«НАВЕКИ В БРОНЗУ ВОПЛОЩЁННЫЙ…» К 115-летию со дня открытия в Воронеже памятника И.С. Никитину

«16-го октября час дня…
Памятник очень хорош (работы Шуклина). Никитин сидит в глубокой задумчивости, опустив руки. Сходство, по-видимому, полное. Племянницы прослезились, вспомнили, зашептали: «Как живой!». Сделан памятник с тем спокойным реализмом, который отличает и поэзию самого Никитина. Фигура стоит на совершенно простом постаменте. Надпись лаконическая: «Ивану Саввичу Никитину, 1911». Момент, когда упал покров, был сильный: какой-то молчаливый вздох пронесся над толпой, и все глаза впились в представшего поэта…» — так 115 лет назад описывал открытие памятника И.С. Никитину в московской газете «Русское слово» гостивший в Воронеже поэт и публицист С.М. Городецкий.

ТОРЖЕСТВЕННЫЙ 1899 ГОД

21 сентября (3 октября по н.ст.) 1899 года Воронеж чествовал 75-летие со дня рождения поэта И.С. Никитина. Событие такого порядка воронежской общественностью было встречено с восторгом. Столичная газета сообщала: «Воронежцы живут в настоящее время впечатлениями от торжества, устроенного 21 сентября в честь дорогого воронежского поэта Ивана Саввича Никитина…» Именно тогда городская дума постановила «возбудить ходатайство об открытии всеобщей подписки на сооружение памятника поэту Никитину». А «Одесские новости» писали: «…В думе было указано, что на историческом горизонте города Воронежа разновременно сияло четыре звезды настолько крупной величины, что лучи их до сего времени светят не только родному городу, но и всей России, и будут светить ей и в далеком будущем. Эти четыре звезды — великаны: Император Петр I, св. епископ Митрофан, народный поэт А.В. Кольцов и поэт-гражданин И.С. Никитин. Императору Петру I и А.В. Кольцову воздвигнуты памятники в виде монументов и скверов, а св. Митрофану в виде прекрасного соборного храма и художественной раки; теперь же наступила очередь чествовать юбилейный день Ивана Саввича и позаботиться о сооружении ему достойного памятника…»
Еще за неделю до торжеств на заседании Городской Думы гласный В.Г. Веселовский выступил с докладом, в котором отметил, что «Никитин был одним из достойнейших граждан города Воронежа, ибо всю жизнь он провел в городе…», и предложил открыть подписку на сбор финансовых средств на монумент.
Воронежская Городская Дума в своем обращении к губернатору в ноябре 1899 года подчеркивала значимость и важность литературной деятельности Никитина, на которой воспитывалось не одно поколение русской молодежи. Отмечалось, что «…творчество И.С. Никитина имеет национальное значение, и разрешение на открытие всероссийской подписки на памятник поэту дало бы возможность всей русской нации принять участие в чествовании своего знаменитого соотечественника. Предположенный к сооружению памятник будет первым памятником Никитину в России…» Стоит сказать, что в тот же год 3-я Дворянская улица Воронежа была переименована в Никитинскую.
Воронежский губернатор П.А. Слепцов ходатайствовал императору Николаю II, и тот 31 января 1900 года в ответном циркуляре «…ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ соизволил на открытие повсеместной в Империи подписки на сооружение в г. Воронеже памятника поэту Ивану Саввичу Никитину…» Начался сбор денежных средств по стране.

ОТ КРЕСТЬЯН ДО БАНКИРОВ

В начале февраля 1900 года Воронежская Городская Дума поручила собранной комиссии из В.Г. Веселовского, В.И. Шаурова, С.А. Петровского, В.П. Колюбакина и К.В. Федяевского разработать организационный вопрос о сборе пожертвований на монумент. В течение всего года было разослано 2 277 подписных листов, из коих до 1-го января 1901 года возвращено обратно 170 с пожертвованиями на сумму 1658 рублей. В целом только за один год собрали сумму в 3605 рублей 84 копейки. Местные газеты «Дон», «Воронежский телеграф» и «Воронежские губернские ведомости» ежемесячно на своих страницах печатали отчеты и заметки о поступающих пожертвованиях.
Особый интерес представляют сохранившиеся в областном архиве и литературном музее имени И.С. Никитина подписные листы. От Киева до Иркутска и от Санкт-Петербурга до Тифлиса шли суммы на открытие Никитинского памятника. Любовь к творчеству народного поэта нашла отклик у людей разных сословий и статуса. Крестьяне, духовенство, горожане, купцы, дворяне, банкиры, представители университетской интеллигенции вносили свою лепту в это предприятие. Так, из села Кано Екатериненштадской волости на сооружение памятника литератору от Христиана Лихтнера 10 копеек; Карла Генриха 5 копеек; Фридриха Пауля 5 копеек; от Бессарабско-Таврического Земельного Банка — 25 рублей; от правления Новгородской Духовной семинарии — 2 рубля 55 копеек; от председателя Черниговской Земской Управы — 3 рубля 50 копеек. Не забыли о поэте и его земляки. В итоге за 12 лет было собрано 21 000 рублей.

ВСЕРОССИЙСКИЙ КОНКУРС

В докладе Комиссии по сооружению памятника И.С. Никитину от 19 ноября 1909 года сохранились подробные сведения о проводившихся мероприятиях по организации всероссийского конкурса среди художников-скульпторов.
Так, известно, что избранная еще в 1907 году комиссия во главе с В.Г. Веселовским приступила к решению многих вопросов. В частности, каким образом осуществить проект монумента: «…путем ли обращения к известным скульпторам, или же путем обычного в настоящее время объявления публичного конкурса». В итоге, комиссия посчитала первый вариант неблагонадежным и решила утвердить второй вариант: «Комиссия остановилась на мысли объявить конкурс при каком-нибудь специальном обществе с премиями за проекты, которые будут признаны жюри лучшими…»
Далее говорилось, что памятник И.С. Никитину должен представлять бронзовую фигуру поэта во весь рост (в сидячем или стоячем положении), непременно в костюме той эпохи; пьедестал должен быть из гранита, а все сооружение должно быть обнесено «красивой железной решеткой». В смету была заложена и сумма, которая не превышала бы 18 тыс. руб., а член комиссии архитектор А.М. Баранов набросал схему технического условия конкурса.
Одновременно решался вопрос и о месте открытия будущего памятника. Комиссия единогласно постановила, что лучшим местом является площадь бывших Солнечных часов или Театральная, так как это был центр города, а в весеннее и летнее время — с хорошим фоном, благодаря зеленым садам улицы Садовой (сейчас Карла Маркса). 22 марта 1908 года из Никитинского капитала было выделено 1600 рублей на конкурсные премии.
Веселовский выбрал и организацию для проведения конкурса. Ею оказалось Петербургское общество гражданских инженеров. Правление охотно вызвалось открыть в своих стенах конкурс. Хотя были и недопонимания. Общество считало для себя трудоемким делом предоставление гипсовых моделей в Воронеже, они хотели ограничиться лишь чертежами, но Веселовский настоял на своем. В целом решение вопроса длилось около четырех месяцев.
В сентябре 1908 года в «Известиях Общества Гражданских Инженеров» были помещены конкурсные условия, план места постановки памятника и опубликован состав жюри. В него вошли: главные инженеры С.П. Галензовский, Л.Л. Ильин, А.И. Клейн, П.М. Макаров, М.М. Перетяткович, а также скульпторы В.А. Беклемишев, Г.Р. Залеман и М.А. Чижов.
Сроком представления проектов было назначено 12 декабря того же года. Премии за лучшие модели распределялись следующим образом: 1-е место — 800 руб., 2-е место — 500 руб., 3-е место — 300 руб. В целом на конкурс было представлено семнадцать (по другим сведениям, четырнадцать) проектов. Из них жюри выбрало всего лишь три. Первое место занял Д.Н. Малашкин, второе И.А. Шуклин, а третье Л.В. Шервуд. Фотографии моделей были опубликованы в журнале «Известия общества гражданских инженеров», № 1 за 1909 год.
Что касается самих гипсовых моделей, то в годы Великой Отечественной войны модели монумента поэту Малашкина и Шервуда, по словам писательницы О.В. Бубновой, погибли, за исключением модели Шуклина (ныне хранится в фондах литературного музея имени И.С. Никитина, хотя, скорее всего, это вторая гипсовая модель Шуклина, о которой речь пойдет далее).
Стоит сказать, что, конечно же, условия конкурса не были выполнены в точности. К примеру, две модели изготовили не из гипса, а из глины. Поэтому Городской Управе пришлось выслать дополнительные 60 рублей на отливку их из гипса и перевозку в Воронеж.
На месте, комиссия также отошла от условий конкурса. В частности, была выбрана модель памятника, занявшая второе место, а не первое. То есть победила модель скульптора-художника И.А. Шуклина, уроженца Курской губернии. В докладе говорилось: «…Первая премированная модель г. Малашкина и по положению фигуры, и по костюму ее, и по позе не представляет ничего общего, не говоря уже о портретном сходстве, с тем образом Никитина, который составился у всех по его биографии и по его стихотворениям…»
Прения вышли жаркими. Так или иначе, при голосовании в 22 голоса проект И.А. Шуклина был утвержден. Комиссия списалась с автором и составила новую смету. Приведу выдержку из документа: «…1) Сделать фундамент под монумент глубиною в 3 арш. 8 верш., из кирпича или бута; 2) на фундамент установить пьедестал общей высотой в 4 арш. 2 верш. Из серого гранита; 3) сделать фундамент вокруг монумента под решетку из бута или кирпича на известковом растворе глубиною в 1 арш. 12 вершков; 4) на этот фундамент установить гранитные бруски вышиною в 4 верш. и длинною 9 арш. 11 верш. и на брусках установить кругом 12 тумб из того же гранита для поддержания решетки; 5) сделать из кованного железа решетку, согласно имеющемуся рисунку, с установкой. Эти 5 работ исчислены в 8 375 руб. Затем, 6) отливка из чистой бронзы фигуры поэта и установка 5 500 руб., сюда входит и чеканка надписи на пьедестале. Остальные 4 125 руб. из пределов, поставленных городом (18 000 руб.) остаются автору проекта…»
Только 31 декабря 1910 года городская управа наконец-то заключила официальный договор с И.А. Шуклиным. Первый пункт договора гласил: «Я, Шуклин, обязуюсь для памятника в городе Воронеже исполнить фигуру поэта И.С. Никитина из глины в сидячем положении, передать портретное сходство в лице и фигуре, отлить в бронзе не отдельными частями, а одной целой отливкой, доставить и установить на готовом пьедестале в городе Воронеже…» Все перечисленные работы должны были закончиться не позднее начала октября 1911 года.
Иван Адрианович в свою очередь заключил договор с К.И. Миглиником, владельцем художественно-бронзолитейной мастерской в Санкт-Петербурге. Тот пообещал передать в точности все то, что было сделано в глине.
Что касается пьедестала, то Городская Дума по его изготовлению заключила обязательства с петербургской фирмой Я.И. Филотей. Он должен быть сделан из серого шлифованного гранита, кубической формы. Гласный В.Г. Веселовский вспоминал, что на пьедестале помимо слов: «Ивану Саввичу Никитину», предполагались еще строки из стихотворения поэта:

Мертвые в гробе почили,
Дело настало живым.

В столице, усмотрев крамолу в этих словах, окончательно утвердили проект с исключением этой надписи.

ГОРОД ГОТОВИТСЯ К ТОРЖЕСТВАМ

Еще за несколько лет до торжественного открытия памятника И.С. Никитину местные власти занимались репетицией этого важного для городской жизни события.
В ноябре 1909 года городской голова Н.В. Елисеев рассылал приглашения членам комиссии явиться на Театральную площадь, где была сооружена в настоящую величину модель пьедестала. А само изготовление монумента постоянно находилось под пристальным вниманием общественности. В частности, мастерскую Академии художеств посещал земский врач А.И. Шингарев, написавший свою известную в России книгу «Вымирающая деревня: Опыт санитарно-экономического исследования двух селений Воронежского уезда» (1901).
10 сентября 1911 года Воронежская Ученая Архивная Комиссия объявила о торжественном заседании: «16-го октября сего года в пятидесятилетие кончины поэта И.С. Никитина имеет быть в гор. Воронеже, на родине поэта, открытие ему памятника, сооруженного на средства, собранные по всероссийской подписке. Желая собрать к этому торжеству для обозрения публики рукописи, книги, издания, а также портреты поэта и снимки местностей, связанных с его именем, Ученая Архивная Комиссия имеет честь покорнейше просить ученые исторические и литературные общества, библиотеки, музеи и частных коллекционеров принять участия в этом деле присылкой соответствующих материалов, которые, по миновании надобности, будут с благодарностью возвращены… Г. Недетовский».
Именно тогда и был обнаружен редкий фотоснимок Ивана Никитина. А произошло это так. Перед открытием памятника у воронежцев возник спрос на открытки с портретом поэта. Воронежские книжные магазины начали делать запросы в столичные типографии с просьбой напечатать эти портреты, но последние не спешили выполнить заказ. Чтобы не упустить дохода, владельцы книжных магазинов стали делать копии с уже имеющихся фотографий.
Краевед и публицист Александр Васильев однажды приметил на книжном прилавке ранее неизвестный фотопортрет Ивана Саввича. Вместе со священником-историком Стефаном Зверевым решил разыскать оригинал фотографии. В итоге, поиски их привели в дом воронежской купчихи Вяхиревой. Там они узнали, что редкий фотоснимок литератора принадлежал ее тетке, а той он достался от детей ее сестры, которая давно умерла. Первоначально же фотопортрет принадлежал мужу сестры — Вацлаву Шишковскому, который дружил с поэтом. Тетка Вяхиревой утверждала, что эта фотография была выполнена в 1861 году незадолго до смерти поэта, и потому он на ней выглядит «бледным и худым». Исследователи выпросили эту Никитинскую реликвию и отнесли фотографу Моисею Селиверстову, который работал тогда в Воронежском губернском краеведческом музее. Он сразу определил, что снимок изготовлен в 1860-е гг.
Согласно договору, скульптура поэта должна быть установлена на постаменте 1 октября, но не обошлось без проблем. Гранитная фирма Филотей уже привезла и установила постамент, а самой скульптуры еще не было. Все волновались и переживали. И вот, наконец-то, за три дня до торжеств «Воронежский телеграф» известил: «Фигура поэта прибыла». Для 99-пудового бронзового памятника выделили отдельный товарный вагон, прицепив его к хвосту пассажирского поезда. С монументом в Воронеж приехал и его создатель И.А. Шуклин. Задержку с фигурой Шуклин объяснил тем, что ее пришлось отливать дважды, так как при первой отливке повредилась рука памятника.
Затем бронзового Никитина подняли на гранитный куб. Площадь вокруг памятника расчищали, украшали цветными гирляндами окрестные домовладения, а также четыре чугунных столба с электрическими фонарями, окружавшими монумент. Столбы были специально изготовлены по особым чертежам на механическом заводе В.Г. Столля и Ко.
Чем ближе подходила юбилейная дата, тем все больше и больше в прессе публиковались заголовки, связанные с Никитинскими торжествами. Например, в газете «Дон» за 13 октября говорилось, что «…На могиле поэта 15 октября панихида будет отслужена протоиереем Алферовым; литургию в Смоленском соборе 16 октября будут служить оба владыки (Анастасий и Владимир), освящение памятника совершит преосвященный Владимир, который, быть может, пойдет с процессией к дому Алексеевой, к которому будет прибита памятная доска…»
Также сообщалось, что комиссия выписала большую партию книг сочинений И.С. Никитина издания Панафидина для раздачи школьникам, но из-за окончания «сомнительного авторского права», которое закончится 16 октября, раздать их можно будет только в день торжеств. К 13 числу было зарегистрировано 44 венка (многие из них серебряные) от делегатов для возложения к памятнику. Планировались заседания Архивной комиссии, театральные и музыкальные представления. В фонд Никитинской библиотеки жертвовались приличные суммы от благотворителей на построение отдельного библиотечного здания. Печатались пригласительные билеты и программки праздничных мероприятий.
Предпразднество ознаменовалось отменой многих занятий в воронежских гимназиях. К примеру, во 2-й гимназии отменили сразу два урока, а законоучитель протоиерей Овсянников отслужил панихиду по поэту. Нужно сказать, что в тот день панихиды служили и на Новомитрофановском кладбище, где нашел свой последний приют Иван Никитин (ныне — Литературный некрополь). До нас дошло пронзительное стихотворение, прочитанное неизвестным автором у могилы поэта:

Камень тяжелый… Цветы…
Слово надгробное… Слезы…
«Здесь почивают мечты,
Тихо покоятся грезы».

Дождик осенний… Туман…
Листья летят золотые…
Жизненный кончен обман.
Кончены счеты земные.

Сон бесконечный… Покой…
Думы и песни поэта —
Это ведь было когда-то, весной!
«Вечная память!» — пропета.

ЮБИЛЕЙНЫЙ ДЕНЬ

16 (28) октября 1911 года в Воронеже выдалась ненастная погода. Стоял туман, было сыро и холодно, дул сильный ветер. В тот день газета «Дон» писала: «Пятьдесят лет тому назад скончавшемуся нашему славному гражданину и поэту — сегодня открывается бронзовое изваяние, — он вновь воскресает в своем облике и отныне вечно, пока вечна медь, будет печальными глазами смотреть на город и движущихся людей… Сегодня Воронеж празднует память своего славного поэта. Исторический день наступил… Вся Россия присоединяется к нашему торжеству…» И в правду, тогда в Воронеж шли телеграммы и сердечные письма поздравлений со всех уголков Российской империи: Петербурга, Москвы, Киева, Курска, Оренбурга, Харькова, Казани, Ярославля, Калуги, Вильнюса, Варшавы…
К примеру, Курская Ученая Архивная Комиссия прислала телеграмму следующего содержания: «…Комиссия духовно участвуя в знаменательном торжестве открытия памятника поэту Ивану Саввичу Никитину, приветствует Воронежскую Ученую Архивную Комиссию по случаю завершения понесенных ею трудов в деле увековечения памяти Великого Воронежского уроженца, близкого всему русскому народу».
Для организации порядка площадь вокруг установленного памятника в половине девятого утра была окружена канатом с конвоем из солдат. Организаторы торжеств выделили специальные места для почетных гостей. Как отмечалось ранее, мероприятия начались с божественной литургии в Троицком кафедральном соборе, около которого когда-то находилась свечная лавка Саввы Никитина, отца поэта, и где юный Иван торговал с лотка. В соборе совершилось и отпевание Ивана Никитина в октябре 1861 года.
Несмотря на ненастный день в собор пришла масса народа. Литургию, а затем панихиду по поэту совершили архиепископ Анастасий и епископ Владимир в сослужении соборного духовенства и духовенства других церквей и духовной семинарии. В газетах отмечалось: «…При пении «вечная память», многие из публики опустились на колени. При окончании панихиды тронулся при колокольном звоне большой крестный ход при массе народа к памятнику».
К 11 утра на Театральной площади и части Дворянской улицы собралось буквально море пришедших людей: «…Крыши соседних домов были унизаны зрителями. На крышах и балконах поместились фотографы. Близко от помоста духовенства приготовился к работе кинематограф». К этому же времени начали появляться члены депутации и почетные гости с различными приготовленными венками для возложения. Прибывавших оказалось так много, что выделенных мест стало не хватать. Венки из чистого серебра и живых цветов решено было выстроить вдоль памятника.
К 12 часам дня к монументу прибыл крестный ход. Корреспонденты писали: «…Перед памятником выстроились хоругви. Духовенство в сверкающих ризах вошло на помост. Освящение воды совершил епископ Острогожский Владимир. По окончании освящения городской голова подошел к памятнику и, произнося: «Объявляю памятник Ивану Саввичу Никитину открытым!», дернул за шнурок. Пелена спала. Ассистенты: Б.Н. Клочков, К.Л. и В.Л. Мюфке и В.Г. Веселовский убрали пелену. Военная музыка заиграла «Коль славен». Преосвященный, обойдя памятник, окропил его святой водой…»
Затем городской голова публично зачитал акт: «…Ныне оконченный памятник славному воронежскому гражданину и поэту открывается в присутствии преосвященного Владимира епископа Острогожского, воронежского губернатора С.И. Голикова, представителей дворянства, городского и земского самоуправлений, всех учебных заведений и граждан г. Воронежа, скульптора Шуклина и поступает в попечение городского управления».
После торжественной речи самыми первыми возложили свой серебряный венок к памятнику, современники Ивана Никитина и старейшие гласные Воронежской Думы В.В. Федяевский и М.И. Пономарев. Затем венки преподнесли родственники Никитина, представители Киевского городского управления, воронежского дворянства, купечества, мещанства, учебных заведений и других организаций, а также частных и служащих лиц. В целом венков насчитывалось около 50 штук. Многие воронежцы и гости преподнесли свои венки и букеты из цветов. Они произносили торжественные речи и слова, читали свои стихи в честь Иван Саввича Никитина. Читала свои произведения и писательница В.И. Дмитриева, которая затем выступала с отчетами о Никитинских днях. Кстати, она описала и самого Ивана Адриановича, бывшего на открытии: «…Выделяется худощавая, нервная фигура художника Шуклина, творца Никитинского памятника».
Свои воспоминания тех торжественных воронежских событий оставил и поэт С.М. Городецкий, приехавший в Воронеж, правда, стоит отметить, что Сергей Митрофанович изрядно был раздосадован мероприятием. И вот почему. «…Хочу и я прочесть стихотворение, написанное на заре. Посылаю к губернатору цензурировать: все там, говорят, просмотрено уже, что дозволено сказать перед памятником… «А цветы можно возложить?» — спрашиваю. — «Можно», — говорят. Достал я три высоких, пышных алых куста алоцветного шалфея. Дали мне городового, с ним вместе на носилках внесли мы цветы в круг. Все гуще и гуще собирался народ, все новые и новые несли венки из фарфоровых цветов. В моем углу стали родственники поэта, двоюродные племянницы, бывшие непомнящими малолетками, когда он умирал. Нежное, интимное было здесь настроение. Шептались, знакомились, считали родство, вспоминали мелочи или старались вспомнить. Ждали долго. Народ набился во все прилегающие улицы… Ветер треплет покрывало… вышел городской голова с цепью и открыл памятник. Это было уже к часу дня. Но надо перо Гоголя или Андрея Белого, чтобы описать городского голову и его речь. Момент, когда упал покров, был сильный: какой-то молчаливый вздох пронесся над толпой, и все глаза впились в представшего поэта. Родственники первыми подошли возложить венки… Мои бедные алоцветы понемногу обрывала толпа, да и вынести их мне, записанному в самом конце, когда все смешалось, невозможно. Да и не вызвали, по правде сказать, меня. Может быть, и цветы требовалось цензурировать. Потихоньку, про себя, сказал я ему свои стихи…»
Как уже говорилось выше, статья Городецкого «Никитинский день в Воронеже» вышла в «Русском слове» через два дня после открытия памятника. В ней же было опубликовано, но без последней строфы, то прочитанное про себя стихотворение, написанное Сергеем Митрофановичем в честь воронежского литератора. Вот его фрагмент:

ИВАНУ НИКИТИНУ

Навеки в бронзу воплощенный,
Задумался над Русью ты.
Какой огонь неутоленный
Сквозь эти светится черты!

Какая сила в темном взоре,
Печаль какая на челе!
Увы! Никто нам не повторит
Твой облик в жизни на земле…

Поэт! Задумчивое пенье
Сияющей души твоей
Вся Русь в великом единенье
Хранит, чем доле, тем святей!..

Валентине Иововне не понравилась заметка Сергея Митрофановича с его, как ей показалось, несправедливыми выпадами. Позднее она поведала немного иную версию об «алоцветах» Городецкого в свойственной ей манере. Так писательница вспоминала, что «…обиделся он на Воронеж вот за что: приехал он туда, купил в цветочном магазине деревянный ящик с цветущим шалфеем для преподнесения Никитину, а его никто не встретил, и цветы его не произвели никакого эффекта. И все это прискорбное событие произошло тоже по причине оторванности столичных литераторов от провинции и их пренебрежительного отношения к “гоголевским типам”. Если бы он не явился каким-то генералом от литературы, а связался бы с какой-нибудь общественной организацией, хотя бы с народным университетом, то и выступление его бы произвело надлежащее впечатление, и “бедные цветочки” не были бы растоптаны под ногами толпы. А то я помню: стоит на дороге к памятнику какой-то ящик с красными помятыми цветами и всем мешает. “Чьи это цветы? — ропщут в толпе. — Уберите их в сторону, они мешают депутациям!” Их убрали, и только из “Русского слова” мы узнали, что их преподнес известный поэт Сергей Городецкий. Конечно, все это вышло печально, но виноватыми тут оказались не “гоголевские типы”, виновато тут было свойство некоторых писателей, по меткому выражению Горького, “скакать галопом по Европам”. Промчится этакий джентльмен по каким-нибудь более или менее отдаленным от столицы местам, здесь послушает, там понюхает, глядишь, готова корреспонденция строк на тысячу…»
Далее процессия двинулась к дому Алексеевой, где была торжественно открыта мемориальная доска на фасаде дома с такой надписью: «Здесь жил и умер 16 октября 1861 года поэт И.С. Никитин». Также постановлением Думы двум воронежским школам присвоилось имя «Никитинских».
Вечером того же числа торжество продолжалось. В доме дворянского собрания состоялось заседание Воронежской Архивной Комиссии с приглашенными гостями. Организаторы не могли и подумать, что придет огромное количество людей. Заранее проданных билетов, оказалось больше, чем мест. Начались недовольства. Некоторые частные гости остались без стульев, масса учащихся и вовсе стояла в тесноте. Во всех залах стоял гул, выступавших не было слышно, а на маленькую Никитинскую выставку никто не обратил внимание. Кадеты, гимназисты и семинаристы, помучившись пару часов, решили и вовсе уйти с заседания, задолго до его окончания.
Также нужно отметить, что помимо изданных в юбилейный год сборников стихотворений Ивана Никитина было подготовлено к печати еще одно издание. Композитор, хоровой дирижер и учитель двухклассной Митрофановской школы Павел Иванович Лучкин подготовил сборник хоров на слова поэта для школьного трехголосного мужского и женского хора. В него вошли музыкальные произведения на следующие стихи И.С. Никитина: «Песня бобыля», «Утро на берегу озера», «Соха», «Песня», «Вырыта заступом яма глубокая…», «Медленно движется время…» Нотная тетрадь вышла в Воронеже и является на сегодняшний день букинистической редкостью.
Улицы вечернего Воронежа везде были украшены флагами, а на воротах одного из городских клубов долго горел вензель поэта из электрических лампочек. Сам же памятник поэту еще три дня украшали и освещали в темное время суток гирлянды с электрическими лампочками. С момента открытия памятника И.С. Никитину воронежцы начали называть Театральную площадь — Никитинской.
Стоит отметить, что чествовали юбилей поэта не только в Воронеже, но и в столице Санкт-Петербурге. Местные учебные заведения устраивали Никитинские утренники и вечера, где читались стихи поэта и сопровождались музыкальным исполнением.

ЧТО БЫЛО ПОСЛЕ

После 16 октября праздничные мероприятия не закончились. Еще несколько дней Воронеж отмечал Никитинские дни. Так, на следующий день в народном доме состоялся бесплатный вечер. Отмечалась такая особенность: «…На сцене стоял портрет Никитина, неудачно исполненный декоративной зеленью…» А в городском театре в час дня устроили литературное «утро», посвященное памяти И.С. Никитина, для учащихся городских учебных заведений.
18 октября гласный думы М.И. Агафонов пожертвовал в Никитинскую библиотеку 200 томов книжных изданий, а братья П.П. и С.П. Борисовы учредили в городской торговой школе стипендию имени Никитина.
Вечером в городском Зимнем театре состоялся вечер памяти поэта. Газета «Дон» сообщала: «…Театр выглядел нарядно и по составу публики, и по убранству, так как нижние ярусы были украшены гирляндами хвойной зелени. В программу вечера вошли: гимн Никитину и две пьесы на слова его, исполненные хором Викулина; биография Никитина “Поэт серых будней”, прочитанная В.И. Дмитриевой; ее же стихотворение “У памятника поэту”, прочитанное г. Никулиным; стихотворение И.И. Епифанова “Памяти И.С. Никитина”, прочитанное г. Муромцевым. Исполнение всех номеров встречалось громкими аплодисментами, но особенные овации выпали на долю г-жи Дмитриевой и г. Муромцева и Никулина…»
19 октября днем прошло еще одно заседание Никитинской комиссии. Стоило решить пару бюрократических и других мелочных вопросов, связанных с открытием монумента. Помещение, где проходило собрание, нарядно и необычно украсили тропической зеленью: «…В одном углу на фоне пальм — бюст Никитина, на постаменте, украшенном полотенцем работы г-жи Юргенсон, вокруг всего зала — десятки роскошных венков с памятника поэту; по стульям ленты с надписями с венков, из живых цветов».
На заседании присутствовал и Иван Шуклин. Скульптору вручили памятный подарок — две книги сочинений И.С. Никитина и А.В. Кольцова с автографами всех членов комиссии. Помимо прочего, по просьбе комиссии Иван Адрианович изготовил модель памятника в уменьшенном виде и пожертвовал ее в губернский музей. Также планировалось изготовить городские сувениры в виде слепков памятника.
В этот же день в 10 часов утра возле монумента поэту собралась толпа служащих различных ведомств и обычных зевак. Власти решили перенести металлические венки в городскую управу на хранение. Поджидавшие рядом фотографы запечатлели собравшихся с венками. У подножия бронзового поэта остались только живые цветы, но ленты с них тоже были сняты для сохранения. Особо выделялась лента Архивной Комиссии: «…по белой шелковой материи г-жа Юргенсон нарисовала надпись и снабдила ее рисунком женщины в русском костюме». Хотя история с перенесением венков наделала много шума в городе. Забавно об этом поведал воронежский историк-краевед Анатолий Кожемякин в своей статье «Никитинская история».
Оказывается, городские власти эти венки решили не просто сохранить для потомков, а просто-напросто продать их в похоронное бюро Коляскина. Благо, что неравнодушные горожане, узнав об этом, не допустили такого кощунства и скупили часть венков (один из таких венков хранится в фондах литературного музеи имени И.С. Никитина). Это действие местных властей вызвало бурю негодования общественности и даже через два года еще давало о себе знать. Весной 1913 года на гастроли в Воронеж приехал цирк Сура, в составе которого был вентролог (чревовещатель) Пьер Дудо с куклами. Он каким-то образом узнал о городской истории с Никитинскими венками и решил ее использовать в своих представлениях. Воронежцы были изумлены, когда марионетки с большим сарказмом и во многих подробностях вновь рассказывали об этих событиях.
Специально для монумента из Берлина прибыли лампы по 400 свечей каждая, которые укрепили вокруг памятника вместо временных фонарей «Теперь Никитинская площадь — самая нарядная по освещению», — подмечала пресса.
20 октября в Воронеже уже появились проявленные в Москве киноленты хроники торжественного открытия Никитинского памятника. Владельцы городских кинотеатров заработали тогда большие деньги на показе кинохроники. Каждый вечер на показы собиралось битком народа. Отмечалось, что ленты удались по качеству, но из-за экономии они взяты небольшой длины, где сняты только некоторые особо интересные моменты прошедшего торжества. Так, газеты сообщали, что: «…удались особенно: чтения акта открытия Н.В. Чмыховым, речь представителя духовной семинарии, возложение венка от города М.В. Федяевским и М.И. Пономаревым, чтения стихотворения г-жи Дмитриевой…» (кстати, один из эпизодов можно сейчас увидеть в сети). По условию договора одна кинолента должна была поступить на хранение в Воронеж.
Помимо кинотеатров, продажи увеличились и у местных фотографов. На витринах их фотоателье появилось большое количество удачных фотографий церемонии, перед которой толпится публика, а фотограф Селиверстов и вовсе зафиксировал памятник при вечернем освещении. Много было и обычных любительских фотоснимков.
Через два дня воронежцы, к большому для себя удивлению, узнали неизвестные им подробности открытия памятника. В «Новом времени» была помещена статья от собственного корреспондента, что на самом деле памятник Никитину открыт не 16 октября, а 16 сентября и не на Театральной площади, а на кладбище. Далее следовало описание Никитинского мраморного надгробия. Газета «Дон» с возмущением откликнулась на столичную заметку: «…Такого курьеза еще не бывало. Любопытно еще то, что в этой галиматье Суворин, издатель “Нового времени”, — сам воронежец и должен знать, что памятник на могиле открыт 49 лет тому назад».

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

На своем месте бронзовый Иван Никитин простоял до 1933 года. В связи с расширением проезжей части монумент перенесли в Кольцовский сквер, где он и находился целых 40 лет, пока в 1973-м его вновь не переместили на Никитинскую площадь. Краевед и журналист Георгий Владимирович Антюхин так описывал бронзовый монумент поэту: «…Перед памятником благоухает нежное море роз, а за ним простирается могучая аллея деревьев, помнящих еще тот день, когда с фигуры Никитина впервые было сброшено покрывало, и он стал вечным жителем города».
Вот минуло 115 лет со дня открытия памятника нашему дорогому Ивану Саввичу Никитину. Чего только он не пережил: революции, войны, разруху, которые обрушились на нашу Родину. Поэт сидит, печально опустив голову, будто бы о чем-то размышляя…

Список использованной литературы

Гайворонский А.И. О модели памятника И.С. Никитину // Записки воронежских краеведов. Выпуск 2. — Воронеж, 1983.
Городецкий С.М. Ива. Пятая книга стихов. — СПб., 1913.
Городецкий С.М. Избранные произведения. В двух томах. — М., 1987.
Городецкий С.М. Никитинский день в Воронеже // Русское слово. 1911. 18 октября. № 239.
Дон. 1911. №№ 222, 223, 224, 225, 226, 228, 229, 230, 232.
Известия общества гражданских инженеров. — СПб., № 1. 1909.
Ласунский О.Г. Литературные раскопки. — Воронеж, 1972.
Лучкин П.И. Сборник хоров на слова Ивана Саввича Никитина. К пятидесятилетию со дня смерти родного поэта. — Воронеж, 1911.
Лыкова Э.С. Вечный, как его стихи // Воронежский вестник архивиста. Выпуск 4. — Воронеж, 2006.
Одесские новости. — 1899. — № 474.
Санкт-Петербургские ведомости. — 1899. — № 263.
Солопенко Р.Р. Снимки, найденные через столетие // Коммуна. — 10.01. 2025.

Руслан Солопенко, член Союза писателей России, краевед