* * *

Осинник постарел за две недели.

К опушке жмется лысая тропа.

Плащи сырые облака надели,

Приход поры холодной торопя.

Вдали холмов скукожились откосы,

Свинцовой лентой катится река.

И ветер дует медленно на росы,

Их каплями считая кипятка.

Исписана вороньими следами

Дождинками исклеванная пыль.

Тепло уже не бродит над садами:

Ушел на юг его последний пыл.

Траву местами изъязвила глина,

В нее вползая поступью немой.

Стального неба хмурая махина

Тревожно наклонилась надо мной.

Надежду потеряли на спасенье

Листвы сухой последние часы.

Я отбиваюсь от хандры осенней,

Как будто от назойливой осы…

 

МАТЕРИ

 

Тучи трутся о горные пики,

С кашля гром переходит на рык.

Вкус дождя я, как вкус земляники,

Торопливо кладу на язык.

Вот отпляшут холодные капли

Звонкий танец на мокрой тропе,

Молний огненных съежатся сабли,

И тогда я приеду к тебе.

Я приеду, гонимый виною,

Запоздалой, но долгой и злой.

И увяжется память за мною,

Чтоб колоть меня боли иглой.

И, пройдя расстояний немало,

И, дороги теряя во мгле,

Я почую душою усталой

Твой последний приют на Земле.

И меня повстречает с укором,

Осуждая мирские дела,

Огороженный скорбным забором

Сиротливый участок села.

И в содружестве с высью седою,

И от имени вечности всей

Ты взгрустнешь одинокой звездою

Надо мной и могилой своей…

 

* * *

Полночной порою от спящего мира

Меня без труда отрывает тетрадь.

И с места в карьер вдохновенья секира

Унынье мое начинает карать.

Бессонница, как шаловливая птица,

На кончике ручки сидит и поет.

Приходит надежда — моя чаровница —

И мысли мои снаряжает в полет.

Цвет ночи становится пепельно-серым,

Туман предрассветный походит на дым.

И солнце в окно мое смотрится первым,

А утро рутинное — только вторым…

 

ВОСПОМИНАНИЕ ИЗ ДЕТСТВА

 

Играет ветер с тусклою рекою,

И гладь ее морщинит стылой рябью.

Туман осенний машет мне рукою,

А яровые зерна грезят зябью.

В саду отца, с листвой теряя узы,

Не может не всплакнуть любая ветка.

Но золотом отборной кукурузы

Наполнена семейная сапетка.

Пускай застряла в горле неба комом

Охапка туч, увитая печалью:

Мне дождь, идущий над родимым домом,

Милее ведра над далекой далью…

 

* * *

Ночной реки холодное мерцанье

Зовет меня, и я к нему привык.

Рос тишина и слов моих молчанье

Для сердца и травы — один язык.

Приходит ветер — друг моих скитаний,

Чтоб стричь своим дыханьем пестрый лес.

И зерна звезд, и корм воспоминаний —

Одна еда для дум и для небес.

Как ртутный шар, скользит по поднебесью

Луна, залив сияньем ширь полей.

И вновь поют одну и ту же песню

Моя душа и стая журавлей…

 

* * *

Осенний серый свет. Тепло ушло, а холод

Еще не подступил, но воздух свеж и чист.

Я жив еще, хотя невесел и немолод,

Как жмущийся к ногам сухой кленовый лист.

По фабуле судьбы готовиться пора мне

Душою вознестись в божественную высь.

Хочу оставить след хоть вмятиной на камне,

Чтоб вспомнить обо мне могла людская мысль.

И все ж от новых дней я жду добра и блага,

И честной прямизны от будущих дорог,

Покамест под моим пером скрипит бумага,

Как простодушный страж моих печальных строк…

 

* * *

Летний день отступает неспешно,

Чтобы влиться в багровый закат.

C наступающей ночью кромешной

Приближается мыслей накат,

Шустрой памятью созванных сходок

Я чураюсь под окрики лет:

В недрах чисел потерь и находок

Все равно равновесия нет.

Жизни странностей горькая сладость

Для меня не иссякла пока:

Я грущу — и печалится радость,

Веселюсь — и смеется тоска…

 

* * *

Иду я в ночь по парковой аллее

Под тайным наблюденьем синих звезд.

Весенний ветер дует все сильнее,

Чтоб растревожить равнодушье верст.

Я тихо к иве подхожу плакучей

И сердцем чую дрожь ее ветвей.

А память укоризненною тучей

Гремит и льется над душой моей.

Я не ищу ни капли утешенья

В разливе света тусклых фонарей.

И, как ежи, колючие мгновенья

К печали не становятся добрей.

Надрыв я слышу в песне вдохновенной,

Мне ест глаза чадящих мыслей дым:

Отец и мать ушли за край Вселенной,

Снабдив меня сиротством пожилым…

 

* * *

Дождь проливной по окну барабанит игриво,

Строфы стихов на бумаге выводит рука.

Капля за каплей бежит по окну торопливо,

И по бумаге спешит за строкою строка.

Хлещет поток моих мыслей, как ливень горячий,

Жаром своим обжигая бумажный квадрат.

Капли дождя, как слова, говорливы и зрячи,

Слов вереницы, как будто дождинки, дрожат.

Капли и мысли устроили два хоровода…

В бешеном ритме дождя разобраться бы мне:

То ли в сознанье моем родилась непогода,

То ли душа моя бьется в слезах на окне…

 

* * *

Пленяет голову мою

Упрямых дум горячий ворох.

Душой я там — в родном краю,

А плотью здесь — в чужих просторах.

Хоть я в кругу забот и мук

Не жду хорошего от жизни,

Но сердца каждый новый стук

Считаю вестью от Отчизны…

 

* * *

В весенний день, когда кругом

Галдят болтливые сороки

И в думах вызревают строки,

Гадаю я всегда о том,

В каком же веке, в миг какой

Мир станет совести оплотом,

Где правда будет полиглотом,

А ложь — глухонемой каргой…

 

* * *

Живешь ты, злясь на первые морщины,

С висками в серебре и я живу.

И наших душ высокие вершины

Из года в год теряют синеву.

Счастливых дней недолговечна милость,

И часто рвется радости мотив.

Движенье слов меж нами прекратилось,

Молчащей муке место уступив…

 


Ильман Мовсурович Юсупов родился в 1951 году в Казахстане. Окончил исторический факультет Ленинградского государственного университета. Долгое время жил и работал в Чеченской Республике и Азербайджане. В настоящее время проживает в Швеции. Автор пятнадцати книг стихов на чеченском, русском, шведском и грузинском языках. В последнее время публиковался в художественно-литературных журналах «Слово/Word», «День и ночь», «Север». Член Союза писателей России, член Союза писателей Швеции.