«Небо тяжко слезами намокло…»

КАСКА

 

Копая окоп,

солдат наткнулся на порыжевшую каску

с отметиной от немецкой пули.

 

Посмотрел: крепкая!

Хорошо сохранилась

с Великой Отечественной.

 

Подумал:

дважды смерть в одно место не попадает.

Примерил: годится!

 

И теперь он ходит в бой в этой каске,

предпочитая ее

современной навороченной экипировке,

хотя командиры не одобряют.

 

БОЕЦ «АХМАТА»

 

Под тяжеленными берцами хлюпает

черноземная грязь,

нудный дождик лицо остужает,

но боец знает: он здесь горы свои защищает —

и не только потому, что отдан приказ.

 

Родина — она одна.

Отсюда,

из белгородских просторов,

ему победа видна.

 

КРЕСТИК

 

— Одной молитвы, пожалуй, мало,

чтоб одолеть этих бесов.

…И рука до боли автомат сжала.

А черные «птицы» кружат по-над лесом.

 

Что будет завтра, боец не знает,

но понимает: бессмертия нет.

И крестик нательный никогда не снимает —

такой же надежный, как бронежилет.

 

КУРСК — 26 АВГУСТА 2024 ГОДА

 

По гробы ходить в Россию запросто.

Приступ, отступ — и ворочай заступом.

В. Михалев, 1975 г.

 

Пророчество? Предвиденье? Не хочется

поверить в это. Но опять, опять,

историю забыв, чужие полчища

посмели землю русскую топтать,

как некогда татары и монголы,

французы, немцы… Где теперь их прах?

Поэт сказал же: «Возвращаться будут

они не с перемогой, а в гробах».

 

* * *

Забирает война сыновей —

самых лучших из лучших.

Почему? Для чего?

Разве только Никола Святой,

Ратный, может ответить.

Молчит он, мрачнее черной тучи.

И скорбящую Родину

отеческой крестит рукой.

 

ПЕЙЗАЖНАЯ ЛИРИКА

 

Разрывы ракет в синем небе

похожи на разлетающиеся лепестки ромашек.

 

Жутко красиво.

 

* * *

По зеркальной глади пруда

плывет отражение военного вертолета —

как гигантская угрожающе рокочущая стрекоза.

 

* * *

Вдруг полюбилось серое низкое небо

и нудный моросящий дождь —

вражеские «птички» не летают.

 

* * *

Зазубренные осколки снарядов в изумрудной траве —

как смертельно ядовитые грибы.

 

* * *

Когда увидишь из окна,

как разлетелась тишина

обломками ракеты вражьей,

услышишь, как она рычит

зловеще, то один есть щит —

Иисуса образок бумажный.

 

Жизнь, может быть, не сбережет,

но от неверия спасет.

 

ПРЕЛЕСТНИЦА

 

Передвигается на коляске, но руки здоровы

и могут плести маскировочные сети.

А еще свое фото и доброе слово

она отправит в красивом конверте

и улыбнется, представляя,

как боец улыбнется в ответ,

не зная, что у далекой прелестницы

после разрыва ракеты ног нет.

 

ЧЕРНЫЙ ПЛАТОК

 

В семейном сундуке

она отыскала черный платок.

Его повязывала бабушка,

когда в 41-ом

на мужа пришла похоронка.

 

Едва ли родная думала, что он

кому-то еще пригодится.

 

А в кроватке

безмятежно спала девчушка,

не зная,

что ей — тоже расти без отца.

 

ДВАДЦАТИЛЕТНЕМУ

 

Что ты пялишься в черный айфон?

Что там хочешь вычитать, высмотреть?

А с полосы соприкосновения доносится стон —

это твои ровесники на рубеже стараются выстоять.

 

Можешь и ты им помочь,

хотя б смс-ку «Ребята, я с вами» отправить.

Может быть, тогда кошмарная ночь

с завыванием тревоги — малость потише станет.

 

* * *

Кто-то остался без крова,

кто-то расстался с жизнью…

Первоклассница спрашивает:

— А не воевать нельзя?

 

На этот вопрос ответить

я не могу. Стал старым —

но так и не понял, люди

почему стреляют в людей.

 

* * *

Небо тяжко слезами намокло,

От разрывов дрожит тишина…

Ну чего вы все рядом да около?

Это — война.

 

Как ее вы не называйте,

Горя не умалить.

Нам теперь с этой болью и памятью —

Жить.

 

Где-то сын мой в окопе — о Боже,

Охрани Ты от пули его.

Пусть бойцу мое слово поможет,

А иначе — оно для чего?

 

В СЕЛЕ КРУТОЙ ЛОГ

 

На стене сельской школы три памятных доски.

А сколько в России нынче таких школ.

В этих строчках поэзии нет. Но если сердцем вы не глухи,

то услышите душу пронзающий материнский стон

и мольбу: «Господи, смилуйся, помоги,

чтобы на школе больше не было ни одной доски».

 

В ГОСПИТАЛЕ

 

Если встану на ноги,

если выберусь отсюда,

то первым делом загляну в какую-нибудь кафешку

и выпью за друга Серегу.

Он вытащил меня на себе с того света,

когда рядом саданула мина.

 

После зайду в храм

и поставлю свечку за Серегу.

Его на другой день

накрыла хохлацкая арта.

 

А потом поеду к серегиной матушке,

попрошу у нее прощения

за то, что остался жив.

 

---

Валерий Николаевич Черкесов родился в 1947 году в городе Благовещенске Амурской области. Автор двадцати книг поэзии, прозы, публицистики, произведений для детей. Стихи публиковались во многих столичных и региональных журналах, альманахах, сборниках, антологиях. Лауреат Всероссийской литературно-театральной премии «Хрустальная роза Виктора Розова», Международной литературной премии «Прохоровское поле», дипломант IV Международного славянского литературного форума «Золотой Витязь». Член Союза писателей России. Живет в Белгороде.