Перешедшие бездну

Всегда радуюсь успехам журналистов, которые легко отошли от актуальной новостной повестки и пишут, как встарь говорили, «нетленку». Александр Евгеньевич Коробанов, давний мой товарищ и соратник по газете «Берег», выпустил, если я не ошибаюсь, уже четвертую книгу (А.Е. Ко­робанов. «Чище мы чистого». Черноземье на переломе времени (Воронеж, 2025). Две из них, чему я особенно искренне, по-доброму завидую, Александр посвятил своим родным дедам.

Я считаю, что каждый из нас, ныне живущих, особенно те, кто родом из ХХ века, должен оставить после себя семейную хронику. Именно она может стать фундаментом возрождения русской патриархальной семьи, в восстановлении кровного родства близких людей после страшных испытаний прошедшего века. Революция и последовавшие за ней события взорвали старый русский быт, разорвали родственную ткань и навеки разлучили миллионы родных людей. Вот почему так много людей моего поколения мало что знают о своих дедушках и почти ничего о прадедах. Тому виной не только перипетии ХХ века и его «окровавленных рек», но и — как следствие — семейное неблагополучие.

В каком-то смысле книги Александра Евгеньевича — попытка соединить разорванное полотно времени, на котором кровью и слезами вышита судьба рода.

Обе книги Коробанова не только плод кропотливого писательского труда, но и результат огромной поисковой архивной работы. За судьбой родного деда по отцу автор увидел неприкрытую реальность революционного времени, страшные подробности крестьянского быта той поры. Книга из биографической вырастает в широкую картину переломной эпохи. Недаром на титульном листе к уже обозначенным заголовкам автор добавляет еще один — «Историко-социологическое повествование».

В предисловии Коробанов поясняет, что книга посвящена «великому перелому», эпохе большого террора времени между революцией и войной. И, в частности, масштабной чистке совпартаппарата 1929–1931 гг. «О личном, может быть, и не стоило высказываться публично, если бы за перипетиями судьбы отдельного лица не вставало время с немыслимыми взлетами и трагичными последствиями; годы, итог которых в частной судьбе выразился в ходе чистки соваппарата в увольнении П.С. Коробанова из потребительской кооперации Борисоглебского округа ЦЧО в 1930 году… “как подхалима перед начальством”.

Что это было за время, породившее невиданную доселе правовую норму? Ответ на этот вопрос я искал не только в судьбе П.С. Коробанова и в приметах эпохи, в которой ему довелось жить и работать, но и перипетиях биографии одного из тех, кто штамповал формулировки, подобные вышеназванной».

Стараясь быть сдержанным и редко выражая свое личное отношение к описываемым событиям и персонажам, Александр Коробанов обозначает его в двух эпиграфах. Первый из них, из которого становится понятен заголовок книги, цитата из «Хождения по мукам» Алексея Толстого: «В трех водах топлено, в трех кровях купано, в трех щелоках варено. Чище мы чистого». Второй эпиграф цитирует реплику одного из героев кинофильма «Сотрудник ЧК», где он так характеризует свое время: «Человек нипочем стал, дешевле воробья. Все воюем, воюем. Когда жить будем?»

В первой главе книги автор признается, что со своим родным дедом, уроженцем села Махровка Борисоглебского уезда Тамбовской губернии Петром Семеновичем Коробановым, он общался только в раннем детстве. В подростковом возрасте его родители намеренно не касались многих событий из жизни семьи.

И далее Александр Евгеньевич обозначает главный мотив, заставивший его написать книгу: «Долгие десятилетия не мог я найти убедительные ответы на вопросы. Почему семье деда в 1930-м пришлось покинуть черноземный центр России, переселиться на окраину СССР, в Среднюю Азию? Что побудило моего отца, Евгения Петровича Коробанова, изучать правоведение в обстоятельствах, явно не благоприятствовавших этому? Почему дипломированному юристу пришлось изрядно понервничать при устройстве на службу?»

Автор пишет, что ему повезло найти в госархиве Воронежской области нужные ему документы. Они и послужили основой для развернутого ответа на выше поставленные вопросы. Что касается везения, то оно, мне кажется, того самого рода, когда говорят: на ловца и зверь бежит. Находки архивные — награда дотошному и упорному искателю правды.

О судьбе своего деда автор рассказывает на фоне драматических исторических обстоятельств. И в этом смысле Александр Коробанов выступает и как краевед, и как вдумчивый историк, открывая читателю множество исторических подробностей того времени, о котором вскользь пишут в солидных учебниках и монографиях. А поскольку Борисоглебский уезд стал одним из центров так называемой антоновщины, все открытия автора читаются с особым интересом. Антоновщина стала реакцией уже на новую, «счастливую» жизнь, которую устроили тамбовским крестьянам большевики.

Правда, автор далек от идеализации и дореволюционной жизни. Образно говоря, к 1917 году вся крестьянская Россия представляла собой кипящий котел противоречий, где градус напряжения год от года только повышался. По данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года, в Борисоглебском уезде проживало 288586 крестьян, 94 процента от всего населения уезда. Крестьянские земли составляли 66,5 процента. И хотя по европейским меркам большинство борисоглебских крестьян имело вполне достаточное земельное обеспечение, их положение было бедственным. И продолжало ухудшаться. Ведь число едоков увеличивалось с каждым годом. В результате естественного прироста населения, в среднем за год — 2,1 процента, душевой земельный надел в уезде сокращался. А продуктивность земледелия борисоглебских крестьян была низкой и составляла от 8 до 13 центнеров зерновых с гектара. Потому что земля обрабатывалась по старинке, а переход к интенсивному способу хозяйствования был невозможен из-за отсутствия достаточных ресурсов для нормального воспроизводства.

При этом сами крестьяне видели причину своих бед в малоземелье. Вот почему, как указывает автор, тамбовская деревня была «под монопольным идейным влиянием» партии эсеров. Потому что эсеры выступали за национализацию земли, за превращение ее в общенациональное достояние.

Нельзя сказать, что правительство бездействовало. Реформы Петра Столыпина, его стремление вырастить русского фермера, стравить пар из переполненного обидами крестьянского мира приносили результат. Цитата из книги: «К 1 января 1917 г. из 66 097 крестьянских хозяйств уезда, имевших надельное землевладение, хуторское хозяйство создали лишь 498 домохозяев, что составляло всего 0,75 процента. По итогам работы землеустроительной комиссии с начала столыпинской аграрной реформы до июля 1917 г. в Борисоглебском уезде вышли из общины и укрепили землю в собственность свыше 12 980 домохозяев, имевших 76 361 десятину земли. К общему числу дворов это составляло почти 29 процентов и около 20 процентов надельной земельной площади крестьян. А всего заявлений о выходе из общины подали почти 34 124 домохозяина, что составило почти 52 процента от общего числа крестьянских хозяйств. При этом более 90 проц. крестьян, выделившихся на хуторское и отрубное хозяйство, составляли бывшие государственные крестьяне». Процесс шел со скрипом. За 1907–1914 гг. в Тамбовской губернии произошло свыше 750 выступлений крестьян. Но он шел, и Россия имела шанс пройти самый драматичный период в своей истории, период раскрестьянивания без великих потрясений. Но увы…

После октября 1917-го Борисоглебск переходил из рук в руки трижды. Причем, как замечает автор, в ожесточенные стычки белых и красных на Тамбовщине и в Борисоглебском уезде мощно вмешались так называемые «зеленые». Многие читатели вспомнят батьку Махно и кинофильм «Свадьба в Малиновке». Но, оказывается, корни этого явления тесно перекликаются с деятельностью нынешнего украинского ТЦК.

Причины «зеленой волны» 1919 года автор раскрывает следующей цитатой современника тех событий: «В связи с неудачами наших армий на фронтах, с одной стороны, и отсутствием дальнейшей возможности для дезертиров в результате энергичной работы комдезов безнаказанно скрываться, на местах возник ряд вооруженных восстаний дезертиров, руководимых агентами белогвардейцев и контрреволюционеров…» Комдезы — это не что иное, как комиссии по борьбе с дезертирством из Красной Армии. С 29 марта 1919 года комдезам было предоставлено право рассматривать дела о дезертирстве с наложением взысканий, установлены меры наказаний (при рассмотрении дел в трибуналах) — вплоть до расстрела. Заметьте, красные валили все на белых, как нынешние украинские власти видят причины своих проблем с дезертирством в российской пропаганде. Сама новая власть в лице председателя Борисоглебского исполкома признавала следующие причины, которые вынуждали крестьян подаваться в леса: «1) мобилизация граждан нескольких призывных возрастов для пополнения рядов Красной Армии; 2) взыскание единовременного чрезвычайного революционного налога; 3) выкачивание из сел и деревень имеющихся излишков хлеба и 4) практическое осуществление декрета об отделении церкви».

Для понимания того положения, в котором оказался тамбовский крестьянин, — еще одна цитата из наблюдений того времени: «Хозяйство крестьянское пришло в полный упадок; процент безлошадных чудовищный; те, у кого лошади случайно уцелели — стремятся сбыть их, чтобы избавиться от подводной повинности, которая прямо терроризирует население; скот почти весь забран, а уцелевший не доживет до весны, так как корма нет…»

По обнаруженным автором источникам, 30 июня 1919 года в уезде красные разгромили объединенный отряд зеленых. Было убито 400 человек, в плен попали около 2000 человек. Любопытно, что бабушка Александра Коробанова, уроженка села Богана, на то время тринадцатилетняя девчонка, на всю жизнь запомнила эти события: «Храпят кони, кричат люди, развозят раненых, гам, бешеный лай деревенских псов, беспорядочная стрельба…» В 1920–1921 гг., как считает автор, зеленое движение опять полыхнуло так называемой антоновщиной. Хотя, на мой взгляд, антоновщина — сугубо антибольшевистское восстание против коммунистической диктатуры с четкими политическими лозунгами и целями.

Впрочем, Александр Коробанов сразу из 1919 года переносит читателя в 1929 год — год генеральной чистки партии. Она была объявлена на ноябрьском 1928 г. пленуме ЦК ВКП(б). Цель — непримиримая борьба против «правого уклона» и классовая борьба с врагами диктатуры пролетариата для успешного продвижения по пути социализма. Особенно сурово почистили, как установил автор, деревенскую часть коммунистов уезда. Гнали из партии за «искривление классовой линии», «отказ от вхождения в колхоз» и так называемое «хозобрастание». Так, коммуниста Золотарева из Архангельского района исключили из партии за то, что у него в хозяйстве имелась «1 лошадь старая, 1 лошадь 2-х лет, стригун, две коровы, 8 овец, дом 5 стен с надворными постройками». А как вам такая формулировка: «Невоздействие на отца к сдаче хлеба во время хлебозаготовок»? А вот еще: «Принимал личное участие в похоронах религиозным обрядом матери в 1929 г.».

Автор сообщает много интересного и ужасного о проводимой в уезде коллективизации. В том числе о раскулачивании. Секретная инструкция ЦИК и СНК СССР от 4 февраля 1930 г. в районах сплошной коллективизации в плане борьбы с кулачеством предусматривала как высылку зажиточных, так и расселение их внутри районов.

Для целей расселения специально выделялись трудно-осваиваемые земли вне населенных пунктов. Поселение в отдельных участках должно допускаться лишь небольшими поселками в 25–50 и самое большее, как исключение, в 100 дворов, — информирует районные власти зам. председателя исполкома Борисоглебского округа Дьяков. Для ведения хозяйства расселяемые наделялись минимумом средств производства из расчета одна тягловая сила, одна соха и борона на три хозяйства. В том случае, если при раскулачивании из хозяйства выгребалось все подчистую, инструкция предписывала обеспечивать домохозяева «простейшими, худшими средствами производства». При этом ограбленные обязаны были «выполнять производственные задания по весенней посевной кампании, для них обязательны все агро — и зооветминимумы, поднятие урожайности и другие мероприятия районного плана весенней посевной кампании; равно на них возлагаются обязательства по сдаче товарных излишков государственным и кооперативным органам». Для «детей семей, в которых глава семьи изъят, вследствие чего часть этих детей может остаться беспризорными… устроить по станциям… заградительные отряды». В кулацких поселках организуются школы первой ступени по принципу самоокупаемости. Дети лишенцев, живущих в селах, принимаются в школы только на свободные места…

И возвращаясь к чистке. Еще один яркий эпизод. «В с. Горелки безобразно проведено раскулачивание. Никто не знает, кто раскулачен: у одного взято сало, у другого 10 фунтов мяса, у третьего шуба».

Дед Александра Евгеньевича, будучи беспартийным, попал в другую передрягу. Согласно постановлению ЦИК и СНК СССР от 1 июня 1929 г. «О чистке аппарата государственных органов, кооперативных и общественных организаций», органам Рабоче-крестьянской инспекции предоставлялось право выносить обязательные для всех учреждений, кооперативных и общественных организаций постановления о запрещении службы лицам, чья деятельность «безусловно, вредит интересам рабочего класса».

Изучив архивные документы, Александр Коробанов делает вывод: несмотря на заявленные цели, именно пресловутое «классовое происхождение» стало решающим мерилом оценки личности в ходе чистки. «Отложившиеся в ГАВО документы рисуют, — пишет автор, — без всякого преувеличения, апокалиптическую картину социального террора, иначе не назовешь эту кампанию, устроенную государством против своих граждан».

Страшнее всего, что в результате чистки госаппарат резко снижал эффективность, вместо квалифицированных кадров приходили люди от сохи. Так народными судьями становились конторщики, смазчики, писаря. В 1929 году в Борисоглебской окрпрокуратуре и прокуратуре 1-го участка округа имели специальное юридическое образование всего лишь 12,5 процента прокуроров и 13,5 процента следователей. «Пройдет немного лет, — делает вывод автор, — эта кадровая селекция и “орабочивание” аппарата правоохранительной системы аукнутся чудовищными обвинениями и приговорами…»

А вот как почистили аппарат Борисоглебского окружного земельного управления. Здесь комиссия по чистке насчитала 15 бывших офицеров царской армии, пятерых выходцев из семей чиновников; девять человек вышли из духовной среды, двенадцать — из мещанской.

Еще более грустная картина вырисовывается на уровне отдельного села Махровка, где в то время жил дед автора Петр Семенович Коробанов. Доносы друг на друга, требования вычистить или раскулачить — обычное явление. Такое впечатление, что люди от отчаяния готовы были пойти на любую подлость лишь бы выжить. Петр Коробанов лишился места продавца в потребительском обществе согласно следующей резолюции комиссии по чистке: «Вычистить по 3-й категории из кооперативного аппарата с лишением занимать работу в соц. секторе на 2 года как подхалима перед начальством, выразившееся в скрытии для них товаров, и распродажу изъятого кулацкого имущества, мука, мед и мясо и пьянку…»

Слава Богу, после этого Петру Семеновичу дали мудрый совет — бежать подальше от центра событий. По моим сведениям, многие именно так спаслись от дальнейших репрессий. Спасались в Средней Азии, где, как оказалось, еще не было тотального контроля за гражданами.

Петр Семенович Коробанов осел в таджикском Шахристане, откуда был призван на фронт. После второго тяжелого ранения и излечения был демобилизован в 1943 году. Скончался 8 ноября 1969 года в Борисоглебске и похоронен на городском кладбище.

Небольшая книга Александра Коробанова, кроме интереснейшего исследования, посвященного им судьбе своего деда, заканчивается очерком «Скрещение судеб. Красная правда Николая Хламова и белая правда Павла Дудакова». Как можно понять уже из заголовка, он — о трагических судьбах двух деятелей братоубийственной смуты. Очерк заставляет вспомнить знаменитую книгу Юзефовича «Зимняя дорога. Генерал А. Н. Пепеляев и анархист И. Я. Строд в Якутии. 1922–1923». Вслед за ним Александр Коробанов по той же схеме с одинаковым сочувствием пишет о своих героях.

А в приложении Александр Коробанов, по сути, возвращает в культурный оборот забытого воронежского автора. Он публикует пьесу Андрея Буханцова (1872–1942) «Дезертир. Драма в трех действиях с эпилогом». Пьеса А.А. Буханцова создана на материале событий Гражданской войны в Прихоперье, очевидцем и участником которых был автор. Помимо собственно Новохоперска и Борисоглебска, в тексте упомянуты Тамбов, Балашов и уезд.

Пьеса в некотором роде дополняет общую картину описываемого времени. Как удалось выяснить Коробанову, оказывается, состоявшийся 2 июня 1919 года 7-й Новохоперский уездный съезд Советов рабочих и крестьянских депутатов принял резолюцию, подписанную председателем съезда Плотниковым и товарищами председателя А. Буханцовым и Ф. Париновым. В ней, в частности, отмечено новое явление — дезертирство. Для его искоренения съезд постановил всех уклоняющихся от мобилизации лишать земельных наделов, луговых угодий, всех пайков продуктов и засеянной площади, причитающейся на душу дезертиру, и возвращать ее его семье, если он вернется в ряды Красной Армии в недельный срок. Так что в драме Буханцова, как подчеркивает Коробанов, просматриваются «черты подлинного героя этой книги — времени».

Прочитав с большим интересом книгу, открыв для себя много нового, я невольно задумался о ее названии. Да, с одной стороны, действительно, уцелев в горниле этих страшных событий, сохранив совесть и достоинство, люди становились чище. Но в целом для нации, для народа такие времена не могут пройти бесследно, не отразившись на его самочувствии. Мне кажется, что многие наши нестроения, рецидивы и симптомы старых болезней родом из того времени. Выйти чистыми из социального ада, в который погрузилась страна в описываемое автором время, удалось далеко не всем. Надлом и надрыв, генетические потери ощущаются до сих пор.

Что касается заголовка к моим заметкам, то, прочитав книгу, я безотчетно вспомнил стихотворение Юрия Кузнецова «Память», которое начинается восклицанием «Отдайте Гамлета славянам!», а заканчивается так:

И приглушенные рыданья

Дошли, как кровь, из-под земли:

— Зачем вам старые преданья,

Когда вы бездну перешли?!

Мне кажется, что наши предки, деды и отцы, пережившие описываемые в книге Александра Коробанова времена, перешли именно бездну. Тот цивилизационный срыв, который пережила Россия после революции 1917 года, был похож действительно на падение в бездну, из которой мы выбрались ценой невиданных жертв и невиданного напряжения сил.

Святослав Павлович Иванов родился в 1957 году в селе Бовыще Полесского района Киевской области. Окончил Киевский политехнический институт, учился в Литературном институте им. А.М. Горького. Публиковался в журналах «Роман-журнал ХХI век», «Подъём», «Дальний Восток», «Новая книга России», «Посев» и других. Лауреат премии «Имперская культура» им. Эдуарда Володина. Член Союза писателей России. Живет в Воронеже.