«Молю иконочку зашитую…»

Татьяна де Вриз

 

* * *

Отцветает синяя фиалка

Безоглядной юности моей.

Погадай мне, бедная гадалка,

Душу обещаньем обогрей.

Как на берег ласковой волною

Выплесни былое напоказ,

Чтобы пронеслось передо мною

Все, что сталось, словно в первый раз.

Чтобы сонм несбывшихся желаний

Растревожил память поутру,

Погадай, цыганка, погадай мне

Линиями ливня на ветру.

Где дорога дальняя, быть может,

Где слепая зависть за спиной.

Знаешь, чем-то мы с тобой похожи

Этой беспредельною тоской.

Мне бы босиком по диким балкам

Дошагать до сказочных морей…

Погадай мне, бедная гадалка,

Душу обещаньем обогрей!

 

РИСУНОК НА АСФАЛЬТЕ

 

Мальчишка смуглолиц был и поджар,

Он на асфальте рисовал мелками —

И яркими, нездешними цветами

Расцвел у дома серый тротуар.

 

А за углом — шумит морской прибой.

И вот из-под мелка выходит контур

Большого корабля на горизонте

И цвет волны — зелено-голубой.

 

Тут мимо пробежала, хохоча,

Девчонок местных маленькая стайка;

Мальчишке улыбнулась без утайки

Одна, коснувшись смуглого плеча.

 

Отвлекшись от морей и океанов,

Мальчишка загляделся на подруг —

И на асфальте появилось вдруг

Девчоночье лицо среди тюльпанов.

 

ВАСИЛЕЧКИ-ВАСИЛЬКИ

 

Спит станица, отгорожена

От нескошенных полей

Ровной лентою дорожною,

Чередою тополей.

Все здесь новое, добротное.

Помнят только старики

Степь да детство быстролетное,

Василечки-васильки.

За отарами кудрявыми отступала старина,

За распаханными травами исчезала целина.

Годы падали в безвременье…

Как теперь вы далеки,

Шлях чумацкий, степи древние,

Василечки-васильки.

г. Белгород

 

Владимир Гетманов

 

РЫБАЦКАЯ АРКТИКА

 

От того, что весь мир на ладони,

Пусть мятутся буранные кони.

Напрягая завьюженный скит

В синий сумрак поземка скользит.

И пурга словно гул подземелья

День, окутанный белой метелью,

Пронесла вдоль залива в туман.

И, страдая от ветреных ран,

Выплыл парус холщовый во мраке.

День стуженый спешит на каяке

Покорить почерневший буран.

Ночью темной пропой, ветер струнный,

Песни севера в вихре пурги,

Пеленою закрывшись безлунной,

Где в полшаге не видно ни зги.

И обрывками хлещущих фраз

Ветер с моря доносит до нас

Рокот бешенный плачущих волн.

И по волнам ныряющий челн

Пропадает — вслед пенному следу.

И на гребне он славит победу.

И летит снова вниз свысока.

Парус хлопьями рвет облака,

Вылетая из пенистых вод.

Он, казалось, сорвет небосвод.

Шторм стихает, природой приручен.

И под скрежет и стуки уключин,

В землю носом зарылся баркас.

Волны бросили бешеный пляс

И, смирясь, отпустив на свободу

Челн, прошедший сквозь бурные воды,

Плещут мерно, уже не спеша,

Берег, пристань встречает душа.

г. Москва

 

Валерий Голев

 

БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ

 

Я сейчас не в блиндаже,

А в норе звериной.

Прет фашист на кураже

Массой и машиной.

 

Минные поля гудят

Взрывами гнетущими.

Дроны с небушка следят

Даже за ползущими.

 

В норку, уж теперь мою,

Лезут кошки в страхе.

Им не выдюжить в бою

Против грозной «птахи».

 

Мурки тычутся в «броню»,

Лезут за защитою.

И о них теперь молю

Иконочку зашитую.

 

Кошкины ко мне следы —

Как пунктир на карте.

Коптер хищником следит

И сигналит «арте»1.

 

Бьют стволы врагов по нам

Натовским калибром.

Я читаю рэп котам

И молюсь верлибром.

 

Вражеский запал иссяк —

Мы и нынче сдюжили!

Живы! Это — не пустяк!

Можно и поужинать!

 

В блиндаже бойцам сказал,

Как в норе ютился,

Как стихи котам читал

И за них молился.

 

«Батя» — опытный солдат,

Он со мной обнялся,

И сказал: «Спасибо, брат,

Что живой остался!

 

Утром нам с тобою — в бой!

Ты, в пылу азарта,

Постарайся, дорогой,

Не погибнуть завтра!

 

Верь в победу горячо!

Выживем — и точка!

Чтоб жена тебе еще

Родила сыночка!»

 

АКВАРЕЛЬ МОКРЫМ ПО МОКРОМУ

 

На скользкую дорогу вступил продрогший дождь.

По мокрому проспекту ты вместе с ним идешь.

В хрустальном мире капель жизнь города видна.

И сверху, снизу — всюду — вода, вода, вода…

 

Она — в неоне света, она — во тьме ночи.

А дождь по звонким крышам без устали стучит.

Мазки его прозрачно вплетаются в туман.

И городские формы — иллюзия, обман…

 

А реки и каналы в гранитных берегах

Текут, бегут на мощных, на водяных ногах.

И волны многослойно толкутся тут и там.

В них шелк и атмосферность смешались пополам…

 

На набережной влажной — неясный силуэт:

Фонтаном многозвучным стихи кричит поэт.

И город удивленно взирает на дуэль:

Поэзия бывает такой, как акварель!

 

АКВАРЕЛЬ СУХИМ ПО СУХОМУ

 

Сухая сельская дорога, в жаре уснувшие поля…

И ветер веет понемногу… Плюются пухом тополя…

Дрожит прозрачный воздух душный, за горизонт стремится стечь.

И льется, заполняя Землю, жары томительная речь…

 

Суха воздушная бумага, суха скупой природы кисть.

И плавится асфальт в округе, желтеет прежде срока лист…

Мазки на первом плане четки, как будто график рисовал.

В изнеможении глубоком стада устроили привал.

 

Картинка краской однослойна; без наложений, перекрытий.

Художник изнемог от зноя, его пейзажи — без открытий.

Воды алкает живописец, и кисти грезится купель.

Натурщица-природа стонет, и влаги жаждет акварель…

 

* * *

Настоящая жизнь

дороже кажущейся чести,

настоящая честь

дороже кажущейся жизни.

Настоящее

Лучше кажущегося.

 

* * *

Мы простили.

Но нами прощенные

нас не простили.

За то, что они

виноваты

пред нами.

г. Чебоксары

 

Алена Журавская

 

* * *

                        Моему сыну, без вести 2 года…

В воскресный час, когда ты уходил,

Ты слов прощальных словно побоялся.

Свое «люблю» в молчанье затаил,

Чтоб я не плакала, когда ты улыбался…

Ушел легко, на плечи взяв рюкзак,

Не глянул вспять — берег меня от боли.

А в горле рос несказанный комок,

И сердце замирало, зная горе.

Теперь мой день — как серый длинный плен,

Где каждый час наполнен лишь тобою.

Я не живу. Среди холодных стен

Я тоже умерла с тем страшным боем.

Ты — «без вести»… А значит, где-то есть?

А значит, может, дышишь этим утром?

Но тишина — единственная весть,

И время осыпается как будто…

Я просыпаюсь с именем твоим,

И с ним же ухожу в ночные тени.

Весь этот мир — лишь призрачный, как дым.

И пред тобой склонюсь я на колени.

Мне кажется, ты выйдешь из угла,

Поправишь челку жестом, как бывало…

Я часть души с тобой тогда сожгла,

И жизни без тебя во мне не стало.

Пусть не найти тропинки и креста,

Пусть ты затерян в выжженном просторе —

Моя любовь чиста и высока,

Она сильнее, чем любое горе.

Я буду ждать до самого конца,

Пока дыхание в груди прервется.

В чертах родного встречного лица

Твой тихий взгляд мне снова улыбнется.

Мы встретимся. Не здесь, так в небесах,

Где нет войны, молчанья и разлуки.

Я принесу покой в своих слезах

И снова обниму родные руки.

г. Воронеж

 

Михаил Кузовков

 

* * *

Синяя птица, радости птица…

Часто под старость детство нам снится.

Летние ливни, вода на ресницах

Так и искрится, так и искрится.

Листья березы, зеленые шмели,

С ветром играя, взлететь захотели.

Но захлебнулись в холодной купели

И облетели, и облетели…

Рощи уснули, скворцы улетели,

Зябнут зверушки в холодной постели.

Ломится в окна ветер с метелью,

Но мы душою все в том же апреле.

 

* * *

Матери

Далеко сейчас от дома,

Но хожу с тобою рядом

По тропинке по знакомой,

Занесенной снегопадом.

Не подать ни звук, ни слово.

Я с тобой до поздней ночи

В скромной маленькой столовой

Гуляшом кормлю рабочих.

И смотрю с тоской и мукой

На следы нелегкой жизни,

На израненные руки,

На глубокие морщины.

А вечернею порою

Я с тобой, и тоже слышу,

Как по трубам ветер воет,

Крупный дождь стучит по крыше.

г. Воронеж

 

Сергей Лущан

 

АИСТЫ

 

Аисты — вестники наши —

В Суджу вернулись весной.

Новость для бабушки Маши

Воин доставит домой.

 

Крупы, консервы, купаты

В «серую зону» несет.

Прямо до низенькой хаты

Гостем по форме идет.

 

Только пешком и с двустволкой —

Дроны ведь всюду жужжат.

Пулей, как в небо иголкой!

Дробью б стрелял автомат.

 

Почки на ветках проснулись,

Теплым задался апрель.

Аисты в Суджу вернулись.

Мажет весна акварель.

 

Бабушка молится Богу.

Воин уже у двери.

Громко стучит по порогу:

«Бабушка, дверь отопри!

 

Здравствуйте, бабушка Маша!

Аисты в Судже опять.

В сумке вот вкусная каша.

Надо ль воды натаскать?»

г. Воронеж

 

Ирина Милорадова

 

В память Святой блаженной

Ксении Петербуржской

Шаг за шагом по тропке ступая,

Громкий крик издавая в душе,

Мати Ксения, тяжко вздыхая,

Шла босая по мерзлой земле.

 

Километры пути за плечами,

Ноги, сбитые в кровь. Не до них.

Все шагала она с кирпичами,

Заглушая молитвою крик.

 

Сколько вынести бед ей предстало,

Все нам знать это не суждено.

Шла к заветному храму святая,

Молча шла в одеянье чужом.

 

Истерзав свои девичьи руки,

По дороге наряд истрепав,

Отдав Богу судьбу на поруки,

Ему душу при жизни отдав.

 

Пройдут годы, промчатся столетья,

Но ее не померкнут следы,

Ее образ — зимой в платье летнем —

И святой ее жизни труды.

Воронежская область