидел на глазах у него слезы. Тяжело вздохнув, он спросил:

— Поймал что-нибудь?

Открываю сумку, показываю садок. В нем шесть небольших щук, с десяток плотвиц.

Глядя на мой улов, морщится:

— Ты видел, какая у меня сорвалась? А это хвостики…

В свою очередь тоже интересуюсь:

— А у вас что-нибудь еще бралось?

Его это почему-то злит, и я, не дождавшись ответа, стараюсь уйти побыстрее.

А потом вот что вижу. Если бы кто рассказал это, не поверил бы. Достав садок с крупной плотвой, рыбак, грустно улыбаясь, с минуту смотрит на нее, а потом раскручивает садок и швыряет его далеко в воду. И вновь, как камни, летят с высокой плотины над водной гладью крепкие, народные, сочные слова, которые, к сожалению, пересказать нельзя. Заканчивает же свой монолог обещанием, что он никогда больше и ни за что на рыбалку не приедет…

 

В МУТНОЙ ВОДЕ

 

В пруду нашего села водились лини. Но мы с другом этих красно-зеленоватых красавцев видели только в садках других рыбаков. Сами же ловили красноперок с палец, которые радовали разве лишь наших кошек.

Но однажды мы с другом (было тогда нам лет по тринадцать) всем нос утерли. Поймали за день 52 линя! И не каких-то там доходяг, а настоящую рыбу с ладошку и больше.

А помог нам в этом сосед дядя Юра, старый, удачливый рыбак, открывший нам один из своих секретов. Вот что он нам посоветовал.

— Вы, ребятки, не ищите весной глубину. Рыба погреться хочет. Где ручей впадает в пруд — там и садитесь. Вода мутная — линь там и будет ходить. Помаленьку землицы в воду подбрасывайте. Но только вместе с двумя-тремя червячками. Лучше даже если они будут дольками.

…На месте, что назвал дядя Юра, никого не было. Быстро забросили удочки и стали следить за поплавками. Они не шевелились. Стали горстями бросать землю. Так же тихо.

Но вот у Сережки поплавок зашевелился. И он на берег вытащил линя больше ладони. Минут через пять, такой же и у меня.

Клев перестает — снова «подкармливаем» рыбу землей. Увлекшись, я вместе с комьями бросил ножичек. Мне его только вчера подарили. Шестискладный. Жалко такой потерять. И мы с другом лезем в холодную воду. Минут двадцать прошаривали дно, ныряли и все же в водорослях нашли потерю.

Замерзли. Но рыбачить решили дальше. Хотя и не верили, что что-то клюнет: всю рыбу распугали.

Но вот что дальше было. Хотите — верьте, хотите — нет. Линей стали хватать один за другим. В начале считали их, а потом и со счета сбились.

Оба садка были полны. Сняли майки и в них складывали рыбу.

За нами с того берега наблюдали рыбаки. Не такие, как мы, мальчишки, а мужики лет по 40–50. Они глядели на нас, качали головами, но молчали. Когда же в очередной раз мы стали бросать в воду землю, с соседнего берега начали кричать.

— Перестаньте засорять пруд. Не уйдете — удочки отберем. Бережем, бережем пруд. А эта пацанва за один день его угробит. Гнать их надо отсюда!

Мы не спорили, но и не уходили. Когда клюет — разве побежишь домой!

Рыбаки не выдержали, двое из них направились в нашу сторону. Но до нас не близко, через плотину — где-то с полкилометра.

И мы за это время успели смотать удочки и убежать.

Домой почему-то идти не хотелось. Прилегли на холме и не заметили, как задремали.

Меня растолкал Сережка:

— Смотри-ка, а на нашем месте те дядьки рыбачат.

Было далековато, но я тоже сумел разглядеть рыбаков с длинными удилищами. Они, как и мы, время от времени бросали в воду землю. Нас это разозлило и обидело. Выходит, нас просто прогнали с рыбного места, чтобы самим занять его. А вот ловилось ли у них — не знаем. Отсюда не было видно. И не до того потом было. Попали в ливень, промокли, и надо было думать, как и где обсушиться, чтобы нам не влетело дома.

 

ПОШУТИЛИ

 

Не часто такое бывает. Может, раз в год, а то и реже. За два часа Петька с Сашкой поймали десять здоровенных сазанов по полтора-два килограмма каждый. Удивительно, что шли на крючок они в дождь и ветер, а когда выглянуло солнце, клевать сразу перестали. С полчаса смотрели на неподвижные поплавки, а потом смотали удочки, решив ехать домой.

Но туда они попали, когда уже стемнело, а до этого с ними приключилась история, о которой они рассказали только через три года. Почему? Поймете сами.

…Рыбалка, что и говорить, была удачной. Настроение на высоте. И захотелось похохмить.

Увидели рядом с асфальтом большую лужу… и забросили в нее удочку, нацепив на крючок сазана. А на краю ее, где почище, опустили садок с рыбой, чтобы было видно, что вроде здесь ловится. Воды было с полметра, и рыбина выпрыгивала из нее, звонко шлепаясь или стараясь уйти в глубину, натягивая леску.

Желающие посмотреть это зрелище, конечно же, нашлись. Остановилась одна автомашина, вторая… Вышли из нее мужики и стали давать советы, как вытащить сазана. Петька слушал их и хитро улыбался… И вдруг леска лопнула, и он, не ожидая этого, еле устоял на ногах.

А мужики, казалось, только этого и ждали. Сбросили штаны, сняли туфли и начали искать сазана. Было неглубоко, воду быстро перемутили — и показалась спина сазана. Не сразу, но все же его выбросили на берег. Сашка стал объяснять четверым крепким ребятам, что это их сазан, они, мол, решили пошутить, но те его с Петькой не стали слушать. Сказали лишь, что никому не скажут, где сазаны водятся. Драться с ними что ли? Ну, одним сазаном меньше, но ведь девять еще осталось.

Если бы так, но оказалось, что вышло совсем невесело. Пока они шутки шутили, мужики из другой машины умыкнули садок с сазанами и по-тихому удалились.

Посидели, покряхтели дружки, смотали удочку, а домой ехать не хотелось.

— Знаешь, а мне жена не поверит, что я за день ничего не поймал, — горестно вздохнул Петька.

— И моя тоже, — сказал Федька. — Давай вернемся на пруд. Может, на закате какой-то дурак схватится.

Но удача два раза в гости не заходит. Пять небольших карасей, просидев до темноты, выудили из пруда, где недавно так славно клевало. Но на безрыбье и это была рыба. Оправдание того, где были и чем занимались.

Ловил окуней, а поймал сома.

Мне в тот день не везло. Сын ловил крупных окуней, а я только коряги со дна пруда вываживал. Может быть, место не клевое выбрал, может быть, спиннинг у меня был плоховатый, никто ведь не сознается, что он рыбак никудышный.

Отошел метров на сто влево, где раньше ловил карасей, и стал бросать блесну.

Катушку крутил очень быстро, как не делает ни один рыбак. Ведь при такой скорости за приманкой никакая рыба не угонится. А бросал раз за разом, почти не веря в удачу.

И вдруг леска натянулась, стало трудно крутить катушку. Решив, что опять нашел какую-то ветку на дне, не спеша, тяну ее к берегу. Но она почему-то начала шевелиться, а когда уже была совсем рядышком, чуть не вырвала у меня из рук спиннинг. Но я не растерялся и подкрутил катушку. И вытащил на берег сомика весом чуть больше килограмма.

Удивительно было то, что в этом пруду никто раньше сомов не ловил, и непонятно, как он сюда попал. Лежал, ни о чем не думал, а тут я его и подцепил блесной за хвост. Он долго не мог понять, в чем дело, потому и не сопротивлялся, когда я его тащил, затрепыхался уже рядом с берегом, но было поздно.

Об этой истории узнали только мои родные. Никому из рыбаков я ее не рассказал. Не хотелось, чтобы они надо мною смеялись, да и тайну пруда, где сомы водятся, хотел сохранить. Может быть, удача улыбнется еще раз.

 

ЩУКА… В СЕТКЕ

 

Было это осенью. То ли в середине ее, а может быть, уже ближе к концу. Запомнилось только то, что вода была чиста, как слезинка, и очень холодная. После того, как залез в нее, долго не мог согреться… и успокоиться. И вот почему.

Увидел в пруду, метрах в четырех-пяти от берега сетку от кровати, которая не лежала на дне, а стояла, упершись в корягу. Как она туда попала, уму непостижимо, ведь поблизости даже маленькой деревушки не виднелось. Постоял, посмотрел на железную сетку и уже собирался идти дальше, как вдруг заметил, что она шевелится, хотя даже малого ветерка не было и волн на пруду.

— Да там щука! — закричал мой друг Сашка. — Видишь, как она трепыхается, а вылезти не может.

Тут и я заметил, что в железную сетку непонятно каким образом влетела рыбина, а выбраться на волю никак не может.

Естественно, я решил взять щуку. Поеживаясь, влез в воду. Тихо, чтобы не спугнуть рыбу, подобрался к сетке. Неглубоко было, метра полтора или чуть больше, но стоять в холодной воде осенью не очень приятно. Да и щука крепко застряла в сетке. Никак не мог я ее вытянуть, но и оставлять такую добычу, конечно же, не хотелось.

И тут Сашка дал совет:

— За губу крючком зацепи, а сзади толкай.

Он подал удочку, и я сделал все, как он велел. И мы оба оказались… в дураках.

Как только вызволил щуку из плена, она пулей рванулась вперед. Тонкая леска на удочке, которую держал в руках Сашка, не выдержала, лопнула, рыбина с крючком во рту вырвалась на чистую воду.

Но это было еще не все. То ли с перепугу, то ли от радости, щука вылетела на заросли травы, густым слоем покрывавшие воду. Я поплыл к тому месту, Сашка мне что-то кричал вслед, но я его не слушал, точнее, не хотел слушать, потому что он уже один раз посоветовал.

А надо было. Друг говорил, что надо сесть в лодку (она была накачана) и подсаком снять рыбу с травы.

Я же, подплывая к щуке, разгреб руками траву, и она нырнула в освободившуюся для нее дорогу на свободу.

 

---

Анатолий Иосифович Божко родился в 1949 году в Киргизии. После службы в армии окончил педагогический институт, отделение журналистики Высшей партийной школы. Работал журналистом в Киргизии, с 1994 года — в редакции районной газеты «Аннинские вести». Многократный победитель и призер всероссийских и международных соревнований среди легкоатлетов-ветеранов. В настоящее время на пенсии. Написал три книги: «Над трибунами небо синее» и (совместно с женой Марией Божко) — «Розовый снег» и «Третье дыхание». Проживает в пгт Анна Воронежской области.