Слова без горечи и зла

* * *

До той войны лишь полверсты.

Они ползут, ползут из мрака,

На танках свежие кресты.

Все повторяется, однако.

 

Через года, через века

Стрельба и крик, все так похоже.

К восходу вскинута рука

Со страшной свастикой на коже.

 

Вдоль серых стен потерян счет,

И раз, и два, опять могила.

Бредет старушка в огород,

Где летом мужа схоронила.

 

Вернулась старая беда.

Кровавая дуга под Курском,

Пылают избы, как тогда,

Но немец говорит на русском.

 

ДВА БОЙЦА

 

Ветерок издалека,

Пыль из-под сапог.

Крепкий запах табака.

«Ну, привет, внучок!».

 

И не разглядеть лица,

Всплывшего из бед,

Две войны и два бойца,

Но моложе дед.

 

«Пули старые в спине,

Я навек упал.

В общем, я на той войне

Не довоевал.

 

Сделать лучше мир хотел,

Повидав смертей,

Только много не успел,

Ну, а ты успей.

 

Мы с тобою во Христе

До любых времен».

Голос таял в темноте,

Прогоняя сон,

 

Как прощальный звук струны,

Уходящий ввысь:

«Не вернулся я с войны,

Ну, а ты вернись».

 

* * *

Как прилипла к чужому альбому,

Все смотрю и смотрю в тишине.

С фотографий светло, по-родному

Улыбаются мальчики мне.

 

Чьи вы, чьи? — и душой оживаю,

Городок-то у нас небольшой.

За страничкой страничку листаю,

Что ни мальчик, то снова — герой.

 

Может, в ленте узнаю кого-то,

Только слабое сердце щемит,

Замерла и боюсь, что под фото

Я опять прочитаю: «Убит».

 

* * *

Сосед галичанский, скажи,

Зачем твои пули летают?

Боюсь не наветов и лжи,

Мне страшно, когда убивают.

 

Не видеть бы хаты в огне,

И ссоры не хочется, в целом.

Наверно, страшнее вдвойне

Тому, кто лежит под прицелом.

 

И страшно уже за страну,

Где каждый четвертый — калека.

Мальчишки играют в войну.

Не целься, сынок, в человека!

 

ШТУРМОВИКИ

 

Путь от окопов до оврагов,

Путь от войны и до войны.

На кладбищах все больше флагов

И с той, и с этой стороны.

 

Уже враги, для страшной битвы

Сегодня сходимся в броне,

И высоко летят молитвы

На той и этой стороне.

 

Жена «за здравие» напишет,

И мать поклонится Христу,

Наверное, Всевышний слышит

И эту сторону, и ту.

 

А нам на запад, громче звуки,

В огне и дыме передок.

Стоит Христос, раскинув руки,

Собою заслонив восток.

 

ПОЛОНЕЗ ОГИНСКОГО

 

Летели журавли, летели,

Касаясь крыльями небес.

Она играла на свирели

Печальный старый полонез.

 

Одна сидела, к стенке жалась,

Лежали рядом костыли.

О чем жалела, с чем прощалась,

Пока летели журавли?

 

Куда теперь с тоской такою,

Что толку от земных смотрин?

Как будто путь над головою

Указывал ей птичий клин.

 

Я мелочь тихо отсчитала,

Богатства так и не нажив,

«Здоровья вам», — она сказала,

Свирель на время опустив.

 

Напротив из окна, хоть тресни

И уши пальцами закрой,

Звучали матерные песни,

И я прощалась со страной.

 

* * *

Все где-то там, в какой-то стороне, —

Картавый шум и Спасские ворота.

Живые звезды в маленьком окне

Хранят меня от злобного кого-то.

 

А мне бы этот час приколдовать,

Когда душа не просится на паперть,

И нет обид, и некого прощать,

И под тарелкой праздничная скатерть.

 

Цветы сегодня ярче за окном,

Мой тихий дом как будто ближе к бору,

И шлепаю, укутавшись платком,

По длинному, как память, коридору.

 

Как много мне надарено с утра

И запахов и света за порогом,

Душа чиста — все вымели ветра,

И я осталась с Родиной и Богом.

 

* * *

Без помехи, без помарки

Мне хотелось жизнь прожить.

Так легко, гуляя в парке,

Этот вечер полюбить.

 

Ветер сердится порою,

Листья желтые летят:

«Мы с тобою, мы с тобою», —

Под ногами шелестят.

 

В поизношенной шубейке,

Бородатый и седой,

Спит бездомный на скамейке,

Шепчут листья: «Мы с тобой».

 

Все кружат над головами,

Над скамьей и в стороне.

«Мы сегодня с вами, с вами», —

Говорят ему и мне.

 

* * *

Взяла ведро — одно, другое,

Окно помыла, пыль смела.

Стекло прозрачное такое,

Как будто вовсе нет стекла.

 

Светло, безветренно и словно

Меж стен привычных — не окно:

Как будто живописец ровно

Свое повесил полотно.

 

Перед забором сухоцветы,

Соломы ворох на возу,

Висят последние ранеты,

И листья плавают в тазу.

 

И вот не спрятаться от шума,

Неслось, гудело за версту,

И барабанил дождь угрюмо,

Стекали капли по холсту.

 

Так мокро было и уныло

И над верхушками темно.

Картину чудную размыло —

И я увидела окно.

 

* * *

Вот он, домик у тихой реки,

Где под окнами бледные розы,

Где в траве копошатся жуки

И до ночи летают стрекозы.

 

Утра свежи, и синь высока,

И рукою подать до погоста.

Дверь не заперта, нету замка —

Что скрывать? — все по-божески,

просто.

 

И дела здесь и помыслы в лад,

Знают жизнь, равнодушны к излишку,

О погоде, хлебах говорят

И не прячут подальше сберкнижку.

 

Может, путь весь уже позади,

Домочадцам бесхитростным глянусь,

И рукой остановят — сиди!

И послушаюсь я, и останусь.

 

БАБА ОЛЯ

 

Докучают в лесу комары.

Выйдешь в поле — надышишься вволю,

А за полем ютятся дворы.

Кто не знает у нас бабу Олю!

 

Снег и ливни, менялись вожди.

Неохотно расскажет, бывало,

Как, дитя прижимая к груди,

От пылающих изб убегала.

 

А потом тишина, трудодни.

Жизнь покатится по нормативу.

Отдышавшись маленько в тени,

Заспешит на созревшую ниву.

 

Вроде беды ее далеко,

Только черный платок не снимает.

Как живется? — ответит легко:

«Да на хлеб и одежу хватает!»

 

В огороде редиска, лучок,

И ни сорной травинки на грядке.

Приезжает на лето внучок.

Все по кругу идет, все в порядке.

 

Нынче вьюга следы замела,

До могилы не стежка — аллея.

Никого не ругая жила —

И ушла, ни о чем не жалея.

 

Кто плеснул бы на мир белизны! —

И когда загибаюсь от боли,

Все глядит на меня со стены

Матерь Божья с лицом бабы Оли.

 

* * *

Доев ломоть последний хлеба

И плоть свою вернув земле,

Я все же дотянусь до неба,

Повиснув на одном крыле.

 

И знаю, это может статься:

Всегда тоскуя о былом,

Я в землю буду упираться

Другим — опущенным — крылом.

 

Мне не стоять перед божницей,

От музыки небес не млеть,

Я буду век распятой птицей —

И не упасть, и не взлететь.

 

* * *

Служила музе как служилось,

Не примеряла стих к рублю.

Сама не знаю, как сложилось,

Что рифмы точные люблю.

 

И точность чувств люблю на диво,

Хотя и легкомыслен век.

Все точное всегда правдиво,

Как древнее теченье рек.

 

Но вот посмотришь недовольно —

Опять недоброе лицо,

И с языка, чтоб сделать больно,

Слетит обидное словцо.

 

И отмахнешься — мол, нервишки,

Все суета да канитель.

Слова неточные, пустышки,

Так метко попадают в цель!

 

И разглядишь в себе, увидишь

Слова без горечи и зла —

Сто раз себя возненавидишь

За то, что их не отдала.

 

ДУША

 

Ища отчизну, в космосе блуждая,

Продрогла вся, рожденная в тепле,

Слетела вниз — наивная, простая!

Да место ли крылатым на земле!

 

«Была кругом, везде, а тут — ни разу», —

У колоса ржаного замерла.

Задумчивую гостью как-то сразу

Бессовестная плоть обволокла.

 

Не этого душе хотелось хлеба —

И родины под солнцем — не такой.

«Мне надо вверх!» — душа рванула в небо.

Взмолилась плоть: «Возьми меня с собой!»

 

О жизни посудачили, о многом.

Курятник оживился. Рассвело.

Душа встряхнула крылышки:

«Ну, с богом!» —

Надорвалась, упала — тяжело!

 

* * *

Преет сено в скирдах залежалых,

Пуст сегодня высохший загон,

В тихом доме на обоях старых —

Светлые квадраты от икон.

 

Вон сундук, и мебель не по моде,

И в печи холодная зола,

Лебеда по пояс в огороде.

Где хозяйка? Слышу: «Померла».

 

У реки заросшая могила,

Сколько их, заброшенных, кругом!

Чую, что-то в жизни пропустила,

Проболтавшись в городе большом,

 

Что-то поважнее кабинета,

Ванны на девятом этаже.

Что тут скажешь — тело-то согрето,

Только вечно холодно душе.

 

ЖЕЛАНИЕ

 

Есть что-то горестней износа?

А если искра залетит?

Огонь всегда охоч до теса,

И только камень не горит.

 

А мне уже подумать впору,

Что есть постройка на века.

Пускай хоть камешком в опору

Моя закатится строка.

 

---

Светлана Вячеславовна Супрунова родилась в городе Львове Украинской ССР. Окончила Ленинградское медицинское училище, Калининградский госуниверситет, Литературный институт им. А.М. Горького. Работала медсестрой в районной больнице, в медсанбате в Афганистане, проходила воинскую службу в Таджикистане. Публиковалась во многих центральных, региональных и зарубежных изданиях. Автор пяти поэтических сборников. Член Союза писателей России. Живет в Калининграде.