Воронежские приключения Готлиба Гмелина

Готлиб Гмелин (полное имя Самуэль Георг Готлиб Гмелин) свою недолгую жизнь сделал яркой и насыщенной. Родился он в Германии в городе Тюбингене 4 июля 1744 (по другим данным 1745) года в семье врачей. Свое образование будущий ученый получил в родном городе и уже в 19 лет стал доктором медицины. Кроме того, он любил заниматься ботаникой, зоологией, историей и этнографией. Еще одним увлечением юноши были путешествия. Первое молодой врач совершил по двум странам: Голландии и Франции. В 1767 году в жизни Самуэля произошел поворот, который существенно повлиял на всю его последующую жизнь. Его пригласили в Россию на должность профессора в Санкт-Петербургскую Академию наук. Вскоре по поручению Академии Гмелин с товарищами отправился в Прикаспийскую экспедицию, как оказалось, она станет его последним путешествием.

ИЗ РОССИИ В ПЕРСИЮ

Цель этой экспедиции заключалась в описании географии, истории, быта и нравов, а также распространенных болезней среди местных жителей. Поездка началась в 1768 году из Санкт-Петербурга. В Воронеже Гмелин и другие участники экспедиции зимовали. Из нашего города через Острогожск, Павловск, Цымлянск и Черкасск они отправились в Царицын (ныне — Волгоград), а затем — в Астрахань. В июне 1770 года экспедиция двинулась по Волге через Каспийское море в северную часть Персии. В начале 1772-го путешественники вновь вернулись в Астрахань, а в июне все того же года снова отправились в Персию. Изучив восточный берег моря, ученый намеревался сухим путем достичь Кизляра. В начале февраля 1774 года выехав из Дербента, Гмелин был ограблен и взят в плен одним из феодальных правителей Дагестана — Амиром-Хамзой.

Хан запросил у правительства императрицы Екатерины II огромный, по тем временам, выкуп за пленника в 30 тысяч рублей. Императрица-матушка думала освободить исследователя силой, но пугачевский бунт помешал ее планам. Невыносимо тяжелые условия плена 27 июля 1774 года прервали жизнь неутомимого исследователя. Ему было всего лишь 30 лет.

На следующий год императрица Екатерина Великая все же применила военную силу и разбила отряды Амира-Хамзы. И тогда же русское командование заполучило записи и дневники Гмелина. Стоит сказать, что в память о профессоре Академия наук издала русский перевод главного его сочинения «Путешествие по России для исследования трех царств естества». Для нас важна его первая часть, рассказывающая о путешествии от Санкт-Петербурга до Черкасска, которое пролегало как раз по Воронежской губернии.

ИЗ ВОРОНЕЖСКИХ ДНЕВНИКОВ

В Воронеж Самуэль прибыл 1 октября 1768 года. Первым делом его удивила «изрядная летняя погода», царившая в Воронеже в конце сентября. Он тут же принялся изучать местную редкую живность в окрестностях города. Такой редкостью, по мнению ученого, являлся «земляной заяц», которого при жизни Гмелина некоторые зоологи считали «мышью с продолговатым хвостом». Следующим животным, достойным упоминания натуралиста, стал сурок, водившийся на Дону «в превеликом множестве».

Также не ушел от зоркого взгляда профессора и восточный хомяк, которого можно было наловить в садах воронежцев до 50 штук за день. Тут-то он и понял, что суслик (так называли тогда в России новую породу обнаруженных мышей) не «выродок хомяка», как считалось ранее, а отдельный вид.

В своем дневнике путешественник описывал забавную деталь, что воронежцы «…ежей держат в домах вместо кошек; и действительно он столь же проворно ловит мышей, как кошка. Но я сомневаюсь, чтоб он для своих игл мог столь же быть приятен женскому полу, как кошка, которая содержится в великой чести…»

После поездки по деревням и весям губернии 22 ноября того же года Готлиб Гмелин вновь вернулся в Воронеж. Замечу, что по пути в город он увидел, как крестьяне собирали семена дурмана: «Любопытство побудило меня спросить о употреблении их (семян), на что без всякого закрытия ответствовано было, что они их кладут в пиво, дабы тем скорее упоить людей. Ужасное употребление. — продолжает врач, — если принять в рассуждение могущий от того возпоследовать вред». Тогда же Гмелин сильно простудился и не мог вести дневник.

15 февраля 1768 года Самуэль наблюдал в Воронеже суд над раскольниками-старообрядцами, которые сами себя именовали «староверцами». Собираясь изложить историю раскола в России, путешественник решил заняться рыбной ловлей близ Воронежа. Тогда в реках Воронеж и Дон водились лещ, карп, язь, голавль, подлещик, синец, стерлядь, щука, сом и другие пресноводные рыбы: «От 1 марта до 9 апреля. Весенние растения, стадные птицы, и в околичности сего города (Воронежа), частию в реке Воронеж, частию на Дону ловящиеся рыбы составляли чрез сии недели мое единственное упражнение. Сперва начну я творить о последних. Карпы находятся здесь в великом изобилии. Из пузырей карпов делается клей, но оный не хорош. Лещей здесь ловят чрезмерно много, так что за копейку можно несколько их купить. Щуки в реке Воронеже и на Дону водятся в преужасном множестве, велики и тяжелы. Хотя оные весьма вкусны, однако их едят только простые люди. Еще должен я упомянуть о соме. Сом, которого я описываю, был длинною в фут и пять дюймов; но весьма часто они гораздо более бывают. Мясо сей рыбы сладко и приятно; для знатных и богатых людей ставят на стол только один хвост». Не забыл он отметить и спиртные напитки — в частности вишневку и сидр. Сидр, по уверению Гмелина, в Воронеже делать не умели.

В ПОИСКАХ ДРЕВНЕГО ЗВЕРЯ

Издавна в округе находили в превеликом множестве кости древних животных, что не утаилось от слуха Гмелина. В город Костенск (по Гмелину, Кастинск) он прибыл в начале ноября. Первым делом ученый самолично провел изыскания по песчаному берегу Дона. Его глазам предстали многочисленные «слоновьи кости», как тогда говорили. На вопросы исследователя, задаваемые крестьянам, откуда они взялись? — костенцы поведали ему только местное предание: «Жители заражены ложным мнением о великом подземельном четвероногом звере, которого бытие открывается после его смерти».

Не осталась в стороне от пристального изучения натуралиста и местная фауна. В дневниковых заметках он упомянул белок, орлов, ястребов, филинов, сов, куропаток, уток. В частности, филин «водится в лесах около сего города. Думают, что сия птица к выдумке о леших подала повод; ибо она может кричать голосами многих других зверей. Суеверные люди носят при себе ее когти, дабы привести себя в безопасность от чародейства». Что касается сов, то у бедных птиц крестьяне отрезали ушки и ловили на них рыбу.

Сам городок, некогда оборонявший южные рубежи Московского царства к приезду Гмелина оказался в удручающем виде: «Город Кастинской худ и мал, и хотя он укреплен валом и палисадником, но оные за недостатком поправления совсем развалились. Здесь живут одни только однодворцы, питающиеся земледелием; и сии люди, по мнению моему, составляют среднее состояние между дворянином и крестьянином. Впрочем, они вольны, однако должны платить подушный оклад. Они собственно владеют своими домами и могут продать его другим однодворцам. Многие из них имеют крепостных людей. Может быть, были они прежде дворяне, но потом через разные случаи пришли в бедность». Через 11 лет после посещения ученым здешних мест по указу императрицы город Костенск был упразднен и стал обычным селом Воронежского уезда.

В апреле-мае 1769 года Готлиб Гмелин вновь посетил Костенск. Снова провел «археологические раскопки». Ученый, опережая свое время, предположил, что находимые останки древних животных во многих уголках России и других стран связаны с переменами климата: «Разве в самые древнейшие времена случилась всеобщая перемена и обращение вещей на земном шаре; или другие какие особенные приключения подали причину в скрытым под землею в сих странах костям?» Описал он и местную флору: дикие тюльпаны, барбарис, дикую рябину, колокольчики, черный клен и другие растения. Поразили ученого своей красотой меловые живописные холмы, где он, гуляя и любуясь видами, находил кремневые орудия первобытного человека.

Заехал наш доктор и в соседнее с Костенском село Борщево, где как раз начался падеж скота. Будучи врачом по образованию, он не упустил случая разобраться в причинах болезни коров и помочь жителям справится с этим коровьим недугом, но столкнулся с полным непониманием крестьян: «Сии люди вместо оказания благодарности за мое доброжелательство, страшась меня, убежали из села и едва допустили осмотреть живую скотину; а сего совсем терпеть не хотели, чтоб я употребил, для вспомоществования больному скоту, полоскательные, приготовленные напитки, выгоняющие пот травы и другие случившиеся тогда у меня на удачу лекарства. Таким образом, вместо пользы приобрел я только печальное познание…» Посетил он и Яблонов (ныне — село Яблочное Хохольского района), где также был падеж скота.

ЯНДОВСКИЙ КРАСИТЕЛЬ И БОБРОВСКИЕ ДИКИЕ ЛОШАДИ

В окрестностях деревни Яндовской и города Острогожска Гмелин на листах земляники обнаружил насекомое, называемое «червец». Местные жители с июня по июль занимались сбором этих личинок. Натуралист сообщал: «Крестьяне сушат его в печах, а потом, красят им полотняные платки. Он дает весьма изрядный и не переменяющийся кармазинный цвет; но его по крайней мере вдвое более идет против американского…»

Весной исследователь с товарищами добрался до казацкой слободы Урыв, которая славилась своими селитровыми заводами, Гмелин попросил местного атамана ему их показать. Нужно сказать, что селитру скупали иностранцы, давая большой доход местным владельцам заводов. После экскурсии атаман угостил путешественников хмельной терновкой. Ученый даже записал рецепт: «На зрелые и несколько раздавленные терновые ягоды, налив простого вина, ставят в тепло, чтобы уходилось; после чего процеживают напоенное ягодным вкусом вино. А чтобы напиток сей сделать крепче и лучше, то вместо простого вина употребляют французскую водку…» Помимо «терновки» его угостили «вишневкой» (вишня, настоянная на вине или водке) и другими спиртными напитками, изготовленными из малины и диких ягод. Немецкий ученый был вне себя от счастья. Но было в Урыве и разочарование у Готлиба: местные жители не берегли навоз для удобрения.

Помимо прочего, натуралисту хотелось увидеть табуны диких лошадей, которые во множестве паслись в Воронежской губернии. Больше всего их водилось в степях около городка Бобровска (ныне — Бобров). Крестьяне села Чихонки рассказали Гмелину, что они частенько охотились на этих лошадей. Так как, во-первых, дикие звери опустошали их сенные запасы, а во-вторых, жеребцы уводили домашних кобыл в степь, оставляя сельских мужичков без рабочих лошадей.

ОСТРОГОЖСК — ДИВНОГОРЬЕ — ПАВЛОВСК

Еще одним главным местом посещения ученым стал город Острогожск. Натуралист в своем дневнике упомянул и второе название города — Рыбны, происходящее от местного озера Рыбного, изобилующего рыбой, которое располагалось от города в семи верстах. Острогожск Гмелин описывал так: «Домы в Острогожске, так как и везде в Великой России, деревянные, и покрытые соломою, или деревом; снаружи они все белы, вымазаны мелом, как везде в Малой осРосс России. Но есть также несколько и каменного строения, а церкви по большей части каменные. В городе находится девичий монастырь и богадельня. Всех жителей здесь считается 3719 душ, в котором числе находится 3510 человек казаков или малороссиян… Малороссияне к вере весьма усердны, нравом веселы, обходительны, склонны к музыке, а еще более того к пьянству, в чем они превосходят своих соседей… Любят и соблюдают чистоту; для того и в самих простых избах у них гораздо уборнее нежели у россиян». Описал он и острогожские торговые лавки, вдоволь полные отечественными и иностранными товарами, и местные винокуренные заводы.

В Острогожске Гмелин оказался свидетелем конфуза местной власти, которая заняла оборону от пришедших, скорее всего, по торговым делам калмыков, перепутав их с татарами. В целом путешественнику понравились гостеприимные горожане. Особенно запомнился пасхальный день, практически каждый житель зазывал к себе в гости иностранца, и поэтому Гмелину с друзьями даже пришлось ночью тайно покинуть городок.

Не забыл Самуэль навестить и своих земляков — немецкую колонию Рибенсдорф (ныне село Рыбное Острогожского района). Поселение было основано во второй половине XVIII столетия — в 1766 году «на самом выгоднейшем месте» 72 немецкими семьями из земель Вюртемберг и Пфальц. Колонисты занимались выращиванием табака, земледелием и ремеслами (изготавливали курительные трубки и соломенные шляпы). Ученый насчитал около 330 жителей Рибенсдорфа: «Между ремесленными людьми нашел я одного хлебника, бочара, трех ткачей, четырех сапожников, одного трубочника, двух портных, одного мельника; прочие же упражняются земледелием». Помимо немцев в слободе проживал один швед, изготавливающий качественные голландские трубки: «доктор Гельденштет думает, что такую трубочную фабрику можно очень удобно соединить с Московским форфоровым заводом», — подмечал путешественник.

В апреле 1769 года путь Гмелина лежал в Дивногорский монастырь. Забавно, что здешние меловые столпы он называл «статуями» и «пирамидами». Также его поразил своими видами сам пещерный монастырь: «Мы прибыли туда в хорошую пору; но, не доезжая до того места, на самой середине горы около двадцати пирамид. Сии пирамиды так правильны издали, что мы и подлинно почли их за произведения искусства…»

Единственным местом Воронежской губернии, которое не понравилось путешественнику, оказался город Коротояк. Туда он приехал в апреле. Его удивило то, что там не нашлось ничего достойного описания. Местные же жители и вовсе не знали историю основания своего поселения, о котором так настойчиво расспрашивал немецкий гость: «В нем (Коротояке) находятся три деревянные церкви и прочие строения. Здесь живут однодворцы и купцы. Самое место не имеет ничего примечания достойного…»

А вот в Павловском уезде он обнаружил траву, которую в народе называли «бабьи румяны». Крестьянки тех мест собирали ее и использовали в качестве косметического средства: «Ибо женский пол на Дону, который также старается о красоте лица, употребляет оную траву вместо румян, натирая свежим ее корнем щеки…» Упомянул и траву колюшку. Казаки заваривали ее и пили вместо чая. Не забыл сказать и об укропе, жители употребляли его в кушанье и использовали как пряность.

Также Гмелин убедился, что Павловск — типичный торговый город. Здесь можно было приобрести практически все товары: «…торгуют они разными плодами, как то: арбузами, огурцами, дынями и другими овощами…» А вот местная кухня ему не понравилась. Укроп, использовался как приправа практически ко всем блюдам. Поразил его своей красотой Шипов лес: «…приказано было от Императорской Экономической коллегии смотреть прилежно за оным лесом. Но здесь не взирают ни на сие повеление… ибо поселившийся подле его вольный малороссийский народ уже большую часть оного совсем вырубил, так что в скором времени не много будет остатка от сего леса, ежели им не запретят того делать…» Тогда в Шиповом лесу еще водились медведи, которых упоминал Гмелин. А исследуя местную фауну, он, к своему удивлению, обнаружил в реках и озерах Павловского уезда черепах: «Черепахи попались мне здесь в первый раз. Они бывают посредственной величины и малы; а самых больших трудно можно сыскать…» Побывал натуралист в уездных селениях, в частности, Казинке (Касинке) и Гороховке.

НЕСКОЛЬКО СОВЕТОВ ОТ ДОКТОРА ГМЕЛИНА ВОРОНЕЖЦАМ

Еще, будучи в Воронеже, Гмелин отмечал, что город очень густонаселен, и считал его место расположения нездоровым, с плохим воздухом и водой (из-за разлива реки). Во время паводков городские помещения затоплялись, что вызывало постоянную сырость, а следовательно — болезни, в частности, лихорадку: «Воронеж почитается нездоровым местом. Весной и осенью многие страждут тридневною и четырехдневною лихорадкой…» Частой городской болезнью была и цинга.

Помимо прочего, в городе почти отсутствовали больницы и лекарства, а врачей не хватало. Доктор пытался донести это до губернатора, но безрезультатно. Больным же воронежцам он советовал соблюдать диету, меньше употреблять соленых огурцов и рыбы и воздерживаться от злоупотребления спиртным, но, как нетрудно догадаться, его советам никто не внял.

Также Готлиб Гмелин подметил, что Воронежский край был благодатной землей в России, в которой можно «добывать богатства для людей». Он считал, что если приложить максимум усилий властей, то население Воронежа и губернии станет зажиточным. К примеру, ученый подметил, что благодаря мягкому климату и черноземам здесь можно выращивать виноград. Виноградное дело в Воронеже смогло бы обеспечить хорошим вином не только Москву и Санкт-Петербург, но и другие города Российской империи, — думал он.

Также по уверениям Гмелина Воронежская губерния является благоприятным местом по производству подсолнечного масла, которое, по его наблюдениям, нигде не употребляется в таком большом количестве, как в России, и тем самым тоже бы могло обеспечить жителей хорошим материальным достатком. Но все увещевания и идеи профессора остались без внимания воронежцев. Так, по поводу виноградного производства горожане ему ответили: «Когда праотцы наши не знали совсем винограду и других полезных растений, так и мы можем без того обойтиться…»

Список использованной литературы

Гмелин С.Г. Путешествие по России для исследования трех царств естества. В 3 томах (4 книгах). — СПб., 1777–1785.

Русский биографический словарь в 25 томах. — СПб. — М., 1896–1918.

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона в 86 томах. — СПб., 1890–1907.