Календарь от Бога
- 17.11.2026
* * *
За сто лет до моего рожденья
Точно так же плыли облака.
И вишневых омутов круженье
Затевала сонная река.
И дубы, тогда еще младенцы,
В час ночной — а может, поутру —
Отбивали звонкие коленца
На совсем не легоньком ветру.
И деревни кутались в сугробы.
И, на сердце руку положа,
Сторожа в церквах смотрели в оба,
Православной верой дорожа.
* * *
Как лосося на нерест, нас тянет к родимым местам —
Прикоснуться, припасть, замереть на руинах холодных.
Наяву и во сне мы тоскуем по древним холстам
Бесконечных полей и пейзажей, сегодня немодных.
Так устроена жизнь: улетев из родительских гнезд,
Мы на годы порой забываем маршруты обратно.
Даже если тебе удалось дотянуться до звезд,
Все равно вспоминать о событиях детства приятно.
И не надо стыдиться, что ты появился на свет
Не в столичном роддоме, а в богом забытой больнице.
На руках фельдшерицы, дававшей подруге совет,
Ты впервые увидел славянские русские лица.
Ты вошел в этот мир не под рев паровозных гудков,
А под пение трав или пляску отчаянной вьюги.
Ты озоном дышал до своих совершенных годков,
Оттого и сложился стоический, статный, упругий.
Ты родных хоронил и друзей неподкупных не раз.
Но однажды, собравшись, за счастьем уехал далече.
Ты надолго забыл вековой материнский наказ,
А теперь вот стоишь над могилой, ссутуливши плечи.
Сколько песен не пой, только душу порвешь на куски —
Твоему уголку приговор приведен в исполненье.
Значит, век доживать свой придется в приливах тоски,
Неуемную жизнь принимая во всех проявленьях.
Но запомни: покуда звучит в уголке твоем речь —
Без акцента и мути приправленный юмором говор, —
Может быть, еще можно продлить, заручиться, сберечь
Твою малую родину. Это ведь ты — ее донор.
ЧЕРНОЗЕМ
Вывозили чернозем с полей
Немцы. Эшелонами. В Германию.
Что на свете быть могло подлей
Людоедской — их величья — мании?
Угоняли, радуясь, в полон
На работу каторжную, вечную
Молодежь. И стон, вселенский стон
Накрывал Отчизну бесконечную.
Мир, как будто в средние века,
Погрузился в пламя инквизиции.
Он щелчком взведенного курка
Стал, на много лет забыв традиции.
Мы побили их, но что с того?
Многое из памятного предано.
И бойцы — не все до одного —
Дорогой земле навеки преданы.
Пусть же нам, сегодняшним, вернут
Русскую, украденную, черную
Землю. Пусть оракулы не лгут —
Мантру не озвучивают вздорную.
Вот тогда, быть может, мы вздохнем,
Запоздало празднуя возмездие…
Забирали ведь не чернозем —
Малых родин русские созвездия.
* * *
Четыре сезона — Евангелье Божье —
От Марка, Матфея, Луки, Иоанна.
Стою, замерев, у земного подножья.
Пою вдохновенно планете осанну.
Сменяются дни, как в подойнике струи.
Звенят, растворяясь в неистовой пене.
И каждый сезон эксклюзивно ликует
Подобно актеру — герою на сцене.
Хотя их границы немного условны —
Размыты, и стерты, и непостоянны.
Они убедительны и непреклонны.
И волей Создателя все осиянны.
Четыре сезона — не стороны света —
Мне напоминают загадочный свиток,
Где в злой череде аномалий планеты
Они для вселенной почти пережиток.
Но как мне прожить без пурги, без цветенья,
Без роскоши лета, дерев позолоты?
Четыре сезона — судьбы обретенье
Для каждого, кто не боится работы…
* * *
Деревень штрафные роты,
Сел штрафные батальоны…
Все мы вышли из босоты —
Разночинцев миллионы.
Из бескрайних русских весей,
Непридуманных, реальных,
Где проселок каждый весил
Больше съездов эпохальных.
Я бы в камне высечь смело
Мог один все эти строфы,
Чтоб кому-то стало дело
До российских сел Голгофы.
Не жилища с карт исчезли —
Стерты души предков наших.
Опрокинутых, как кегли,
В мире не было их краше.
Только в словаре Ефрона
И других бесценных книгах
Ты отыщешь легионы
Их названий — жизни миги.
* * *
Паспорта и визы не для птиц,
Как бы все банально ни звучало.
Только на условности границ
Поведенье их не отвечало.
Над горами тридевятых царств,
Под дождями сотен Лукоморий
Преодолевают пик мытарств
Не выпускники консерваторий.
Им вернуться суждено не всем —
От беды никто на застрахован.
Только клин, на радость всем, не нем
И, конечно, не запатентован.
Этот строй — неписанный закон,
Что нельзя нарушить своевольно.
С четырех обветренных сторон
Журавлям порой бывает больно.
Их язык — проверено — везде,
На любых широтах всем приятен.
Будь ты даже в небе, в борозде,
Не отыщешь в кличе белых пятен.
Сколько песен им посвящено!
Как бы сильно птицы удивились,
Если б знали, что давным-давно
Для людей в легенды превратились.
Просто в мире вечных аксиом,
Скучных мифов, древних постулатов
Журавли понятным языком
Объясняют жизни суть — крылато.
* * *
Заря присела на шпагат,
Как балерина на разминке.
Обзор уменьшив во сто крат
В его закатной половинке.
Созвездий фонари взошли
Над бездной вечной полусферы.
И протрубили журавли
На озими без всякой меры.
И стало тихо так вокруг,
Что слышалось сердцебиенье.
Как будто бы замкнулся круг
Земной — до смерти за мгновенье.
* * *
Душа вселяется без ордера,
По указанию Создателя,
Не требуя за это ордена —
И без попутчика-приятеля.
Порою дружит с телом немощным,
Но чаще — с бодрым и отчаянным.
То забывается на всенощной,
То отрекается нечаянно.
Есть возраст у нее по паспорту.
Но дата спрятана конечная.
Уходит в небо не по рапорту,
Пути осваивая Млечные.
И, очередь другую выстояв,
Чтоб получить благословение,
Опять вселяется без выстрела
В сосуд какого-нибудь гения.
* * *
При рожденье календарь от Бога
Мне вручили ангелы его:
«Пусть висит у самого порога».
Я спросил: «А больше ничего?».
Но посланцы скромно промолчали:
Мол, себе чужого не берем…
Господи, пришли их, как в начале,
С новым именным календарем!
РУССКИЕ ПЕЧКИ
В печках русских огонь не горит.
Просто нет этих печек в помине.
Но притягивает, как магнит,
Их музейный, увы, колорит.
Он — упрек нашей скучной гордыне.
Печь в России — праматерь добра.
Согревала, кормила, лечила.
Все на ней: от утра до утра,
Как вокруг племенного костра.
Жаль, что верности не научила.
Так и видится: чудно зело
Тесто месят и хлебы ржаные
На листах на капустных — в чело —
Помещают. Давненько прошло
Время это. И печки — иные.
Деревянные кадки в углу.
В них хранили хозяйки творенья
Фунтов в двадцать по весу. Золу
Выгребали наутро. Иглу
В хлеб втыкали, коль были сомненья.
Вместе с веком ушли мастера
Дел печных, утаивши секреты.
Видно, нам приниматься пора
За науку тепла и добра —
Только, Русь деревенская, где ты?
Василий Анатольевич Краснов родился в 1958 году в Воронежской области. Окончил Тамбовский государственный педагогический институт. Кандидат исторических наук. Работает преподавателем в Жердевском колледже сахарной промышленности. Стихи публиковались в региональной периодике, коллективных сборниках, журналах «Подъём» и «Александръ». Автор трех сборников стихов, книги и многочисленных публикаций по краеведению. Живет в городе Жердевке Тамбовской области.






