По зову счастья

«Мы жизнь поцелуями грели» — это не рецепт готового счастья (хотя многим наверняка поможет!). Так называется сборник избранных стихов о любви известного русского поэта из Иркутска — Владимира Скифа. Эта книга о любви, что лежит в основе жизни. Она о целительной силе любви, когда человек как бы заново открывает себя, соединяясь не просто с другим человеком, но со вселенной, объединяя земное с небесным. Сегодня слово «любовь» как-то в основном обозначает романтические отношения людей, но на самом деле понятие любви не состоит только из романтики. Любовь — это неизбежно испытание и разлукой, и грустью, и тревогой, и самой возможностью потери любви:

Пересеченья темных улиц,

Соединенье мудрых истин.

А мы с тобою разминулись:

Наверно, кто-то был зависим

От этой осени, от света,

Живущего на острых гранях,

И от письма, что без ответа

Осталось под цветком герани…

…Какой-то тайный смысл нарушен

Во всем, что плещется и плачет…

И потому, наверно, груши

Горьки, как наши неудачи.

Я эту горечь не скрываю

И эти истины простые.

…Искрят вечерние трамваи —

Последние, полупустые.

Человек становится поэтом именно полюбив: чувство любви и чувство поэзии связаны неразрывно. Очень частый приход в литературу происходит именно через любовь: она приводит таланты в литературу, когда будущий поэт вдруг осознает, что только стихи могут выразить всю полноту его чувств. Но влюбиться, как говорится, — не напасть, куда сложнее пронести чувство к другому человеку через всю жизнь. Поэту Скифу в этом отношении очень повезло. Отметивший в прошлом году свой славный юбилей, автор более трех десятков книг, лауреат десятков престижных премий в этом году отмечает еще один важный юбилей — золотую свадьбу с женщиной, с которой они воспитали двух чудесных дочерей. Евгения Ивановна Молчанова. Улыбчивая, красивая, умная, которая — не тень мужа-поэта, а сумела стать ему не только женой и хранительницей семейного очага, но и помощницей и вдохновительницей в творчестве. Дочь сибирского поэта-классика, она, видимо, с детства усвоила особый семейный уклад, что жена поэта — это больше, чем женщина, это — муза. Так или иначе, стихи в этой книге навеяны именно музой Владимира Скифа — Евгенией! Да, в книге немало посвящений другим женщинам, встречавшимся на пути поэта — художницам, модельеру, современным поэтам (Владимир Скиф не признает слова поэтесса!), любимым женщинам-классикам. Книга многогранна, как жизнь, но главная алмазная грань, без которой портрет Владимира Скифа был бы неполон, носит имя Евгения! Та грань, что несет в себе отсвет космического света:

Сутулит мост бетонный горб,

Огни полночные качая.

У потемневших берегов

Бреду, веков не различая.

Последний медленный трамвай

Минует мост на повороте,

А мы с тобой по кромке свай,

По лунным лужам колобродим.

Вершится вечная игра:

Смыкаются волна и камень.

И Млечный Путь, и Ангара

Летят над нами и под нами…

Предлагая вниманию читателей эту свою книгу, поэт пишет: «В пятую книгу серии “Библиотека российской поэзии” я включил собрание моих стихотворений о любви и решил не публиковать предисловий, написанных моими собратьями по перу, или свои размышления об этой книге, а опубликовать комментарии российских писателей к подборке моих стихов, где есть и мои высказывания в ответ на комментарии. Подборка публиковалась в марте 2021 года, хотя сегодня читать ее довольно любопытно, поскольку все содеянное и опубликованное оказалось литературной историей и моим творческим багажом. А перед этой подборкой в книгу вошли стихи, написанные еще раньше, начиная с первых поэтических тетрадей и давних изданий, и обрели название “Любви неистовая сила”. То есть в книге соединились и ранние, и поздние стихи».

В книге представлены отзывы коллег по перу о лирике Владимира Скифа от мужчин-поэтов и женщин-поэтов. Отзывы со всей России — Московская область и Южно-Сахалинск, Тюмень и Симферополь, Вологда и Ханты-Мансийск, Петропавловск-Камчатский и Иркутск, Санкт-Петербург и Сыктывкар, Братск и Белореченск Краснодарского края… А сами стихи-посвящения, как я уже говорил, адресованы не только любимой супруге, но и Вечной Женственности, которая озаряет все стихи-портреты поэта. Владимир Скиф был и остается в поэзии рыцарем — а какое же рыцарство без служения Прекрасной Даме?

Есть что-то от Блока, от Блока ли

В мистическом высверке дней.

И в этом мятущемся локоне,

И тайной улыбке твоей.

Я думал — дышала туманами

Твоя истомленная грудь.

А ты прожигала обманами

Мой верный и ветреный путь.

Спешила неверными тропами

И рифму решила изгнать.

Летящую в даль — за сугробами —

Судьбу не сумела догнать.

Решила отринуть поэзию,

Уйти, не спасая любовь…

А надо всего-то по лезвию

Пройти и порезаться в кровь!

Современный рыцарь, думаю, отличается от рыцарей прежних времен, которые предпочитали не видеть тех земных и даже трагических издержек, какие неизбежны для всякой прекрасной дамы, какой бы прекрасной она ни была. И это ясно видится, с грустью, в посвящении землячке Светлане Реховской:

Саранки красной завиточки,

Как запятые в той строке,

Что не дописана до точки:

Оборвалась на завитке.

В печать поэт готовил гранки,

И вдруг в укромный кабинет

Из леса принесли саранки —

Природой созданный сонет…

…Кроваво-красный, точно ранки, —

Взамен стихов болят, горят…

И не стихи уже — саранки

Высоким слогом говорят.

Поэт, каким бы гордым он ни был, в глубине души не может не признавать, что природа красноречивее самого красноречивого из поэтов. И тут включается тот принцип соучастия и сочувствия, что сродни библейскому — да и супружескому:

Я долго терзался и ждал соучастия

В крамолах, в разлуке, в любви.

Везде и во всем разрывался на части я,

Хоть вправду себя разорви…

…Ты — вера и верность, святое причастие,

Ты — космос и нежность огня.

Я долго терзался и ждал соучастия —

И ты сотворила меня.

Да, мы, мужчины, какими бы суровыми ни казались, всю жизнь ищем одну-единственную. Поэту Скифу посчастливилось найти — ее, способную соединить в себе и образ вечной женственности, и музу, и материнское начало, и «должность» исповедницы-друга… Сколько же самого разного и порой взаимоисключающего хотят видеть в женщине мужчины. С одной стороны, женщина должна быть нам надежным другом, но мы все равно до конца не сможем — да и не хотим в глубине души — понять загадку того стихийного природного начала, которое так привлекает своей непредсказуемостью.

Она разная — любовь: беззащитная и беспощадная, как весна. Есть что-то символическое в том, что эта книга пришла ко мне накануне весны, пришла, как сама весна! В ней живут полноправно женщины разных эпох.

Одну из множества линий этой книги — цветаевскую — продолжает стихотворение, где Цветаева не упоминается вообще, но присутствует через образ столь любимого ею драгоценного камня, который она считала мистическим в своей непростой трагической судьбе:

Твой сердолик упал сквозь темень

В небытность, в пропасть из огня,

И я в тот миг почуял — в темя

Во сне ударили меня.

Тот сердолик в твоем браслете

Мне снился много-много дней.

Во сне я видел — камни эти

Сияли на руке твоей…

Неподвластная времени «в кольцах узкая рука», веками будоражащая воображение поэтов-мужчин! Каждый видит ее по-своему — в том и ее сила как продолжение традиции поэтического рыцарства всех тех, кто вправе подписаться под словами Есенина: «Счастлив тем, что целовал я женщин…» Но говоря о женщинах, каждый из мужчин, как правило, имеет в виду некий обобщенный образ именно своей женщины, своей музы, нечто для него особенное. Ту Прекрасную Даму, ради которой хочется становиться лучше, лететь в космос, писать стихи и… неизбежно испытывать и чувство вины, потому что мечтал изначально и навсегда сделать ее самой счастливой. Вот только в пылу любви ты как-то не учел, что вечного счастья не бывает. И тогда поэт кается перед своей избранницей стихами-исповедями. Как Владимир Скиф в стихотворении, что посвящено жене Евгении Ивановне Молчановой:

Я молод был! Без страха и упрека

Летел по жизни, был в любви горазд,

Большого не выискивал порока,

Но жил и целовался много раз.

Я скоростей своих не преуменьшил,

И как поэт был счастлив и любим…

Я обнимал и не ославил женщин,

Которым тоже был необходим.

…А годы шли, путь жизни сокращался,

И женщины былые отцвели,

Прощаясь с ними, я с собой прощался —

И мучился, что все они ушли…

…Нет, муки совести навеки не проходят

Не потому, что я тому виной,

А потому, что при своей свободе

Был дорогим для женщины одной,

Которая и мудро, и спокойно

Жила во мной во сне и после сна…

Любви и поклонения достойна,

Единственная женщина — жена!

Такая книга, я уверен, будет прекрасным подарком жене, любимой девушке, коллеге, если сопроводить ее букетом цветов. Цветы не вечные, завянут, а строки о любви, идущие из жизни, будут сиять всегда, даже если, открыв ее наугад, вы прочитаете о том, что любовь не всегда бывает радужным чувством, ведь она крепко повязана с жизнью.

 

---

Эдуард Константинович Анашкин родился в 1946 году в городе Хилок Читинской области. Окончил сельскохозяйственный техникум, историко-филологический факультет Ульяновского педагогического института им. И.Н. Ульянова. Автор публикаций в журналах «Наш современник», «Воин России», «Роман-журнал. XXI век», «Сибирь», «Сура», «Подъём», «Дон», «Родная Ладога». Лауреат премий им. Н. Гарина-Михайловского, В. Шукшина, Всероссийской литературной премии «Имперская культура». Живет в селе Майском Самарской области.