«Наше искусство ситцевое…»

Девяносто лет назад в селе Нижний Кисляй состоялся Первый Воронежский областной праздник народной песни, музыки и танца «На родине Пятницкого». Его заключительный концерт транслировался по всему Советскому Союзу. После Великой Отечественной войны творческие слеты народных песенников проходили еще три раза — в 1950, 1956 и 1964 годах. С 1986-го фестиваль стал проводиться раз в два года в селе Александровка Таловского района Воронежской области, где родился собиратель русских песен Митрофан Ефимович Пятницкий. В 2008 году праздник приобрел статус всероссийского. История удивительного события, длящегося в десятилетиях, берет начало в непростой творческой биографии М.Е. Пятницкого, влюбленного в народные распевы и посвятившего исконной русской песне всю свою жизнь. Об этом — в очерке, который редакция предлагает своим читателям.

В прозрачном летнем воздухе, над зеленой травой и под высоким небом далеко округ звучат песни о нашей земле, о печалях и радостях, о наших предках и потомках — о нас. Песни просты и искренни, оттого и пробирают до мурашек. Они есть часть русского бытия и потому правдивы и вечны.

Все это — на Певческом поле села Александровка Таловского района, где собираются тысячи людей на Всероссийский фестиваль народной песни, музыки и танца. Место и для Воронежской области, и для всей России знаковое, ведь именно в Александровке 3 июля 1864 года появился на свет будущий собиратель народной песни и создатель первого отечественного крестьянского хора Митрофан Ефимович Пятницкий, посвятивший всю свою жизнь музыке «из народа».

На фестиваль традиционно приехали хоровые коллективы, вокальные и фольклорные ансамбли из самых разных российских уголков. Всех их объединила удивительная возможность в очередной раз соприкоснуться с сокровенным — душой и сердцем певучей России. Здесь, в Александровке, да и во всей округе, с особой остротой чувствуется атмосфера русской самобытности, погружение в изначалие, без которого не мыслится современность.

Песня звучит не только на Певческом поле — поют и у сельского дома-музея М.Е. Пятницкого, который существует вот уже без малого полвека. Экспонаты, переданные в дар музею первыми певицами хора и людьми, помнившими ту эпоху, рассказывают о жизни и судьбе «отца русского народного хора», его детстве и юности, повествуют о создании уникального коллектива и его дебютных концертах.

Среди прочих экспонатов — скромный фонограф, небольшой вощеный цилиндр для механической записи и воспроизведения звука. А еще фонограф — это запечатленная на века память. При помощи такого прибора Митрофан Ефимович записывал неповторимые голоса наших предков, которые и стали основой знаменитого на весь мир хора. Те воронежские голоса исполняли песни, давно ставшие жемчужинами русской культуры.

Поглядишь на фонограф — вспомнишь один эпизод. Сорок лет назад — Воронеж, лето 1986 года. В фонды краеведческого музея, что располагались тогда на улице Плехановской, прибыли представители «Мосфильма» с просьбой предоставить им для съемок картины «Певучая Россия» народный женский крестьянский костюм Воронежской губернии и фонограф. Все вопросы решились в прямом смысле за пять минут, и музейный фонограф вместе с костюмом отправились «сниматься в кино». В тот день съемки проходили в селе Борщево.

Фильм «Певучая Россия» — насквозь воронежский. Авторами сценария стали известные земляки Эдуард Пашнев и Василий Панин. Василий Степанович — еще и режиссер картины, а Эдуард Иванович, кроме всего прочего, снялся в эпизодах. Увидел в ленте зритель и замечательную исполнительницу русских народных песен и частушек Марию Николаевну Мордасову, проникся исполнением Воронежского государственного русского народного хора под руководством Вячеслава Помельникова. А какое созвездие актеров разгуливало по борщевским холмам и было задействовано в тот съемочный день! Юрий Соломин, Владимир Конкин, Иван Рыжов, Любовь Соколова…

Фильм «Певучая Россия» не является шедевром мировой кинематографии, но нам он бесконечно дорог, ведь благодаря в том числе и ему не случится того забвения, о котором с грустью говорил М.Е. Пятницкий: «Народная песня — эта художественная летопись народной жизни, к глубокому сожалению, вымирает с каждым днем… Деревня начинает забывать свои прекрасные песни… Народная песня исчезает, и ее надо спасать».

К слову, в том же 1986 году в память о создателе русского народного хора в Воронеже на проспекте Революции был установлен памятник нашему «песенному» земляку.

Музей М.Е. Пятницкого есть не только на его малой родине. Уникальное музейное пространство, связанное с именем знаменитого фольклориста, существует и в Воронеже. Расположен он, естественно, на улице Пятницкого, за «проспектовским» зданием бывшего телеграфа — в здании школы № 37, и называется «Русская песня». Его экспозиция хранит фотографии хора первого созыва, концертные афиши 1914 года, автограф М.Е. Пятницкого, записанная им песня «Соловей-Соловьюшко», народные костюмы XVIII столетия, грампластинки и песенные сборники.

И все же главное действо современности свершается в Александровке и называется «Сказ о Митрофане Пятницком. Жизнь и творчество». Вслушаемся в него.

Будущий собиратель песенного фольклора был девятым ребенком в семье дьячка Ефима Петровича Пятницкого. Мать разводила домашнюю птицу, дети помогали ей по хозяйству — в ту эпоху сельское священство жило небогато. Зато дьякон Ефим Пятницкий являлся одним из лучших певчих в Александровском храме, и мальчик просто обожал духовные песнопения. Унаследовав от отца красивый голос, он часами слушал церковное пение. Запах свеч и ладана, темные от времени деревянные стены храма, свод, уходивший, казалось, в небесную вечность, чарующие звуки… Подобное окружение завораживало Митрофана, ему во весь голос хотелось запеть самому.

Как водилось в семьях священников, по окончании церковно-приходской школы родители отправили одиннадцатилетнего сына учиться в приготовительный класс Воронежского духовного училища, которое в народе чаще именовали «школой». В наши дни воронежцы называют здание «школы», что на проспекте Революции, старым корпусом университета.

Учеба продлилась недолго — классный наставник отец Иоанн нашел у Пятницкого купленный им незадолго до каникул на одном из воронежских базаров небольшой народный «Песенник». После приобретения замечательной, по глубокому убеждению Митрофана, книжицы, в тот же день он с друзьями от души исполнил помещенные в сборнике песни.

Литература подобного рода в училище считалась запрещенной, ее надо было скрывать. Видимо, книжку спрятали плохо… В отличие от Пятницкого, наставник счел содержание «Песенника» кабацко-босяцким и приказал Митрофану немедленно покаяться в содеянном. Но это еще полбеды. Перед отправкой на вакации отец Иоанн вручил Митрофану весьма сердитое по содержанию письмо к его батюшке, в котором советовал Пятницкому-старшему образцово наказать сына, да еще и потребовал, чтобы тот к началу учебного года привез от отца ответ. А вот это для Митрофана сущая беда: мальчик боялся отдать письмо Ефиму Петровичу, но еще больше ему не хотелось возвращаться в училище. Дошло до того, что у двенадцатилетнего Митрофана случился первый в его жизни серьезный нервный срыв. Увы, не последний.

Но то — в будущем, а тогда он все же отдал отцу письмо, расплакался и стал упрашивать не возвращать его в училище. На семейном совете решили: нет так нет, в «духовную школу» Троше возвращаться не след. Он остался дома. Когда же душевное состояние парня улучшилось, он уехал к сестре в село Садовое, где устроился на работу в механическую мастерскую — сначала учеником, а затем слесарем. К слову, Пятницкий любил еще и столярничать. В его доме было немало вещей, которые он сработал своими руками.

Позже, уже в Воронеже, Митрофан освоил бухгалтерское дело и, немного поработав в контрольной палате, по иронии судьбы определился экономом в то самое духовное училище, откуда, можно сказать, бежал. Со своим гонителем отцом Иоанном Пятницкий даже подружился, вечерами они чаевничали и мило беседовали на разные темы. Митрофан по-прежнему собирал песенные сборники, да и сам записывал малоизвестные тексты — в первую очередь, в своей родной слободе. А еще он начал собирать коллекцию народных инструментов, брал уроки пения у Льва Образцова. Много позже с Пятницким будет заниматься и знаменитый бельгиец Камилло Эверарди.

Как-то раз в Воронеж прибыла небольшая труппа итальянской оперы. Труппа разъезжала в основном по ярмаркам и была не лучше и не хуже других. Однако услышав ее, Митрофан возмечтал тоже петь «как итальянцы». У него на то имелись основания — кроме высокого баритона, Пятницкий обладал самобытной манерой исполнения. Отец Иоанн отговаривал его: «Зачем тебе это? Надежное место службы имеется, что еще нужно для обеспечения спокойного будущего?» Но эконом-меломан оказался упорен и ни о чем другом слышать не хотел. Убедившись, что Митрофан грезит карьерой оперного певца, бывший классный наставник помог ему найти профессионального учителя пения.

В занятиях Пятницкий преуспел настолько, что весной 1896 года ему удалось добиться невозможного. На экзамены в московскую консерваторию он опоздал, но оказался так настойчив в просьбе, что его в виде исключения прослушали и дали добро на учебу. Правда, с оговоркой: будущий студент обязался на невыгодных условиях трудиться в должности эконома нового корпуса консерватории. Однако, что для него такая мелочь — Пятницкий готов был на все, лишь бы стать певцом. А пока он приехал на лето в Воронеж.

Идя по своим делам через Чернавский мост, Митрофан увидел тонущую в реке девушку. Причем было видно, что это не несчастный случай — девица осознанно решила свести счеты с жизнью, но, как это часто бывает, в последние мгновения, ее обуял страх и утопающая взывала о помощи. От страшного греха самоубийцу будущий студент консерватории спас, вытащил на берег и, когда та пришла в себя, выслушал причину трагедии.

Девицу звали Валентина, ее соблазнил и бросил какой-то ухарь. Чем дольше слушал Митрофан исповедь несчастной, тем больше понимал, что он влюблен впервые в жизни. И прямо на берегу реки Воронеж сходу предложил девице руку и сердце, а в ответ услышал согласие.

Возвратиться в родительский дом Валентина не могла, и Пятницкий снял ей квартиру, а уж затем посватался официально. Родня девушки о большем счастье и не мечтала. Какой жених — из семьи священников, с доброй репутацией, служит в хорошем месте!

Окрыленный, Пятницкий готовился к двум важным событиям своей жизни — учебе в Москве и женитьбе. Но за неделю до венчания ухарь-соблазнитель захотел во что бы то ни стало вернуть Валентину. У него получилось, и парочка укатила в неизвестном направлении. И вот вместо свадьбы и консерватории — отцовский сарай в Александровке и полное нежелание видеть людей в принципе. Дошло до того, что Пятницкого чуть не силой доставили в Воронеж. И снова на помощь пришел отец Иоанн — через своих знакомых он выхлопотал для Митрофана место в московской Морозовской больнице, где применялись передовые методы лечения. В разные времена в ней побывало немало известных людей, испытывающих проблемы с психикой, среди них, по одной из версий, — Михаил Врубель.

Передовое лечение действительно помогло, и через какое-то время Пятницкий снова мог общаться с людьми, хотя до конца жизни оставался очень застенчивым. Общаясь, он зачастую пересиливал себя. Молодого человека оставили работать письмоводителем с небольшим окладом и готовой квартирой прямо в доме сумасшедших. Несмотря на такие горькие коллизии, Митрофан от своей мечты не отрекся — он упорно продолжал брать уроки вокала. Теперь уже частные и дорогие.

Сумел Пятницкий отыскать средства и на граммофон — он приобретал пластинки с ариями из итальянской оперы, внимательно слушал их и старался подражать певцам. Иногда Митрофан Ефимович выступал на бесплатных благотворительных концертах. А как-то, набравшись смелости, и вновь не без протекции отца Иоанна, добился аудиенции у великого Федора Шаляпина. Тот устроил Пятницкому камерное прослушивание на вечере у одного известного меломана. Митрофан сильно переволновался и, выйдя к взыскательным ценителями музыки, спал с голоса и сорвал выступление.

Шаляпин все понял. Он сочувствовал Пятницкому, навещал его; бывало, прогуливаясь, они беседовали, и Федор Иванович все больше симпатизировал молодому человеку. Именно Шаляпин дал Пятницкому, как впоследствии оказалось, самый важный совет в его жизни: «Митрофан Ефимович! Ваша душа лежит к собиранию русских народных песен, так займитесь этим! У Вас получится». Именно Федор Шаляпин привел Пятницкого на очередное заседание музыкально-этнографической комиссии при университетском Обществе естествознания, антропологии и этнографии. Тот быстро освоился, а вскоре и вовсе стал действительным членом комиссии». Кроме того, он выступал в различных концертах, исполняя теперь уже народные песни.

Еще ранее этого события Пятницкий начал вынашивать мысль о создании ансамбля народной песни. Его все чаще приглашали не только на благотворительные вечера, но и на занятия со студентами по фольклору. У Митрофана появились небольшие сбережения, и он смог купить себе недешевый по тем временам фонограф, чтобы записывать народные песни. Записывал Пятницкий и себя самого. С этим новомодным устройством Митрофан Ефимович ездил по деревням и селам. Путешествуя, он записал на фонографе около четырехсот воронежских народных песен.

Встречали Пятницкого не везде одинаково. Бывало, на его вопрос местным крестьянам «кто здесь у вас самая голосистая?» собиратель мог услышать: «Сейчас тебе урядник покажет, кто тут у нас самая голосистая…» Действительно, порой селянам было трудно понять: чего это? Ходит какой-то чудак и спрашивает, кто поет. Да все село поет! Но, естественно, имелись и те, кто был действительно «голосистее» — то есть с лучшим, а не самым громким голосом.

В 1904 году Пятницкий за свой счет издал небольшую брошюру «Двенадцать песен Воронежской губернии, Бобровского уезда». Книжка принесла ему известность. Второй стала «Жемчужины старинной песни Великой Руси», которая в музыкальном мире и вовсе пользовалась невероятной популярностью. Уже после создания хора вышли «Песни 1812 года», «Концерты Пятницкого с крестьянами». Одновременно он записывает инструментальные наигрыши, собирает крестьянские костюмы.

Митрофан Пятницкий был настолько покорен народными исполнителями, что у него появилась мечта показать на концертной эстраде русскую песню в ее подлинном виде, без всяких «примесей» и обработок, так, как она звучала издревле.

Вскоре он познакомился с крестьянкой Ариной Колобаевой. Собиратель поразился красоте ее голоса, памяти — Арина помнила наизусть огромное количество песен и умела передать в них глубокие чувства. Колобаева выступала с двумя своими дочерьми и внучкой Матреной, молодой солдаткой, которая стала второй и последней любовью Митрофана Ефимовича. Да, солдатка не ответила взаимностью, но эта безответная любовь к Матрене стала для него не болью, а светлым вдохновением.

С течением времени вокруг энтузиаста собираются любители народной песни, к нарождающемуся коллективу присоединялись другие исполнители и в 1910 году образовался «Ансамбль старинной песни М.Е. Пятницкого», или, как ее чаще называли и сами участники — «артель». Так сложился первый хор из народных певцов.

В феврале 1911 года в московских газетах были размещены необычные по содержанию тексты: «В четверг 17-го и в пятницу 18-го (2 марта по новому стилю. — И.М.) в час дня имеет быть концерт крестьян-великороссов, специально выписанных из Воронежской, Рязанской и др. губерний». Это и есть объявление о самом первом выступлении коллектива, состоящего из восемнадцати человек.

Концерт прошел на сцене Благородного собрания. Публики — под завязку. На сцену вышли крестьяне, одетые в деревенские костюмы, и на фоне декораций безо всякого музыкального сопровождения спели и разыграли сценки из сельской жизни. Ведь в деревенском быту песня неразрывно связана с игрой или обрядом, и поэтому Пятницкий стремился к ее живописному изображению. Оглушительный успех пришел сразу, после первого же публичного выступления. Этот концерт стал отправной точкой и началом пропаганды русской народной песни.

Газета «Московский листок» так описывала один из концертов: «Крестьяне-певцы выступают в подлинных костюмах своих губерний и при соответствующих декорациях. Первое отделение изображает “Вечер за околицей”, второе отделение называется “Праздничный день после обедни” и состоит сплошь из духовных стихов… Третье отделение представляет собой свадебный обряд в избе Воронежской губернии, песни величальные и обрядовые».

Митрофан Ефимович запрещал спевки перед концертом, он хотел, чтобы хор звучал максимально натурально. На вопрос корреспондента, репетирует ли Пятницкий с крестьянами, он ответил: «Ничего подобного. В том-то и вся прелесть народной песни, что певцы исполняют ее “как умеют”. Я делаю им только два указания: потише и погромче».

Действительно, весь диапазон заключался в следующем: если колыбельная, то пели тихо, плясовая — громко. Далее, отвечая газетчику, Митрофан Ефимович развил свою мысль: «Я их только об одном прошу: пойте, как у себя на завалинке и в хороводе поете». И верно — простые русские крестьяне, никогда не учившиеся музыке, пели бесхитростно и проникновенно.

С 1912 года выступления проходили уже в Московской консерватории. Официально хор так и не стал профессиональным, концерты организовывались на личные средства Пятницкого. Все выглядело примерно так: съехались, собрались, спели, получили гонорар от Митрофана Ефимовича и разъехались по своим крестьянским делам и заботам. Так продолжалось и при советской власти, до начала двадцатых годов. Только чуть позже Митрофан Пятницкий перевез участников хора на жительство в столицу, и они стали выступать в постоянном составе.

Хотя с 1911 по 1917 годы концертов крестьянского хора состоялось немного — порядка десяти, песни «как на завалинке», в которых зазвучали и народные инструменты, завоевывали все больше поклонников. Почти каждый концерт хора Пятницкого сопровождался хвалебным отзывом в прессе.

В годы Первой мировой войны в больницу, где работал Пятницкий, поступали раненые солдаты. Из их числа он создал так называемый «хор инвалидов».

Имелись ли у хора конкуренты? И да, и нет. По количеству схожих коллективов их было немало, однако только лишь схожих. Они исполняли народную музыку в основном из-за коммерческой выгоды. К примеру, известные в то время группа Агренева-Славянского и «Русские матрешки» пели профессионально, в специально сшитых костюмах «а-ля рюс». Исполнители хора Пятницкого, естественно, тоже выходили на сцену не в повседневной, а в праздничной одежде, но — в своей. Возможно, что-то и доставали из бабушкиных сундуков.

Так называемые «конкуренты» крестьянского хора зарабатывали деньги. Пятницкий тоже платил своим исполнителям, но исключительно гонорары. Как уже упоминалось, крестьяне оставались крестьянами по образу жизни и роду занятий. Так что в отличие от тех же «Русских матрешек» статус хора, если можно провести примерную аналогию, — любительский. Однако они пели душой, сердцем и по мастерству исполнения являлись профессионалами высшего полета. Сам Пятницкий подчеркивал, что его хористы исполняют не трактирные, не ресторанные песни, а подлинные. Чистое золото!

Уже во времена НЭПа один из богатых воронежских рестораторов уговаривал Митрофана Ефимовича выступить в его заведении. Большие деньги сулил! Пятницкий отказался наотрез, ответив: «Наше искусство ситцевое, оно не продается».

Незадолго до смерти М.Е. Пятницкий передал хор своему племяннику, фольклористу Петру Михайловичу Казьмину, наставляя его: «Не пойте в ресторанах; крепко держите знамя подлинной народной песни. А если хор перейдет работать в ресторан, то не связывайте с ним мое имя».

Хор с честью до дня сегодняшнего носит имя Пятницкого. Выходит, завет основателя этого уникального коллектива выполняется.

После Октябрьской революции, с установлением Советской власти хор Пятницкого всю свою деятельность посвящал выступлениям перед рабочими, давал концерты на промышленных предприятиях, часто пел перед красноармейцами. 22 сентября 1918 года состоялся концерт хора в Кремле для кремлевских курсантов, на котором присутствовал В.И. Ленин.

После выступления, при личной встрече, Ленин подробно расспрашивал Пятницкого о хоре, методике собирания фольклора и, по словам Митрофана Ефимовича, в конце беседы обещал оказать поддержку коллективу и его руководителю. После встречи с вождем мирового пролетариата Митрофан Ефимович осознал, что его дело имеет не только культурное, но и государственное значение. С этого времени хор Пятницкого стал неизменным участником различных мероприятий.

Однако коллектив по-прежнему оставался полупрофессиональным, Пятницкий вынужден был подрабатывать, ведя занятия по пению и постановке голоса в Третьей студии Московского Художественного Академического театра (в будущем — Театр имени Вахтангова). Лишь в 1923 году хор получает финансовую поддержку государства. Через два года Пятницкому было присвоено звание Заслуженного артиста Республики.

В это время Митрофан Ефимович, проживая в столице, уже тяжело болел. Вечером 21 января 1927 года Пятницкий скончался. Упокоен он на Новодевичьем кладбище. В том же году хору было присвоено его имя.

В начале тридцатых годов новый импульс коллективу задал талантливый композитор Владимир Григорьевич Захаров, впоследствии Народный артист СССР, при котором хор впервые стал исполнять авторские песни.

В 1936 году хору присвоен статус государственного, чуть позже создаются две новые профессиональные группы — танцевальная и оркестровая. Плясуны, как и певцы, тоже отбирались «из народа». Основателем и руководителем танцевальной группы ансамбля долгие годы являлась Народная артистка СССР Татьяна Алексеевна Устинова, балетмейстер и талантливый постановщик, создатель более двухсот танцевальных произведений. Оркестр под руководством Василия Васильевича Хватова очень скоро стал неповторимым ансамблем всех бытовавших в народе музыкальных инструментов.

В годы Великой Отечественной войны, когда популярность хора достигла небывалых высот, коллектив вел активную концертную деятельность, не раз выступая в составе фронтовых концертных бригад. Хор имени М.Е. Пятницкого как мог помогал фронту, вместе со всей страной ковал победу над врагом, вдохновляя наших бойцов на ратный подвиг. Из домашних радиоприемников и черных «лопухов» на уличных столбах, от Кушки и до Мурманска, от Москвы и до Дальнего Востока неслось «Ой, туманы мои, растуманы…», «Куда б ни шел, ни ехал ты…». На людей, уставших от тягот войны, эти и другие песни в исполнении хора действовали вдохновляющие, пробуждали национальный дух. В мае 1945-го знаменитый хор участвовал в празднествах Великой победы в столице нашей Родины.

Начиная с 1956 года, хором руководил Мариан Коваль, советский композитор, народный артист РСФСР.

В 1962 году хор возглавил известный композитор Валентин Левашов, его авторские песни вошли в репертуар коллектива. Левашов привлек к сотрудничеству с хором композиторов Анатолия Новикова, Вано Мурадели, Василия Соловьева-Седого, Александру Пахмутову, Эдуарда Колмановского, Серафима Туликова. Кстати, именно под руководством Левашова хор принял участие в фильме «Певучая Россия».

В 1989 году хор возглавила народная артистка Российской Федерации Александра Андреевна Пермякова.

После непростого периода начала-середины девяностых на день нынешний Государственный академический орденов Трудового Красного знамени и Дружбы народов русский народный хор имени М.Е. Пятницкого вновь на подъеме. В его составе не один десяток лауреатов всероссийских и международных конкурсов. Концертные программы «Россия — звонкая душа» и «Россия — Родина моя» определяют основное кредо коллектива: служение Отечеству, сохранение традиций русской народной песни и отечественной культуры, заложенных его основателем.

По оценкам лучших музыкальных деятелей современности, для своей эпохи и для наших дней Митрофан Пятницкий стал настоящим кладом. Как и столетие назад, выступления хора вызывают очень сильные эмоции. Каждый раз исполнители и зрители заново проживают и переживают то, что звучит со сцены, а потому народная песня навсегда останется одним из символов русской культуры.

Игорь Николаевич Маркин родился в 1964 году в Воронеже. Окончил исторический факультет Воронежского государственного университета. Работал научным сотрудником Воронежского областного краеведческого музея, экскурсоводом. В настоящее время — редактор отдела истории и краеведения православного культурно-информационного издания «Вестник Антониевского храма». Публиковался в журналах «Москва», «Подъём», «Российская Федерация сегодня», газете «Литературная Россия». Член Союза журналистов России. Живет в Воронеже.