Переливается на фото вечность

ПРОВОДЫ

 

Почернела внезапно луна,

Ветер с крыши срывает антенну.

Провожает шахтера жена

На войну. На войну — не на смену.

 

В сонной печке стрекочут дрова,

На столе пироги и окрошка.

Муж от пыли глаза отмывал.

Все равно не отмылось немножко.

 

Дочь рыдает, и плачет сынок.

Лишь бы воздуха в легких хватило.

Но жена собрала тормозок,

Горняка на войну отпустила.

 

ДЕД

 

Забор с почтовым ящиком стоит.

Гниет штакетник, скоро покосится.

Калитка на одной петле висит.

Застыло время в мертвых половицах.

 

В зеленом доме шепчет мягкий свет,

Но скоро замолчит на полуслове.

В сарай дрова несет горбатый дед.

К зиме последней уголь приготовил.

 

Он вспоминает сына, дочь, жену.

На черно-белом снимке все в обнимку.

Он не забудет страшную войну.

И снова снятся Оля, Света, Димка.

 

Шахтерской славы полный кавалер,

Но не хватает молока и хлеба.

На кладбище уснул пенсионер,

Где три креста в оградке цвета неба.

 

ЗВЕЗДА

 

Он думает, что не сойдет с ума.

И не умрет, дождется он победы.

Донецкая звезда идет по следу

Макеевской луны. Стоит зима.

 

Горячий снег не обжигает грудь,

И он летит на огонек свободы.

Он выживет — и свой продолжит путь.

Он крепкий, ведь шахтерской он породы.

 

И где-то там в любимом далеке

Услышит хрип больного контрабаса.

Он воевал на маленьком клочке

Большой страны с Кузбассом и Донбассом.

 

НА ЗЕМЛЕ

 

Когда-нибудь я выживу, мамуль.

Пройду войну и искупаюсь в мире.

И соберу друзей в своей квартире,

По двести грамм — и будет все нормуль.

 

Однажды повстречаю я жену,

Она родит голубоглазых дочек.

Мы будем отдыхать в зеленом Сочи.

И я совсем забуду про войну.

 

На даче облепиху посажу.

На пенсии начну писать рассказы.

Мне хочется сейчас всего и сразу,

Но я убит и на земле лежу.

 

ЛЕША ЖУКОВ

 

Кралась ночь, не проронив ни звука.

Месяц плыл с мешком на голове.

От врагов скрывался Леша Жуков,

Прятался в таежной синеве.

 

Над Кольчугино война кружила.

Против сына шли отец и мать…

Бабушка Алешку приютила,

Накормила, уложила спать.

 

А когда заря в Иню впадала,

Белая беда в село пришла.

Бабушка впустила генерала,

Красного Алешку предала.

 

СЧАСТЛИВЫЙ

 

Январь ворвался тьмою ледяной

В шахтерский город. Замолчали птицы.

Со смены топал старый и больной

Шахтер — домой напиться и забыться.

 

Жена ушла, и дети далеко.

И не звонят, не приезжают в гости.

И по столу ударить кулаком

Так хочется, но не хватает злости.

 

Звонок раздался в тишине родной.

Звонила дочь, и папа улыбнулся.

И стал счастливым. Старый и больной,

Шахтер уснул, но больше не проснулся.

 

* * *

Убрал на фотографии морщины

Художник у немого старика.

Морщины — словно слезы у мужчины,

И в них хранится времени река.

 

Как будто деду не хватает вздоха,

И выдает густая седина.

Закончилась советская эпоха.

На черно-белом снимке тишина.

 

Но в мудром взгляде тает бесконечность,

И вспоминают дети об отце.

Переливается на фото вечность.

Как лед, блестит на молодом лице.

 

---

Дмитрий Александрович Филиппенко родился в 1983 году в городе Ленинске-Кузнецком Кемеровской области. Окончил Сибирский государственный индустриальный университет. Работает горным мастером на шахте. Публиковался в журналах «Огни Кузбасса», «Наш современник», «Юность», «Дальний Восток», «Родная Ладога», «Берега», «Нева», «Сибирь» и др., в «Литературной газете». Автор семи книг стихотворений. Лауреат премий им. В.А. Макарова, им. В.М. Баянова, литературной премии «Слово» (Москва). Секретарь правления Союза писателей России. Живет в Ленинске-Кузнецком.