Вася

— Ну что, перетрусился?.. — спросил запорошенный бетонной пылью усталый боец, поглаживая указательным пальцем костлявую гибкую спинку, которая податливо выгибалась навстречу ласкам. — Э-э! Да я, посмотрю, ты герой, Вася! Боевой парень. Ничто тебя на фронте не испугает, так?

Вася — маленький, пушистый, худенький, сероглазый котенок однотонного голубоватого окраса с белой вставкой на груди, похожей на галочку, — забрел на позиции затерянного на просторах СВО взвода. Его назвали в честь такого же сероглазого, худенького и смышленого бойца с позывным «Вася», навсегда (больно это произносить) покинувшего расположение подразделения и теперь, возможно, наблюдающего с небес за своими побратимами и тем, что происходит на земле, которую он защищал до последнего вздоха.

Вася пришел на следующее утро, пробравшись через открытую, расстрелянную осколками металлическую дверь, которая прикрывала вход в импровизированный бункер в цоколе капитального пятистенка. Не обращая внимания на обстрел, стрекот пулемета и бухающие за стеной разрывы перелетов и недолетов, крики бойцов, Вася с видом много повидавшего на своем двух-трехмесячном веку гордо прошагал с поднятым трубой хвостом к лежащей на полу недоеденной банке мясных консервов. Котенок остановился перед ней и посмотрел на остолбеневших бойцов.

— Мяу! — поздоровался Вася — тогда еще, конечно, не Вася, а просто смешной котенок, и принялся за обед. Ел он спокойно, деловито и неспешно, хотя все, конечно, видели, что он голодный и возможно даже истощенный.

Бойцы опешили и прекратили огонь, наблюдая за диковинным зверем, но, впрочем, не мешали его трапезе. Улыбки озарили их закопченные, напряженные лица.

— Нашего полку прибыло! — смеясь в прокуренные усы, прокричал оглохший от стрельбы пулеметчик.

— Теперь повоюем! — дружно загоготали все, возвращаясь к привычной огневой работе.

Через полчаса бой стих. Слава богу, все остались живы, никого даже не ранило.

— А где же пополнение? — оглядываясь по сторонам, недоуменно спросил Ботан, местный снайпер и храбрец.

— Да вон же, дрыхнет на Васином месте! — разглядев в полумраке и висящей в воздухе пыли котенка, ответил ему Комкор, командир этой боевой точки. — Ну-ка, ну-ка, посмотрим на тебя. Ребята, гляньте! Вылитый Вася! — сквозь навернувшиеся слезы выдохнул он. — Глазки серые, бровки, косточки!.. Ботан, подержи, надо закурить. Вот так и поверишь в переселение душ.

Командир, нервно скрежеща зубами, передал котенка Ботану, затем начал разминать в руках сигарету и щелкнул зажигалкой.

— И точно, вылитый наш Вася! Привет, дружище! — срывающимся голосом поддакнул Ботан. — С возвращением.

Все потянулись к Васе, пытаясь разглядеть котенка в темноте. Погладили его по мягкой шерстке, почесали подбородок.

Вася благодарно тянулся к пропахшим порохом, ружейным маслом и куревом рукам бойцов и урчал, изредка мяукая.

— Принят, зачислен, поставлен на довольствие! — подытожил Комкор. — Кот! Тебе по натуре и шефство над ним, ага?

— Есть! — отрапортовал Кот, беря Васю на руки. — В обиду не дам, будет как у Христа за пазухой… — И засунул котенка в ворот тельника, поближе к потной, давно немытой груди. «Пахнет добрым человеком», — так, должно быть, подумал Вася.

С той поры оба они были неразлучны. Во всяком случае, в пределах бункера. Иногда Кот уходил куда-то; хорошо, что ненадолго, но Вася сильно скучал и выглядывал из амбразур, пробитых в цоколе, или из двери, временами поднимаясь на верхние этажи полуразрушенного дома. Бойцы загоняли его внутрь, но он все равно настырно лез во все щели, выглядывая своего друга. Его все, конечно, любили и берегли во время схваток и обстрелов, но Кот был ему особенно дорог, и когда тот возвращался, Вася крутился вокруг него, обтирая его берцы мягким бочком и запрыгивая на колени или на самого Кота, когда тот ложился спать. Так они и спали в обнимку, помогая друг другу видеть добрые сны: довоенное время для Кота и тишина и безопасность для Васи.

На местных харчах благодаря заботам Кота и бойцов Вася набрал вес, подрос и окреп, тем более что он жил в части уже почти две недели, а это в жизни кота — целая эпоха. Все мы знаем, как долго тянулись дни и годы в детстве, но сколько новых впечатлений открывалось юной душе! Это теперь они летят как электрички — не успел проснуться, а уже вечер; только лыжи намазал — а уже весна; отпраздновал юбилей — а новый уже на носу.

Однажды Вася проснулся на лежанке у Кота. Друга нигде не было. С утра не стреляли, стояла тишина. Вася сбегал на кухню, подкрепился и пошел искать своего напарника, но нигде его не нашел. Тогда он выглянул из бункера и, почуяв едва уловимый запах товарища, решил пойти туда, куда вели эти запахи; тем более Вася, как и всякий подросток, чувствовал себя достаточно взрослым для того, чтобы самоутвердиться, проверить себя и пределы дозволенного, сделать новые открытия. Перебегая между развалинами и кирпичами, перепрыгивая через ямки и канавки (откуда ему было знать, что это следы от разрывов и падения боеприпасов), он поспешил туда, где, как ему казалось, скрылся его друг.

— Вася! Вася! — зашептал в амбразуру Ботан. — Ты куда? Давай назад! Вот засранец! Придет твой Кот! Эй, парни, Вася убежал за Котом! — обернувшись к подвалу, сказал он. — Не пропал бы…

А Вася помчался дальше, перескакивая через препятствия, как кенгуру. Запах Кота растворился во множестве других, но он бежал куда-то вперед, совершая свой самый дальний поход за последние дни, когда прибился к отряду Комкора.

Ему показалось, что он вернулся назад, поскольку каким-то образом очутился рядом почти с такой же дверью, ведущей в подвал. Но пахло тут совсем не так: людьми, но другими; вещами, но чужими; оружием и смазкой, но совсем не теми, что были в его подвале. Вася заглянул в темноту, спускаясь по оббитым почти так же, как и в его доме, ступенькам. В сумраке — коты прекрасно видят в темноте — он разглядел почти таких же людей, как и у него в бункере. Солдаты сидели по углам, спасаясь от обстрела, и занимались своими делами: кто-то ел, кто-то чинил форму, кто-то возился с оружием.

— А, москаленок приблудился?! — раздался чей-то неприятный голос, и Васю сгребли заскорузлые руки, больно схватив за живот. Заросший бородой и усами человек поднял его на уровень глаз и заглянул в мордочку, дыша смрадом. — Москаленок! Ну, что, братцы, сделаем с ним? А?

— Ляхам отдадим! Они горазды ворон и человечинку жрать, а с голодухи и кота уместолят, — загоготали развеселившиеся солдаты. — Подвоза-то нет уже неделю, а ляхи пухнут. Брось его им.

— Да ладно, сами съедим, — засмеялся бородач. — Пусть посидит у нас тут, может, и обживется? А там поглядим! — Он бросил Васю на пол, пнув его тяжелым ботинком. А побежит — постреляем. Я, хлопцы, спать, а то скоро опять начнется, а я никакой… Чиря, за старшего!

Бородач скинул ботинки, стянул носки, расстегнул куртку и, укрывшись ею с головой, завалился на лежанку. Через пять минут он уже громко храпел, выводя рулады. Бойцы приглушенно ржали и перекидывались язвительными насмешками, позабыв, кажется, про Васю.

А он, крадучись, пытался найти выход из этого дурно пахнущего, чужого подземелья. До амбразур допрыгнуть он не мог и, блуждая под нарами, натолкнулся на брошенные бородачом ботинки с носками. Эта вонь вывела его из равновесия и побудила уничтожить гадкий запах. Вася присел и залил берцы с носками теплой жидкостью, хоть как-то перебив идущий от них смрад. Живот, за который его тискали, разболелся от волнения и переживаний из-за длительной отлучки. Забурлившее в кишках содержимое излилось на бетонный пол в изголовье бородача. Понимая, что такое ему не простят, Вася в три прыжка оказался рядом с дверью, ведущей из западни, и затаился в разбросанных на полу коробках и ящиках.

— Епрст! Что за вонь?! — проснулся бородач, зажимая нос руками. Наклонившись, он рывком вытащил из-под нар носки и ботинки, из которых полилось желтое нечто, и тут же вышел из себя: — Где эта сволочь?! Пришибу!

А в это время его товарищи уже устремились к двери, чтобы глотнуть свежего воздуха. Во всеобщей суматохе Вася умудрился проскользнуть между ногами «уничтоженных» им врагов и, свернув за угол, дал деру подальше от этого зловещего места. При очередном прыжке он не рассчитал сил и кувыркнулся в воронку, рискуя ушибиться о камни и торчащую везде проволоку, но… упал на что-то родное, мягкое и заботливое — на ласковые руки Кота.

— Ты как тут оказался, малыш? — удивился Кот. — Меня искал?

Вася заурчал и потерся мордочкой и ушами о своего друга.

— Т-с-с-с! — приложив палец к губам, произнес напарник. — Акцию сорвешь! Ну-ка, давай отсюда домой или сиди тут, но не мешай! — отставив Васю в сторону, прошептал Кот. — Давай, давай отсюда! — Он отвернулся и пополз на гребень воронки.

Но Вася, найдя своего друга и пережив не лучшие минуты в бункере с гнусными запахами, ни в какую не хотел оставаться один. Он вскарабкался по его ногам и впился когтями в рюкзак, урча и мяукая.

Начиналось самое важное во всей этой вылазке, и Кот, попытавшись сбросить Васю с себя, смирился с тем, что тот не отстанет.

— Ладно, повиси, а там посмотрим, — сказал Кот с котенком на спине и быстро пополз. Затем он поднялся на корточки и перебежками устремился вперед, вызывая недоумение у остальных штурмовиков. Кто-то подумал, что это такой талисман, какие были у многих бойцов в виде мягких игрушек, которые им присылали из дома. А те, кто узнал Васю, еще больше воодушевились, видя эту удивительную картину.

Васю бросало из стороны в сторону и вверх-вниз, но он крепко держался своими тонкими коготочками за рюкзак: перехватывая лапками, он сохранял равновесие и оставался «в строю».

За спиной Кота он почти не видел, куда и зачем они бежали, и когда начался страшный грохот (это взрывались гранаты, а вслед за ними начались стрельба и артобстрел), он просто следовал за ходом событий, имея лишь одно желание: не потерять друга.

Резкий удар опрокинул их связку в полную темноту, наполнив окружающий мир звоном и гарью. Еще один удар полностью выключил картинку…

Все его тело отчего-то тряслось. Вася открыл глаза, но ничего не увидел. Было трудно дышать, на тело что-то давило, нос и рот забились слизью и слюной…

— Так, девочки, давайте этого с носилок на каталку, — произнесла старшая медсестра. — И не затягиваем. Только что с передовой, контузия и проникающие осколочные слева в области грудной клетки.

Санитары и другие медсестры подхватили Кота с носилок и положили его на бок, стараясь разглядеть раны и готовясь снять одежду и снаряжение.

— А это что такое?! — изумленно воскликнула старшая медсестра. — Котенок?! Откуда?! Живой?! — Она отцепила впившиеся в рюкзак коготки. — Маленький какой! Живой хоть?

Котенок смотрел в ее карие глаза совсем как человек.

— Апчхи! — чихнул он, возвращаясь к жизни.

— Откуда?.. — еще раз удивленно спросила медсестра.

— Вася… — простонал пришедший в сознание Кот. — Уцелел…

Рука его свесилась вниз, глухо брякнув костяшками по деревянному настилу, голова дернулась и повернулась набок, губы и лицо резко посинели.

— Девочки, западение языка и пневмоторакс! Срочно фиксируем язык — и в операционную!.. А ты, — обратилась медсестра к Васе, — побудешь у нас пока, хорошо? — Она легонько щелкнула его по носу.

«И тут все добрые», — подумалось Васе, когда он лежал в коробочке, пропахшей лекарствами (а ему так хотелось, чтобы пахло валерьянкой).

— Ну, здравствуй, Кот, — улыбнулся Комкор, заходя в палату санбата. — Слава Богу… Что-то я часто стал Всевышнего поминать… Ты в порядке? Мы тогда сильно этим наваляли. Практически без потерь, если не считать тебя. Да и… уж извини, Вася куда-то пропал. Искали-искали, но так и не нашли. Ботан видел, как он за тобой побежал, Матрос вообще говорит, что он у тебя на рюкзаке висел, а дальше все…

Кот, еще не совсем окрепший, сухими губами улыбнулся командиру и слабой рукой указал в сторону прохода. Трубки с кислородом в носу и проколотый для фиксации язык мешали говорить, но жест все объяснил: по настилу между коек, гордо подняв голубовато-дымчатый хвост, собственной персоной браво вышагивал целый и невредимый Вася.

— Ка-а-ак?!

— А вот так! — просипел Кот. — Наших не возьмешь!

Анатолий Коммунарович Собакин родился в 1958 году в городе Джамбул Казахской ССР. Окончил Военно-медицинскую академию им. С.М. Кирова, занимал научные и руководящие должности в Военно-воздушных силах СССР и РФ, Росспецстрое России. По завершении военной службы занимался вопросами медицинского обеспечения работников топливно-энергетического сектора. Кандидат биологических наук, полковник медицинской службы в отставке, организатор военного и гражданского здравоохранения. Прозаик, поэт, бард. Проживает в Москве.