Один на один с этой долгой зимой
- 17.06.2026
ГЕРОЮ
Много туч собралось над страной —
Разминуться не вышло с войной.
Много бед опустилось на плечи…
Не спасут разговоры и речи.
И тогда ты встаешь во весь рост,
Весь — от мозга костей и до звезд —
За Россию! За правду народа!
В этом воля твоя и свобода!
В этом сила твоя и твой дар!
Это ты взял вчера Часов Яр!
Это ты нас к победам ведешь.
Это ты все, что надо, возьмешь!
* * *
Месяц тонет в облаках,
Поле прячется в стогах.
Мы идем тропинкой узкой —
Я тону в твоих глазах…
Н. Иванова
Родная ты моя, и я тонул
в твоих глазах, и в волосах, в ладонях…
Я это нынче в памяти вернул —
на склоне лет, на безмятежном склоне.
Оно со мной, то время, но оно
теперь не нам принадлежит, а небу.
И все, что было, — в вечности давно.
А нужно ли нам это на потребу?
Земного там не нужно ничего.
Не нужно ни для рая, ни для ада…
Хотя, быть может, что изо всего,
всего земного,
это лишь и надо.
ОСЕННИЙ СНЕГ
Памяти Г.Ф.
В избе горячей глиной пахнет печка.
Я у окна сижу, дымится чай.
В окне — береза, голая, как свечка,
Летят снежинки как бы невзначай…
Пойду к реке. Летят снежинки в воду
И тают в темной, будто ночь, воде…
На кочки падают, на мост и на колоду…
В осоке снег — как в рыжей бороде.
Летят снежинки, словно наши годы.
Шел редкий снег, теперь пошел стеной.
И веет, веет таинством свободы —
Освобожденьем от судьбы земной.
* * *
Опять хотят убить Россию…
Опять немецкие полки
пойдут упорно и спесиво
вонзать в нас острые штыки,
взрывать и жечь…
Вам показалось,
что мы теперь уже слабы.
Вам это только показалось,
и вам не изменить судьбы.
Да, будут новые погосты.
И дети будут слезы лить…
Судьба у вас — идти нах Остен,
Судьба у нас — вас победить.
Как хороша определенность,
а то все ложь и болтовня…
Определенность рушит сонность,
и наступает непреклонность —
такая русская броня.
БЛАГОВЕСТИЕ
Туман плывет. Клубится между избами.
Туман сырой и вкрадчивый такой…
Наверно, сыро в гнездах под карнизами.
Туман широкой движется рекой.
Река тумана заполняет улицу —
И тонут в ней деревья и дворы.
Петух в тумане бегает, волнуется,
Тревожно пес глядит из конуры.
Кругом все стало наглухо туманное —
Исчез из вида дальний, ближний план.
И мне представилось виденье странное —
А вдруг это особенный туман?
Вселенского тумана акватория
Покроет землю всю — все и везде,
И навсегда… И кончится история.
Что станет с нами? Кто мы будем? Где?
Вдруг вот сейчас летят в тумане ангелы,
И будет — что предсказано давно…
А на столе моем лежит Евангелие —
И ждет, и ждет Пришествия оно.
* * *
Один на один с этой долгой зимой.
Один на один с непроглядною тьмой.
А где моя радость, любовь и жена?
Немного бы выпили с нею вина.
И поговорили про это, про то…
Сыграли бы в шашки, а может, в лото…
Она далеко — где божественный свет!
Она мне порой посылает привет.
Он редко доходит сюда, до земли…
Теряется где-то в небесной дали.
Три года уже без тебя я вдовец,
но верю в бессмертие наших сердец.
И это спасает, и можно терпеть —
и с вьюгой на пару свистеть или петь…
И это спасает, и это ведет…
В любую метель
и в любой гололед…
* * *
Если молодым умру,
Значит так и надо.
Будет так же поутру
Тихая прохлада…
Бог знает что мы в молодости пишем…
Я молодым не умер, слава Богу.
И верю, что дано мне было свыше
пройти довольно длинную дорогу.
Всего увидел много, пережил
и радости, и счастье, и утраты…
Уже привычно мне среди могил
ходить по кладбищам
и всматриваться в даты.
Все дни мои у Господа в горсти…
Их не продлить ни за какую плату.
Спасибо, Господи! За грешное прости.
Назначишь Ты
мою вторую дату.
* * *
Вот с этим человеком я расстанусь,
который Я и старый, и земной…
Я без него до времени останусь,
не зная, дальше будет что со мной.
Я полечу молекулой Вселенной.
Куда, зачем — узнаю лишь потом.
А он останется в могиле бренной,
где у него родное все кругом.
* * *
Дроноводы зарубили «Абрамс».
Он стоит калекою калека.
Ветер выдувает из пробоин
невесомый пепел человека.
ПОЭТЫ
Много книг, да поэтов не много.
Отойдет только время назад —
Кто-то взглянет пронзительно, строго,
И поблекнет весь этот парад.
Из томов засияют странички,
Из страниц соберутся тома,
И на строгой на той перекличке
Голосов будет мало весьма.
Так зачем свои божии искры
Рассыпает повсюду Творец?
Так зачем для дерзанья и риска
Выбирает так много сердец?
Неужели не знает, как больно
Сознавать в середине пути,
Что дерзаний одних не довольно,
Чтоб достойный успех обрести?
Сколько нас у подножья блуждает —
Нищих духом, убогих, больных, —
Каждый бьется, себя утруждая,
Чтобы выше подняться иных.
Тут закон, видно, тот же — издревний,
И нелепо искать в нем изъян.
Ради нескольких новых деревьев
Упадают мильоны семян.
Подхватил ветер искры и бросил,
И пошли по дорогам земли
Толпы новых поэтов — и просят,
Чтобы им небеса помогли.
* * *
Алмазные снега засыпали столицу.
Так редко здесь алмазные снега.
Мерцает снег, искрится, серебрится!
Сугробы снежные и снежные стога…
Как дышится привольно! Словно в поле.
В Москву пришла забытая зима —
Наш русский снег столетьями намолен,
Он засыпает парки и дома…
Алмазный снег лучится и сверкает.
Клюют синицы семечки в окне.
И мысль вдруг ниоткуда возникает,
Что надо, надо побеждать в войне!
* * *
Детишки играют в игрушки.
На город нацелены пушки.
Ракеты стоят наготове.
У войска нахмурены брови.
Враг будет повержен, конечно.
Враг будет, конечно, разбит.
Но в этой победе потешной
Никто ведь не будет убит.
Все трупы — конечно, не трупы.
Все слезы — конечно, не слезы.
Все живы, все живы и живы,
Хоть тысячу раз убивай…
А там, где уже не игрушки,
Там ушки держи на макушке.
От пульки ничтожной и малой
Там снег вдруг становится алый.
Геннадий Викторович Иванов родился в 1950 году в городе Бежецке Тверской области. Служил в армии, работал в районной газете. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького. Автор десяти книг стихов. Написал три книги очерков о своей малой родине «Знаменитые и известные бежечане». Лауреат нескольких литературных премий, в том числе — им. Ф. Тютчева, В. Шишкова, М. Салтыкова-Щедрина и др. Первый заместитель Ответственного секретаря Союза писателей России. Живет в Москве.
