Павлин
- 16.10.2026
Памяти Артиста
Мама дозвонилась и сразу расплакалась:
— Папа пропал, третью неделю на связь не выходит. Павлик, ты ведь можешь в интернете выйти на начальство его части?
Ни «здравствуй!», ни «как ты там, сынынька?». Сразу под дых.
Сын пытался успокоить мать, обещал узнать про отца. Слышал свой голос, отраженный ватсапным* эхом, заспанный, неубедительный басок. Обещал все узнать — и сразу ей сообщить.
— Они должны знать, — говорила мать. — Только у них не принято по фамилиям. Его позывной «Павлин».
Павлика звали Павлином в школе. Прозвище перешло с ним на ВМК (факультет вычислительной математики и кибернетики), а после универа прижилось и на фирме, где плели «нейросети для видосиков». То, что батя в батальоне «Барс» взял такой позывной, сын узнал только что.
I
В последний раз с отцом они виделись летом. Не поссорились, но и не поладили. Улетая в Барнаул, Павлик не успел с отцом проститься. И больше не созванивался.
Отец считал его маменькиным сынком. Ему некогда было заниматься воспитанием. Чтобы выжить в девяностые, отец на заводе собрал бригаду ремонтников, они подрабатывали по вечерам. Их оборонное предприятие законверсировали (от слова конверсия, так «чубайсята» назвали программу по разоружению и разворовыванию державы), потом законсервировали, а после и вовсе ликвидировали. Отец открыл строительную фирму, которую каждые два года закрывал. И открывал новую, под другим названием, чтобы не платить налоги, — так все делали, крутились как могли. Отец успел купить хорошую трехкомнатную квартиру на Южном шоссе. Сам остался жить у матери, где до этого они жили вместе, рядом с поселком Северным.
Родители работали допоздна. Бабушка забирала внука после школы, ехала через весь город, с пересадками. Сейчас на метро это двадцать минут.
Павлик бабушку любил. Или, может, любил свои воспоминания о ней, о детстве в старом доме. Вера Петровна по дороге покупала внуку чупа-чупс или жвачку. Не давала, пока дома не съест первое и второе. Сидела с внуком за уроками, благо всю жизнь преподавала в школе. Покончив с «домашкой», разрешала включать папин компьютер. Играй сколько хочешь!
Мама тоже хорошо готовила, только ей всегда не хватало времени колдовать на кухне. Пока доберется с северного полюса с полусонным сыном, уже ни сил, ни времени… Стирку-уборку оставляла на выходные, Павлика отправляла к бабушке — до понедельника. Это было счастье!
Компьютерные игры помогали освоить далеко не детские программы. Павлик увлекся видеоконтентом, монтировал ролики. Отец подарил сыну мощный комп с двумя мониторами, тремя терабайтами внешней памяти и кучей «прибамбасов». И очень вовремя… увы! Это был последний дорогой подарок от отца. Его строительную фирму отжали за долги (по науке это называется «слияние и поглощение») более крупные акулы.
Без работы отец не остался: дядя Ваня, друг детства, позвал к себе. В 2000-х случился автомобильный бум, «жестянка» и точечная сварка были востребованы. Бывший главный инженер завода, Иван Сверчков выкупил в свое время гараж с автоподъемниками, за копейки вывез кое-какие станки. На разоренном предприятии оборудование резали на металлолом, и друзья тащили железяки, из чего можно было что-то собрать и «наварить».
— Мы с дядей Ваней склепали наземный беспилотник, — говорил отец, когда приехал к сыну летом в последний раз. — До километра держит связь с оператором, до сорока градусов уклон, до ста кило полезной нагрузки, представляешь! Вот только с «мозгами» проблемы. Чип нужен с функцией «сейл-сейф», ну ты знаешь, чтобы глушилки ему были не страшны.
Сын сказал, что чипами у них на фирме не занимаются. Отец приставал: вдруг у вашего Марса есть выходы на продавцов в Китае. Павлик уперся. Ведь не скажешь отцу, что на самом деле шеф давно и далеко не в Казани…
II
Павлин начинал работать у Марса Шерафетдинова одним из первых, когда тот набирал студентов, знавших компьютерный монтаж, чтобы снять клип про Казань — спортивную столицу России. Но проведение Всемирных студенческих игр в тот год забрал Китай, и Шерафетдинова включили в состав делегации на Универсиаду-2011, в Шэньчжэне казанцы набирались опыта. Так Марс увидел, какое оно — цифровое будущее.
За двенадцать лет он раскрутил десятки проектов, дал шанс сотням юных юзеров попробовать себя в работе с видеоконтентом. Сам определял, у кого какой потолок. Особо продвинутых продавал московским монстрам мейнстрима. Себе оставлял пусть не самых одаренных, но лично преданных.
Павлин был не последним винтиком в механизме Марса. Что-то вроде третьего заместителя. В финансовые вопросы его не посвящали, а ему и не надо было. Дать задания подчиненным, проследить выполнение, переделать, если молодые накосячили, — всю черновую работу доверяли ему. Павлика такое распределение ролей устраивало. Он привык считать себя ведомым.
И на удаленке работать нравилось. Он снял однушку в убитой хрущевке, зато почти в центре. Мама забегала с работы, в обеденный перерыв, приносила домашние котлеты. Успевала пропылесосить по углам. И все допытывалась, чей это рыжий волос в ванной. Мечтала: выйдет на пенсию — будет нянькаться с внучком. А лучше с внучкой. Павлик все обещал в воскресенье привезти девушку в гости…
Но выходные — это же святое! По выходным Марс созывал ближний круг в «Папин-паб». Пили пиво, болели за «Челси». Чисто мужской компанией. А с женщинами дважды в год летали на далекие острова, подальше от казанской зимы. С фишингом на Бали или в Бари, с дайвингом на Гоа или Андросе. Шеф не любил повторяться. Новый маршрут обычно обсуждали с осени. А тут ковид… В 2020-м они с Цейлона еле успели выбраться. Два года просидели дома, выбираясь лишь на сплав в Марийку.
И вдруг в предновогодней сауне Марс объявил замам, что вылетает в Хошимин на разведку. Пандемию пока не отменили, но пустили первый рейс. Три товарища-зама, главбух и Алечка-кадровичка полетят следом, через неделю. Подруг каждый везет за свой счет. Будет бабам подарок к Международному женскому дню!
Павлику повезло: его рыжеволосая «павлиниха» не хотела во Вьетнам. Она желала на Багамы. Чтобы отдыхать не в бунгало оравой, а в чистом номере вдвоем… Она брала на испуг: «Или ты со мной, или я еду домой». Забыла, что прекрасный павлиний хвост имеют лишь самцы. Их избранниц отличает серый окрас и резкий противный крик, никак не похожий на пение райских птиц. Ночная кукушка на этот раз перегнула: правило «3D» Марс расшифровывал как «дружба дороже денег». Последнюю «Д» заменяли, по обстановке, на «девиц». Тихий лапушка Павлик вдруг ответил резко: «Good-бик-зур-bye, май лайф».
И указал на дверь.
Замы должны были выехать вечерним поездом до Москвы. Но рано утром объявили о начале СВО. Марс дозвонился до первого зама, велел всем сдавать билеты. Тихоокеанская тусовка накрылась медным тазом.
Сам шеф остался в Социалистической Республике Вьетнам. Обзавелся там недорогим коттеджиком на побережье. Ему оттуда легче было вести дела с заграничными заказчиками. Первый заказ озадачил: наклепать как можно больше клипов, чтобы на технике хорошо читались знаки Z, O, V, чтобы штурмовики сидели на броне и улыбались… но при этом фонограмма должна быть англоязычной попсой или рэпом. Текст по смыслу может не совпадать с изображением, но припев пусть звучит в диссонанс. Расчет был на то, что потребитель вряд ли на такие «нестыковочки» обратит внимание: четверо из пяти россиян давно забыли школьные уроки английского.
Два десятка вариантов ушли заказчикам. Месяц ждали ответа. А тут случилась Буча — и сразу пришла предоплата за первые двести «ура-рилсов». Зарплата на полгода фирме была обеспечена.
После Марс позвонил Павлину и попросил найти в Казани одного чела. Ни адреса, ни номера телефона не прислал, лишь общее фото, где они с тем парнем отмечали в пабе победу «Челси». Павлик и себя на снимке на заднем плане разглядел.
Пересечься с Трехой не составило труда, тот ждал Павлина в Папин-пабе. Согласился подыскать малолеток, готовых за мзду малую открыть во ВКонтакте массу личных страниц, похожих на реальные: с датами рождения, с портретами на аватарке. Все эти мнимые «детки и дедки» будут добавляться в друзья к Павлину. Темы постов: рыбалка, рецепты домашних заготовок, праздники и прочая дребедень целый день. Никакой политики и социалки. После проверки страниц Павлин передает Трехе деньги за проделанную работу (кто, когда и как будет использовать те страницы, вынесем за скобки). Соцсети в России начали блокировать, признав экстремистскими, но ВК оставалась востребованной площадкой. Марс просил не рассказывать о Трехе на фирме, даже первому заму. Не нужно, чтобы кто-то лишний об этом знал.
III
Второй раз Шериф позвонил в сентябре. Спросил, слышал ли Павлик о поправках в Уголовный кодекс, вводивших термины «военное положение» и «мобилизация», статьи «мародерство» и «добровольная сдача»? Павлик за новостями следил в ленте, читал что-то о референдумах на новых территориях, но в тонкости не вникал.
Внутри у него похолодело, когда шеф коротко сказал: «Беги».
Марс просил никому об этом не говорить — ни на работе, ни дома. С собой брать самый минимум: загранпаспорт, рабочий ноутбук, носители. Одежду и личные вещи проще на новом месте купить. Лететь надо не на запад, а на восток! Лучше в Кемерово или Барнаул, поскольку москвичи уже побежали через Верхний Ларс. Оттуда автостопом в Казахстан. А там — куда угодно, в любую точку мира. Связь с ним держать в «телеге».
Такие наказы шеф дал всем, кто рисковал попасть под частичную мобилизацию. Павлику повезло с билетом на самолет: утром он был в аэропорту, днем уже в Барнауле. А вечером пересекал казахстанскую границу. Оттуда позвонил маме, сказал, что улетел на пару дней, срочная командировка, может, на неделю, а может, на месяц…
Устроился в Семее лучше, чем мечтал. Снял комнату в центре, но через неделю цены на жилье подскочили вдвое, и хозяйка квартиры предложила: либо плати полмиллиона тенге, либо живи бесплатно у меня на даче. Заодно за домиком присмотришь. Зато на свежем воздухе, рядом с Иртышом.
Предупредила: автобусы туда ходят редко, а электричество зимой отключают часто. Павлин приобрел пикап и электрогенератор. Среди недели выбирался в город за продуктами, в сауну и паб… Семейский мост, построенный японцами, напоминал ему казанский мост «Миллениум».
Срок временной регистрации — 90 дней — завершался к Новому году. Павлик не переживал, он был уверен, что Марс все устроит в лучшем виде. Изредка созванивался с мамой. Поэтому знал, что из военкомата повестки ему не приносили.
Частичная мобилизация заканчивается. Казань, как всегда, отрапортовала досрочно. Многие, сбежавшие в сентябре, возвращались. Может, и Павлику пора домой?
Марс на очередном видео созвоне подтвердил:
— Папа — главное. Предки — это святое. Возвращайся в Казань. И пикап ты удачно прикупил. Домой лучше гнать своим ходом, не светиться лишний раз в аэропортах, — параллельно со смартфоном щелкнул компьютерной мышью, открыл на мониторе карту. — Я тебе скрин маршрута скину. От Павлодара повернешь на Астану, по платной магистрали. Зато не надо будет стоять на двух погранпереходах. Дальше через Кустанай жми на Челябинск. А там Уфа рядом и наша родная М7! Семь часов до дома…
Марс попросил в Казани снова встретиться с Трехой, передать деньги. Скинул Павлину приличную сумму — на расходы и немного сверху, к Новому году. Нажитое на чужбине парень собрал за полчаса. И генератор загрузил в кузов, жалко стало оставлять. Лучше в Казани на авито загнать.
Маме он звонил с дороги, но все равно она встретила на пороге сына с искренним изумлением, со слезами, будто он пропадал на годы. Но не забыла «сыныньку» в первую очередь накормить.
Зная ее нелюбовь к безналичным картам, Павлин для нее снял небольшую сумму, не успел купить новогодний подарок. Хотел порадовать, но только больше расстроил. Пришлось объяснять: он не знает, сколько пробудет в Казани, получится ли дома встретить Новый год.
Мать просила съездить к бабушке. Только не говорить о пропавшем отце. Свекровь и невестка «общались» через мужа и сына. С появлением ватсапа* ограничили контакты утренним обменом картинками.
— Сначала загляни к дяде Ване. Сверчков на связи с однополчанами отца, он все тебе расскажет. И к бабушке сам отвезет. Ты не забыл, где у него Сверчкова? — спросила, но ответа даже не ждала. — Возвращайся скорее, я буду волноваться.
Проехать быстро с одного конца предновогодней Казани на другой, как оба понимали, было проблематично. К тому же Павлик поехал через центр, нужно было заглянуть на квартиру. Порадовало: под окнами стояла его свеженькая «мазда», укрытая снежным одеялом. Вряд ли она сейчас заведется, надо занести аккумулятор в прихожую, поставить на зарядку.
В квартире все на месте, сразу видно, что хозяйка ни разу не была. Не заметила отсутствия квартиранта, ибо плату за жилье получала день в день.
Он достал с дальней полки свой казанский смартфон (в Семее у него была другая трубка и другая симка), дозвонился на фирму. Первый зам не удивился, но особо и не радовался возвращению коллеги. На предложение встретиться ответил, мол, сегодня поздно, а завтра день уже расписан. Павлину лучше было бы встретиться лично с Алевтиной Борисовной.
Секретарша Алечка, не просто так сидела десять лет в приемной, между кабинетами директора и первого зама. Замкнула на себе все ниточки — и вдруг, как оказалось, стала Алевтиной Борисовной, владелицей фирмы!
Павлин написал об этом Марсу. Звонить не стал, во Вьетнаме уже ночь.
IV
Дядя Ваня руки не подал. В моторе возился, в масле руки. Гараж был забит металлоломом, пригодным для самоделок. На вопросы он отвечал через долгие паузы, то ли шаманил над вскрытым двигателем «шестерки», то ли подбирал слова. Сверчков всегда был молчун. И сына друга встретил без церемоний. Об отце дядя Ваня и сам не знал подробно, но что знал:
— Я связался с командиром части. Тот сказал, надо делать анализ ДНК. Поэтому тебя и вызвали из-за речки. У Веры Петровны мы кровь на анализ взять не можем, она сразу все поймет. Да и не транспортабельна бабушка… После второго инсульта она сильно изменилась. Все помнит, все понимает, но эмоционально ни на что не реагирует. Не пугайся, когда ее увидишь, — дядя Ваня взглянул исподлобья, помолчал и продолжал. — Матери твоей я говорил, что отец пропал. Потому что не хотел расстраивать. Самая плохая новость: Павлина не смогли вывезти. Теперь снега навалило, вряд ли до весны растает… Было бы хуже, если бы батя твой выжил и попал в плен.
Павлику хотелось плакать, как в детстве. Дяди Вани он не стеснялся, ведь тот учил его ходить и плавать. Вдвоем с отцом. В парный тетрис Сверчков обыгрывал мальчишку без поддавков и ржал, когда от обиды тот пробовал реветь.
Сейчас слез не было. И говорить особо не о чем.
Пикап на дядю Ваню не произвел впечатления. Больше заинтересовал электрогенератор. Павлик хотел подарить его Сверчкову, все равно нет времени и желания возиться с продажей.
Дядя Ваня тоже соображал быстро. И раскручивал парня дальше:
— Зачем мне генератор? А вот нашим в блиндаже ой как сгодился бы! Да и китайская твоя старушка… Ты не хочешь подарить пикап друзьям отца? У тебя «мазда», помнится, — сказал как бы между прочим и тут же перевел стрелки. — Давай на твоем пикапе к бабушке подкатим. У моей колымаги движок троит. В какой кожаночке ты хлипкой! Вон уже носом хлюпаешь. Накинь мой бушлат. Там в кармане есть зимняя шапка.
Понятно, для кого дядя Ваня готовил маскарад. Камуфляжная куртка, шапка с лейблом-триколором. Вера Петровна была любимой учительницей по русскому языку и литературе. Бывшие ученики ее не забывали, несколько поколений до сих пор с ней переписывались.
Бабушка жила в частном доме, построенном ее отцом, еще до войны, после в нем родился отец Павлика. А внук (как наследник) там прописан и сегодня. Его пикап едва поместился в узеньком дворе.
Бабушка их встретила в высоком кресле, рядом стояли ходунки. Она продолжала вязать носок, и говорила с внуком, будто тот никуда не уезжал. Дядя Ваня, хмурый молчун, вдруг разговорился, не давал вставить слово.
— Вера Петровна с подругами вяжут к Новому году подарки нашим ребятам. Вот было бы славно, если бы Павлик отвез посылку в Лисичанск на своем грузовичке! Видели, Вера Петровна, какой пикап внук купил?
Бабушка глянула в окошко, кивнула равнодушно. Спросила, виделся ли Павлик с отцом. Дядя Ваня поспешил с ответом, дескать, отец и сын сейчас в разных подразделениях: Павлик при штабе сидит за компьютером, а Павлин эвакуирует раненых. А по телефону там общаться запрещено…
— Герои, — сказала бабушка без всякой окраски. — Горжусь.
За тридцать лет преподавания она привыкла говорить громко, внятно. Но сейчас речь звучала будто синтезированная на компьютере. Бабушку больше интересовало, успеет ли она довязать еще пару, хватит ли пряжи. Носки у нее получались разноцветными, поскольку она распускала старые свитера сына. Конечно, не так красиво, главное — ноги будут в тепле.
— Ты поел? — спросила бабушка. — Есть у нас чем-нибудь покормить?
— Сейчас приготовлю, — сказал дядя Ваня. — Только вряд ли Павлик захочет мою стряпню. Сейчас к маме поедет, она его вкусно покормит. Вера Петровна, он пока машину во дворе у нас оставит. Хорошо?
— Ты еще дома не был? Сразу сюда? Привет маме от меня передай.
Павлик не успел снять бушлат, как надо снова одеваться и обуваться. Дядя Ваня подталкивал тихонько к выходу. Не стоит внуку видеть, как тяжело бабушке подниматься с кресла, ковылять на ходунках до туалета…
Сам вышел провожать. Попытку Павлика что-то спросить зло оборвал:
— Все, что я сейчас болтал, забудь. Не хочешь ехать на Донбасс отца искать — дело барское. Тем более что зарубежные твои партнеры не оценят. Хотя там уже нет погранпунктов, отметки в паспорте не ставят… Твой батя вбил себе в башку: «Сын за отца не отвечает, но отец за сына…», — дядя Ваня отворил калитку. — Пусть хотя бы бабушка думает, что внук герой. А пикап, правда, оставь, на метро быстрее будет. Перед Новым годом пробки. Видишь те десятиэтажки? За ними вход на станцию «Авиастроительная».
* * *
Мать легла рано — завтра на работу. Сын сказал, что хочет встретиться с друзьями, заночует на квартире. В ту самую минуту позвонила хозяйка, легка на помине. Заявила: с Нового года повышает плату. Павлик поздравил старую мымру с наступающим. Заверил, что освободит квартиру завтра же.
А сегодня он сидит в пабе за столиком в углу. На огромном экране идет товарищеский матч хоккейных сборных России и Казахстана. Среди официанток и гостей не видно знакомых лиц.
Треха не пришел. И Павлик рад, что остался один. Никто не обращает внимания, как тихо слезинка, повиснув на усах, капнула в пиво. Просто и пошло. Он сейчас не лысеющий мэн, а кудрявый толстощекий Павлик, которому сказали, что у него больше нет папы.
Он редко звал его папой, чаще «фазой». Когда был мал, отец редко бывал дома: пахал до ночи, ухаживал за своей матушкой — бабушкой Павлика. Общение с сыном свелось к редким строчкам в Аське (ICQ), давно почившей компьютерной программе по обмену текстовыми сообщениями.
Павлин редко бывал так трезв и резок, спокоен и безжалостен к себе. Образ отца стоял перед глазами. Любил ли он своего папу? Честно говоря, не задумывался об этом. Павлик был плохим сыном, что скрывать.
Но теперь это не имело значения.
Вернувшись под утро к себе на квартиру, он набрал в «телеге» Марса. С поправкой на тихоокеанское время получалось не очень рано. Шеф внимательно выслушал, выразил соболезнования. Сразу перешел к делу:
— Треха вышел из игры, труханул пацанчик. У него один малолетка под Зеленодольском ящик на железной дороге поджег. Если расколется, то всех потянут… Скинул мне последние 86 страниц, сказал, мол, сам с ними расплатился, мы ему больше не должны. Летом он тебе больше сотни страниц передал. Они нам здорово сегодня пригодятся!
Насчет опасений по поводу Алевтины Борисовны успокоил:
— У меня все под контролем. Ты получил зарплату? И премию обещали к Новому году. В Казани я скоро стану токсичным, поэтому пришлось переоформить фирму. Будем надеяться, года два они подкормят нас, не сразу кинут… — И перед тем, как попрощаться, Шериф напомнил: — Пересекать границы «самопровозглашенных республик» тебе никак нельзя! Если всплывет, что ты им помогал, ни в одной стране не сможешь спокойно оставаться. Пикап отдай, а сам на самолет — и через Стамбул хоть в Европу, хоть в Азию. В Черногории, я помню, тебе понравилось, когда мы из Бари переправились на пароме в сербский Бар. Там дешево и русских полно.
Марс отвернулся от экрана, убедился, что никого из близких рядом нет.
— Теперь главное. Я на тебя рассчитываю, Павлин. Есть классная тема: Юра Куролесов за каждый коммент во ВКонтакте платит десять евро. Он готов взять нас на контракт. Найди его в Тбилиси, покажи свои страницы, скажи, что у меня столько же. И можешь без напряга иметь пару тысяч в месяц, попивать «хванчкару» и копить на домик в Монтенегро! Но в Казани никому ни слова. Павлин, мы с тобой на всю оставшуюся жизнь будем обеспечены и свободны!
V
«Мазду»-«трешку» Павлин перегнал к дяде Ване в гараж, предварительно выписал на его имя доверенность и вписал его фамилию в страховку. Но Сверчков сесть за руль иномарки отказался категорически:
— Да ни в жисть! Чтобы наши мужики меня засмеяли, у него, мол, третья буква набок!
Дядя Ваня доработал беспилотную платформу с учетом замечаний, которые успел ему с передовой сообщить Павлин. Связался с волонтерами из Подмосковья. Эксперты Кулибин-клуба отмечали преимущества «Сверчка» перед гусеничными тележками: робот на шести колесах передвигался куда увереннее — и в грязи реже застревал.
Сопровождать действующий образец в зону соприкосновения сам Сверчков не мог: он дал обещание другу, что не оставит его больную мать, что будет помогать, готовить и стирать. Вера Петровна категорически отказывалась от сиделок.
В военкомате дядя Ваня получил справку на анализ ДНК. Заодно успокоил Павлика: в мобилизационных списках тот даже не значился. Не служивших срочную они не призывали. Так что зря в Семее прятался.
Дядя Ваня закрепил свой беспилотник в кузове пикапа. Загрузил два мешка теплых носков — от бабушки и ее «молодой гвардии», пять ящиков окопных свечей и подарков. Так что до Москвы Павлик ехал под завязку.
Навигатор направил его на МКАД по многолепестковой развязке, увел с кольцевой на Калужское шоссе. Через пять минут Павлик был на месте. На парковке в Дубровке, напротив знаменитой «Коммунарки», где они условились встретиться, к нему подошли двое. Волонтер Мария говорила по телефону. Она передала трубку — и Павлик услышал голос дяди Вани:
— Доехал? Дальше Маша сделает, что нужно. Бумаги мои ей передай.
Мария взяла папку с документами на беспилотник. Ее водитель сел за руль пикапа, загнал его на подъемник в шиномонтаже. Местный автомастер вынес вердикт: задний мост еще походит, передние амортизаторы лучше заменить на тяги от «КамАЗа». До вечера будет готово.
Пикап оставили в автосервисе. Павлик пересел в Машину машину. Дорогой Мария объясняла, зачем надо добиваться статуса пропавшего без вести. Тогда они смогут завести карточку розыска, внести Павлина в базу данных ДНК. Задокументируют показания очевидца: где предположительно лежит боец. Точку геолокации внесут на интерактивную карту. Без всей этой волокиты комбат не сможет (и не хочет) факт гибели Павлина оформить официально, так как тело добровольца осталось «на том берегу»…
Павлик слушал, а сам думал о том, что пропавшим без вести вряд ли все это важно. И еще подумал, с чего вдруг такая красавица в меховом манто занялась «гуманитаркой». Точно не со скуки.
Водитель за полчаса долетел до Голохвастова. Перед крутым «крузером» сразу поднялся шлагбаум инфекционной клиники «Вороновское», которую в коронавирусном 2020 году построили за месяц, а в двадцать втором перепрофилировали. Медсестра проводила их в небольшой конференц-зал, сама пошла в палату за больным. Водитель установил на треногу кинокамеру, Маша разложила на столе снимки с осенними пейзажами. Это то самое место, где последний раз Павлина видел раненый с позывным Артист. Он передаст личные вещи Павлина, расскажет, как дело было…
Тот вошел в зал — и сразу кинулся к Маше обниматься. Она ему представила сына Павлина. Сказала, что сначала надо записать видео. Показала Артисту фотографии. Боец на камеру подтвердил: да, здесь, вот в этих кустах, они ждали Павлина. Тот добрался ползком, чтобы запустить перевернувшуюся тележку. Тут начался минометный обстрел…
— Польские бесшумные мины хуже всего, — сказал Артист в объектив.
Для записи это было лишнее. Маша остановила съемку. Она обещала встретиться с лечащим врачом, возможно, Артиста сегодня выпишут — и тот встретит Новый год со своими. Артист на радостях снова полез обниматься.
Водитель включил камеру, снял «обнимашки» с рук. Павлик про себя мысленно отметил: профессионально владеет камерой! Классный выйдет ролик для социальных сетей, да еще на фоне духоподъемного плаката.
— Наша Маша раз сказала, значит, выпишут, — радовался Артист, когда их оставили одних с Павликом. — Да у меня все зажило давно, месяц здесь валяюсь! Ты ведь Машу узнал? Дочь знаменитого нашего актера, и сама с детства в кино снималась… А поехала на Донбасс — тут же перестали приглашать. Сняли даже с утвержденных ролей, сволота киношная!
Павлик кивал, хотя известной артистки не узнал. Отечественных фильмов он давно не смотрит, больше сериалы в интернете, на английском, без перевода. В последнее время рыжая подруга подсадила его на корейские дорамы (формат японских мини-сериалов)…
Артист разглядывал парня и сокрушался: совсем не похож на своего героического отца. Внешне ничего общего. Признался: Павлин жизнь ему спас, буквально вывез на своем самоходном агрегате из-под огня.
— Я только Мушика на его тележку поднял… И нас накрыло. Мушик, не приходя в сознание… Каким чудом Павлин свою тачанку на трех колесах сумел запустить, это я плохо помню, он свой обезболивающий мне вколол. Привязал ремнями. И короткими рывками, пережидая прилеты, погнал по полю повозку со мной. Последнее, что он сказал на прощание, чтобы не забыли, как доеду, развернуть тачанку к нему, в обратный путь. Он хотел двухсотого Мушика еще вывезти, не хотел его там оставлять…
Вздохнул, перешел на короткие предложения с длинными паузами. Больше Павлин на связь не выходил. Платформа с Артистом остановилась в десяти метрах от наших. Команд от оператора она больше не получала.
— Белогоровку мы удержали бы! Пришел приказ отступать, окопаться на другом берегу Северского Донца. В радиоперехватах мы слышали английскую речь, понятно, кто командовал контрнаступом. Ночью успели мирных вывести с поселка, вместе с ними и меня вывезли в Старобельск.
О себе Артист успел сказать немного. Окончил Казанское театральное училище. Поработал в разных краях. Перешел в Ворошиловградский театр вместе с женой (она была местная), когда город снова, в третий раз переименовали в Луганск. Украинская труппа отделилась, объявив себя независимой, «музично-драматичной».
— В блиндаже, в темноте, под обстрелами не поспишь. С твоим батей мы грелись спина к спине, у нас много было общих тем… Я запил, развелся, дочки больше не видал. А вот Павлин ни семьи, ни престарелой матушки не бросил! Да что я тебе рассказываю, ты лучше знаешь родного отца. Какие он стихи писал! Я музыку к некоторым подобрал, мы с ним вместе пели. Такого товарища точно у меня никогда не будет… Я блокнот в госпиталь взял, другие его вещички по мелочи. Как знал, что будет кому передать, — Артист помолчал, снова ожил. — Со студийными записями песен наша Маша обещала договориться, она стихи Павлина любила… Вообще она у нас в батальоне как сестрица Аленушка и триста тридцать три богатыря!
Водитель пришел за Павликом. Обрадовал Артиста: с вещами на выход!
— Врач выписку готовит, не забудь печать в регистратуре поставить.
Павлик немного поплыл. Старался поспевать за водителем, но шел на шаг сзади. Щеки обжигал морозный ветер. В груди жгло сильнее. Он не знал, что стыд бывает таким сильным, болезненным, почти непереносимым.
В машине Маша уступила Павлику переднее место. Сама села сзади с Артистом, они всю дорогу проговорили. Вспомнили Мушика. Настоящий был мужик: БК таскал за двоих. Батоно, наводчик, каждый день вспоминает своего помощника по минометному расчету, молится о нем на грузинском…
Вспоминали Павлина. Маша рассказала, какой они снимут клип. Ведь уже есть компьютерные программы, которые могут «воскресить» человека на экране, в точности воспроизвести его голос. Об этом она говорила явно с посылом Павлику. Но его к разговору не приглашала. И он был этому рад.
В Коммунарке водитель повел его в автосервис, предложил подписать договор. По дороге объяснил:
— Если не передумали подарить пикап в батальон… Мы подпишем договор, как покупку. Там и цена проставлена, нужна подпись, что деньги продавец автотранспортного средства получил. Само собой, это только на бумаге. Так быстрее оформить отчетность. И вам не придется «светиться», если опять за границу собираетесь… Устраивает такой вариант?
Павлик был согласен, лишь бы скорее все закончилось. Пикап стоял на выходе из автосервиса, на водительской двери появилась цветная наклейка: павлин с распущенным хвостом, в каждое перо вписаны буквы: «П-а-в-л-и-N», — таким образом, чтобы последняя буква читалась как литера Z.
Под птицей подписан девиз: «Держим хвост пистолетом!»
Павлик помнил эту поговорку с детства.
Отец произносил ее вместо тоста.
Артист, когда увидел картинку на двери, чуть не прослезился:
— Такой шеврон твой батя мечтал себе заказать. Не успел. — Он хотел обнять парня, но только ткнулся неловко в плечо. — Ладно, давай, старик! Привет нашей бабушке, Вере Петровне.
Маша подошла прощаться. Руки не подала. Показала глазами:
— На метро — туда, налево. Станция «Ольховая». А у нас много дел… Ты ждешь, что я скажу тебе «спасибо»? Скажи спасибо, что я тебя не размазала по стенке, когда увидела, — взглянула на новенькую наклейку. — Позывной твоего отца… я ему в глаза сказала, что мне не нравится. Потому что сын его — бздун и ухилянт. Павлин за такие слова мне сразу в морду дал! Нет, я увернулась, конечно. Но зауважала. А тебе скажу: какой ты Павлин? Петух ощипанный. Не стоишь ты такого отца. Ну, что стоишь? Хиляй, хиляк! Или рискнешь ответить? Смотри, я в школе тайским боксом занималась.
Она смеялась ему в лицо. Павлик отвернулся и пошел в сторону метро…
* * *
Прошло два года. Павел помогал волонтерам. Вместо Черногории уехал в Белгород, занялся компьютерным учетом по «гуманитарке». Освоил нейросети, записывал песни на стихи отца… Ах, как хотелось бы закончить наш рассказ таким эпилогом! Увы, реальная жизнь не такая мармеладная.
Павлик вышел из метро на Арбате и растворился в ослепительном свете новогодней феерии… Что было с ним дальше, мы не знаем. Да и не все ли равно? Кому он интересен…
Наша история о другом Павлине.
Вера Петровна в конце зимы не пережила третий инсульт. Она так и не узнала, что случилось с ее сыном…
Артист погиб под Белогоровкой. В двадцать третьем году на фронте появилось много натовских дронов, нашим на передке РЭБов не хватало. А мадяры кошмарили, высунуться из окопов не давали.
Артист попробовал. Одну птичку даже сбил короткой очередью.
Бои в излучине Северского Донца шли больше года.
Останков Павлина так и не нашли.
Остались его стихи. Не так много. Но это немало.
Хорошие стихи или плохие, не принципиально. При любом раскладе, судить об этом — не нам, смертным.
* Компания Meta, которой принадлежит мессенджер WhatsApp, признана в РФ экстремистской организацией.
Александр Геннадьевич Воронин родился в 1958 году в городе Куйбышеве (Самаре). Окончил Казанское театральное училище, Литературный институт им. А.М. Горького. Как драматург поставил пьесу «Четыре вечера и одно утро», драму «Прикосновение к войне». Автор книг «Драма диасизма», «Монарх — монах», «Невидимки», «Кинг книг», «Трилогия тризн» (о жизни и творчестве казанских писателей конца ХХ века Р. Кутуя, Д. Валеева, В. Мустафина). Лауреат ряда литературных премий. Председатель Казанского представительства Союза российских писателей. Заслуженный работник культуры Республики Татарстан.
