— А ты знаешь, — говорит, — я пристрастилась читать твой журнал с мобильника. Внука приведу на спортивную секцию — и в телефон… Извини, покупать дорого, а тут бесплатно, и к месту я не привязана.

Спустя какое-то время не менее удивил бывший комсомольский работник и вчерашний местный банкир:

— Какой ты молодец, что создал сайт! — пожимал он мою руку на мероприятии, посвященном 100-летию воронежского комсомола. — Смартфон всегда под рукой. Нажал пару кнопок — и ты уже в «Подъёме».

Оба этих спонтанных признания пришлись на момент запуска редакцией еще одной версии сайта — для сотовых телефонов.

А вспомнил эти эпизоды совсем не для похвальбы и не в порядке отчета о творческих успехах. Есть в них что-то грустное и предопределяющее. Время жестоко диктует новые правила. Пренебрежешь ими — тебя вышвырнет на обочину современного мира.

С развитием информационных технологий в обществе резко поменялась структура чтения. Еще лет тридцать назад, в конце восьмидесятых, за «толстыми» журналами гонялись как за дефицитом. Подписывались по блату, занимали очереди у газетных киосков, передавали номера из рук в руки, зачитывали их до дыр, хранили в домашних библиотеках в качестве семейной реликвии.

Не обошла «минута славы» и «Подъём».

В конце 80-х, в годы перестройки, тираж журнала достиг своего исторического максимума — 512 тысяч экземпляров. Как рассказывал тогдашний главный редактор «Подъёма» Евгений Григорьевич Новичихин, полиграфических мощностей в Воронеже не хватало, и приходилось печатать номера в Рыбинске Ярослав­ской области.

Теперь же литературные журналы выписывают единицы фанатичных читателей, а в основном — библиотеки для пополнения фондов. И не удивительно! Зачем загоняться на подписку бумажного тома, идти на почту, когда «нажал пару кнопок» на мобильнике — и вот он, журнал! Разложен весь по файлам-страницам: полистал — отложил, появилась свободная минута — опять полистал…

Помнится, в 2014 году летняя подписка на газеты и журналы резко упала из-за двукратного роста почтовых тарифов на доставку. Аукнулось эхо евросоюзов­ских санкций из-за событий на Донбассе и ослабления рубля. В один из таких тревожных для нас дней мне позвонил читатель из города Ангарска Иркутской области и с дрожью в голосе поведал о своей драме: «Около тридцати лет выписывал «Подъём». На встречах в городской библиотеке всегда восторженно рассказывал о нем. На прошлой неделе зашел в почтовое отделение, а мне: «Подписка на ваш «Подъём» теперь в два раза дороже… От такой новости у меня на глазах выступили слезы. Представляете, я пенсионер, и впервые не смог позволить себе подписаться на любимый журнал!»

Золотой век классических «толстых» журналов, понятное дело, прошел. И все-таки хочется верить, запрос на такие издания пока еще остается в нас, в социуме, в культуре страны, в ее литературе в качестве уникального явления русской духовной традиции, несмотря на коммерциализацию жизни, запускающую свои алчые коготки в тонкую, чувствительную сферу «человековедения», как называли русскую литературу классики.

Вот и «Подъёму» в нынешнем январе уже 90 лет!

Дата невероятная для нашего быстро меняющегося времени.

Создавался журнал стремительно. 27 декабря 1930 года было принято постановление бюро обкома ВКП(б) ЦЧО. В нем говорилось: «Разрешить организацию ежемесячного литературно-художественного и общественно-полити­че­ско­­го журнала АПП ЦЧО (Ассоциация пролетарски писателей Центрально-Черноземной области — И.Щ.).

ОблОНО и издательству «Коммуна» обеспечить журнал средствами.

Редактором журнала АПП ЦЧО утвердить тов. Подобедова.

Членами редакции: Алексеева, Еремина, Швера, Елозо, Храпченко».

Вскоре из печати вышел первый номер журнала под именем «Подъём».

Инициатива по выпуску литературного издания принадлежала первому секретарю обкома ВКП(б) ЦЧО Иосифу Варейкису, который и сам имел наклонности к литературному творчеству.

Надо признать, девять десятилетий назад наши предшественники были прозорливы. Чутко уловили тот самый запрос общества на появление в регионах литературных журналов. Советской власти нужны были не только трудовой порыв масс, но и таланты подрастающего поколения, включая и литературно одаренную молодежь. Прежде всего, для них и создавались уникальные издательские пространства, где молодые литераторы публиковались, оттачивали свое писательское мастерство и проникались уважением к советской власти за заботу и помощь. А когда сами мужали, становились профессионалами, подтягивали очередную литературную смену.

Центрально-Черноземная область была здесь в числе первопроходцев.

Через шесть лет, а именно в 1937 году, на базе журнала создали альманах «Литературный Воронеж». Возобновился выпуск «Подъёма» под своим историческим названием лишь в 1957 году. Тогда он обрел статус всесоюзного издания. В нем, наряду с местными авторами, печатались известные советские писатели, в частности, Константин Симонов, Сергей Михалков, Владимир Карпов, Юрий Бондарев, Валентин Пикуль, Василий Белов и др.

В разные годы и десятилетия главными редакторами журнала «Подъём» были Максим Подобедов, Константин Локотков, Федор Волохов, Виктор Попов, Евгений Новичихин, Иван Евсеенко, Александр Голубев. Каждый из них оставил частичку своего сердца на этом поприще.

Середина 90-годов прошлого века оказалась драматичной для журнала. Над «Подъёмом» нависла угроза закрытия. Группа энтузиастов-новаторов из числа местной пишущей братии организовала на его базе малое предприятие. Надеялась триумфально въехать в жестокий капиталистический мир на литературном издании. Не получилось. Что это было: постперестроечный романтизм, корыстный расчет? Скорее совковая наивность. Слава Богу, победило здравомыслие другой части писательского сообщества, и по их просьбе администрация Воронежской области вызвалась спасти «Подъём», преобразовав его в государственное учреждение культуры. Новое юридическое лицо поставили на бюджетное довольствие. Это и позволило уберечь издание от исчезновения не только с литературной карты региона, но и всей страны.

Можно сказать, после декабрьского бюро ВКП(б) ЦЧО 1930 года это был следующий исторически мудрый шаг в понимании важности литературы для общества.

«Подъём» и поныне остается культурным достоянием Воронежской области, ее интеллектуальным богатством. Ни в одном из 18 регионов Центрального Федерального округа, за исключением столицы России — Москвы, нет своего литературного журнала, да еще с такой историей. Он по-прежнему является литературным полюсом, где проверяются на зрелость таланты от Калининграда до Камчатки. Полюсом духовно-нравственного и культурно-исторического восхождения к творческим вершинам.

Жаждущих их покорять не становится меньше, несмотря на интернет, социальные сети и виртуальные литературно-художественные площадки. Набор даже самых суперских гаджетов не отнимет у молодости права на эмоционально-чувственное восприятие мира, желание поделиться со сверстниками своими ощущениями и мыслями, выплеснуть, наконец, душу, в которой в юные годы бушуют страсти. Под воздействием всего этого и рождается художественное творчество. Кто-то влюбляется и сочиняет стихи, кто-то от избытка жизненного опыта или экстремальных практик садится за прозу, а кто-то и вовсе находит свое профессиональное служение в культуре и искусстве.

Уже почти десятилетие в каждом номере «Подъёма» присутствует рубрика «Голоса молодых». Многие дебютанты этой рубрики за это время стали членами Союза писателей России.

Трудно предугадать, как будет складываться дальнейшая судьба «толстых» журналов. Но вот одного лично я представить не могу: не будь «толстых» журналов в истории русской художественной словесности XIX и XX веков, откуда бы входили в жизнь главные герои той или иной исторической эпохи: Чацкий, Онегин, Печорин, Базаров, Обломов, Рахметов, горьковские купцы и босяки, блоковская Незнакомка и есенинская Шагане, Чапаев и Павка Корчагин, Григорий Мелехов и молодогвардейцы, Василий Теркин и персонажи поздней советской и нынешней российской литературы?

За девяносто лет существования «Подъёма» с ним сотрудничали сотни местных авторов. Их фамилии можно найти в юбилейных передовичках прошлых лет и в специальном выпуске журнала, посвященном 85-летию образования Воронежской писательской организации («Подъём», № 1, 2011 г.; № 1, 2016 г.; № 8, 2018 г.), а также на страницах нынешнего номера.

Редакция журнала благодарна воронежским писателям, публицистам и ученым всех поколений за их творчество и талант: и тем, кого давно нет с нами, и тем, кто по-прежнему в строю. Славная история журнала «Подъём» — наша общая история. И его награды — тоже общие.

В 1981 году по случаю 50-летнего юбилея изданию был вручен орден «Знак Почета». В 2011 году журнал награжден Почетными грамотами Совета Федерации России и правительства Воронежской области. В 2016 году сайт «Российский писатель» назвал «Подъём» лучшим литературным журналом страны за сохранение высоких традиций русской литературы. В 2019 году изданию был вручен Диплом Союза писателей России за высокий профессионализм, сохранение литературного пространства России, бережное отношение к слову, в ознаменование 60-летия Союза писателей России. В 2020 году сразу две награды пополнили копилку общественного признания «Подъёма». В мае журналу вручена памятная медаль Союза писателей России «Михаил Шолохов» в честь 115-летия со дня его рождения. Такой награды еще были удостоены только «Литературная газета», журнал «Слово» и «Роман-газета». В октябре наша редакция стала обладателем «Золотого Диплома» XI Международного Славянского литературного форума «Золотой Витязь», посвященного 75-летию Победы в Великой Отечественной войне, 150-летию А.И. Куприна и 125-летию С.А. Есенина.

С юбилеем вас, наши дорогие авторы, члены редколлегии и читатели!

The post Литературный полюс first appeared on Ежемесячный литературно-художественный журнал «Подъем».

В первый год своего редакторства мне довелось присутствовать на поэтическом фестивале в соседней области. Подходили авторы, оставляли рукописи, книги, просили опубликовать их произведения. На мои аргументы: у вас же есть свое литературное издание, большинство отвечало, что в Черноземье только один настоящий журнал – «Подъём».

Получалось, что сам факт существования «Подъёма» ими рассматривался как устоявшаяся модель, эталон литературной площадки с высокой творческой планкой. С другой стороны, ничто не мешает сегодня выпускать на местах литературные журналы любой эстетической направленности и формата. Многие энтузиасты из провинции так и поступают, полагая, что могут без труда покорить читательское сердце гениальными открытиями и избежать участи заурядного альманаха местного значения. А все потому, что для успеха важны, конечно, и желание, и предприимчивость, и деньги, за исключением маленького нюанса – биографии издания и наличия традиции.

В фондах государственного архива общественно-политической истории Воронежской области хранится постановление бюро обкома ВКП (б) ЦЧО от 27.12 1930 г., в котором указано:

«Разрешить организацию ежемесячного литературно-художественного и общественно-политического журнала АПП ЦЧО.

ОблОНО и издательству «Коммуна» обеспечить журнал средствами.

Редактором журнала АПП ЦЧО утвердить тов. Подобедова.

Членами редакции: Алексеева, Еремина, Швера, Елозо, Храпченко».

Уже в марте 1931 года из печати вышел первый номер журнала под своим именем. Инициатива по выпуску литературного издания принадлежала первому секретарю обкома ВКП (б) ЦЧО Иосифу Варейкису.

В те начальные годы творческий облик журнала формировали писатели и публицисты Максим Подобедов, Владимир Кораблинов, Николай Задонский, Михаил Булавин, Алексей Шубин, Ольга Кретова, критики и литературоведы, ставшие впоследствии лауреатами Государственной премии СССР, Филипп Наседкин, Дмитрий Ерёмин, лауреат Ленинской премии, академик  Михаил Храпченко и многие другие авторы.

В 1937-1956 годах вместо журнала «Подъём» издавался альманах «Литературный Воронеж». В 1957 году возобновился выпуск журнала «Подъём».

На страницах этих изданий в разные десятилетия публиковались художественные произведения В.А. Кораблинова, Ф.С. Волохова, К.М. Гусева, Б.Д. Дальнего, Н.А. Задонского, Е.А. Исаева, O.K. Кожуховой, В.М. Кубанёва, К.П. Локоткова, Е.Д. Люфанова, Э.И. Пашнева, М.М. Сергеенко, А.И. Шубина, Г.Н. Троепольского, Ю.Д. Гончарова, М.Ф. Тимошечкина, Е.П. Дубровина, В.Б. Мартынова, О.Я. Гукова, В.А. Белокрылова, П.В. Сысоева, Л.Ф. Южанинова, И.И. Евсеенко, В.И. Дёгтева и др..

В настоящее время в журнале «Подъём» активно печатаются прозаики В.М. Барабашов, Е.Г. Новичихин, В.В. Будаков, С.П. Пылев, П.Д. Чалый, В.А.Тихонов, Н.Т. Спицын, А.А. Ягодкин, В.И. Богушев, Ю.М. Кургузов, А.В. Макаров, А.В. Бунеев, Б.В. Подгайный и др..

Воронежскую поэтическую традицию во второй половине ХХ века на страницах журнала представляли  А.В. Жигулин, В.Г. Гордейчев,  В.Ф. Панкратов, В.М. Поляков, А.Т. Прасолов, О.Ф. Шевченко, Л.П. Бахарева, М.М. Каменецкий, П.Л. Мелёхин, Л.К. Коськов, А.А. Голубев, Н.И. Малашич, Е.Г. Новичихин, Н.П. Белянский, А.Г. Пресман, Г.М. Умывакина, В.П. Шуваев, А.А. Лисняк, З.К. Колесникова, В.М. Нервин, А.Г. Нестругин, С.В. Попов, И.А. Щелоков и др.

В разные годы сотрудничали с журналом детские писатели В.А. Добряков, В.М. Злотников, А.А. Иванов,  Е. М. Титаренко, Ю.Ф. Третьяков, сказительницы А.К. Барышникова, A.Н. Королькова, из современных детских авторов – А.В. Бондарев и И.В. Быков.  

 Литературно-критическое и историко-литературное обеспечение текущего литературного процесса дано в работах A.M. Абрамова, В.А. Свительского, В.П. Скобелева, В.А. Тонкова, Б.Т. Удодова, Г.В. Антюхина, З.Я. Анчиполовского, А.Б. Ботниковой, Л.Е. Кройчика, О.Г. Ласунского, В.М. Акаткина, В.И. Кузнецова, Е.Г. Мущенко, Т.А. Никоновой, В.Д. Лютого и др.

После 1957 года, когда «Подъём» обрел статус всесоюзного издания, в журнале печатались известные советские писатели Константин Симонов, Сергей Михалков, Юрий Бондарев, Владимир Карпов, Ольга Кожухова, Василий Белов, Виктор Потанин, Михаил Чванов, Виктор Лихоносов, Борис Екимов, украинские и белорусские литераторы – Борис Олейник, Петро Ребро, Петр Омельяненко, Василий Чубенко, Сергей Трахимёнок, Михаил Ткачев и др..

В годы перестройки журнал «Подъём» достиг своего максимального исторического тиража – 512 тысяч экземпляров. Полиграфических мощностей в Воронеже не хватало, и приходилось печатать номера в г. Рыбинске Ярославской области.

В середине 90-годов прошлого века журнал, ставший по своему организационно-правовому статусу малым предприятием, оказался под угрозой исчезновения. Администрация Воронежской области преобразовала «Подъём» в государственное учреждение культуры с гарантированным финансированием из бюджета региона, обеспечив относительную стабильность существования старейшего в России литературного издания.

В этой правовой форме «Подъём» существует по настоящее время.

В 2009 году Воронежскую область возглавил А.В. Гордеев. Назначение крупного федерального чиновника на должность губернатора одного из самых больших регионов Черноземья повлекло не только серьезные кадровые изменения во всех сферах жизни, но и потребовало переформатирования управленческих подходов, обновление менеджмента, выстраивание иных стратегических задач и целей в социально-культурной сфере.

А.В. Гордеев провозгласил доктрину воронежского лидерства.  Действия местных органов власти и государственных учреждений должны были быть узнаваемы  на федеральном уровне. В рамках этой доктрины разрабатывалась долгосрочная целевая программа «Воронежская область – культурная столица Черноземья». Учреждениям культуры было предложено обновляться.

Обозначившиеся перемены в региональной общественно-политической и социально-культурной жизни как бы завершили определенный исторический отрезок в биографии журнала «Подъём». Учреждение (редакция) на протяжении десятилетий существовало как своеобразное моноиздательство, обеспечивавшее выпуск собственных номеров. Наступал период, когда свою адаптивность к изменившимся подходам и условиям необходимо было доказывать новыми проектами, расширять творческий диапазон. Площадка для маневра оставалась прежней – издательская деятельность. Но где находить дотируемому учреждению дополнительные денежные средства на параллельные издательские проекты?

Было решено двигаться сразу по двум направлениям. С одной стороны,  искать заказчика на выпуск тематических номеров журнала, посвященных истории, культуре и литературе малых городов не только Воронежской области, но и соседних территорий, с другой – войти со своими книжными проектами в областную книгоиздательскую программу, реализацией которой до 2014 года занимался территориальный орган по печати и средств массовых коммуникаций. 

Проект тематических выпусков стартовал с Новохоперского района в ноябре 2010 года («Подъём», №11). Глава администрации В.Т. Петров, историк по образованию, согласился профинансировать тираж для нужд района. Подписной и розничный тиражи этого номера, разумеется, ушили по своему назначению.

К нашему удивлению, реакция на эксперимент была положительной как со стороны жителей Новохоперского района, так и читателей «Подъёма» в других регионах. Более того, лично мне позвонил губернатор Воронежской области А.В. Гордеев и выразил поддержку нашему новому культурно-просветительскому начинанию, уточнив при этом: разовая это акция или рассчитана на перспективу. Как главный редактор журнала я уверенно заявил, что редакционный проект задуман на годы вперед. Возможно, мой ответ был самонадеянным, но иначе я поступить не мог: через тематические выпуски журнала учреждение как бы заново утверждалось и демонстрировало готовность к переменам и расширению творческих горизонтов. В ответ на эту решительность губернатор попросил меня подготовить письма с соответствующими просьбами по поддержке культурно-просветительских начинаний журнала. Самым символичным моментом в этом кратком телефонном общении с руководителем области было тот факт, что в эти минуты я находился в россошанской районной библиотеке и вел переговоры с начальником отдела культуры о выпуске очередного тематического номера.

На сегодняшний день в активе редакции около трех десятков подобных номеров. Они выходят под рубрикой «Без таких городов не представить Россию». Здесь проза и поэзия, живопись и народные промыслы, исторические достопримечательности, очерки о выдающихся людях, имена которых известны далеко за пределами родной стороны, проблемные статьи о литературе и социуме. Вот краткий перечень населенных пунктов, которым журнал «Подъём» посвятил специальные выпуски: Новохопёрск, Острогожск, Борисоглебск, Богучар, Елец, Россошь, Таловая, Семилуки, Нижнедевицк, Богучар, Лиски, Эртиль, Верхний Мамон, Кантемировка, Хохол, Мичуринск, Тамбов…

Неповторимые старинные городки черноземной России – настоящий кладезь культуры Южного Порубежья, в котором тесно переплелись традиции русского и украинского народов, донского и хоперского казачества. Когда приезжаем в глубинку на презентацию таких номеров, читатели, не скрывая восторга и слез, благодарят искренне. Оказывается, при изобилии всевозможной информации, гуляющей на традиционных бумажных и интернет-пространствах страны, люди испытывают настоящий голод на качественную местную  информацию, на задушевный, теплый разговор с читателями из небольших провинциальных городков. Это счастье – когда по выходе из печати очередного тематического номера слышишь вдруг в телефонной трубке взволнованный читательский голос: «А где можно купить номер, который был посвящен…»

В 2012 году редакция рискнула выпустить документально-публицистическое приложение к журналу под названием «Подъём-Регион». Выход приложения был приурочен к 120-летию Особой экспедиции ученого-почвоведа В.В. Докучаева в Каменную степь и основания поселка Таловая. Заказчиком выступил Таловский район. В 2013 году из печати вышло новое приложение, посвященное 130-летию фундаментального труда В.В. Докучаева «Русский чернозем». В номере – статьи и выступления академиков РАН, зарубежных и воронежских ученых, рассказывающих об исторической и научной ценности докучаевского труда. Здесь же широко представлена историко-культурная, духовная и социально-экономическая панорама Панинского района, известного тем, что куб его чернозема был выставлен в начале ХХ века в Париже как эталон мировых плодородных почв. В 2014 году выпустили приложение, приуроченное к 310-летию образования г. Богучара, а в 2015 году – к Международному году почв вновь на базе Паниского района.

В 2011 году состоялось, можно сказать, знаковое для журнала событие: впервые за 80 лет своего существования редакция самостоятельно подготовила и издала книгу. Это было 2-е переработанное и дополненное издание антологии стихов о Воронеже «Есть город в России», приуроченное к 425-летию основания города. Ее тираж по современным меркам был солидный – 1 тысяча экземпляров. Составителем сборника являлся известный воронежский поэт Станислав Никулин.

В книге опубликованы «воронежские» стихи 99 авторов – классиков и современников, известных и малоизвестных, местных и российских, из ближнего и дальнего зарубежья. В их числе, например, Анна Ахматова, Игорь Северянин, Андрей Белый, Осип Мандельштам, Яков Шведов, Самуил Маршак, англичанин Алан Силлитоу, армянин Ашот Граши, испанец Хосе Мортеро, вьетнамец Ле Ван Нянь, украинец Петро Ребро, грек Георгис Веллас и другие.

Надо сказать, помог нам в осуществлении этого книжного проекта тот самый звонок губернатора А.В. Гордеева, о котором я упоминал ранее. Одно из писем на руководителя области касалось возможности издания поэтической книги о Воронеже к 425-летию основания города. Необходимость такого обращения объяснялась просто: заявочная компания была уже окончена, и требовалась административная поддержка.

Учитывая, что денежные средства на этот социально-культурный и просветительский проект были выделены учреждению по областной книгоиздательской программе, разумеется, весь тираж книги, как, впрочем, и при первом издании, пошел на пополнение библиотечных фондов региона, включая образовательные учреждения.

За поэтической антологией последовали другие проекты. В 2013 году выпущена книга стихотворений Светланы Руденченко «Семь трав», в 2014 г. – военно-полевые дневники 1914-1916 гг. уроженца Воронежского края, участника Первой мировой войны, доктора медицинских наук Тихона Ткачёва «Нет конца безумию, нет границы бедствию…»,  в 2015 г. – сборник «Современная воронежская проза. По страницам журнала «Подъём». 2009-2015», в 2016 г. – сборник «Современная воронежская поэзия. По страницам журнала «Подъём». 2009 -2016».

Параллельно журнал на федеральные средства издал серию книг по этнокультурной тематике Воронежского края:  в 2014 г. – «Истоки» (1000 экз.), в 2015 г. – «Отчий край» (1000 экз.), в 2016 г. – «Воронежский простор» 1000 экз.), в 2017 г. – «Золотой сундучок. Сказки» (700 экз.). В этой серии представлены материалы о заселении региона, влиянии природно-ландшафтных особенностей на формирование традиционной народной культуры, о жизни и традициях наших предков. В неё вошли материалы историко-краеведческого характера, тематически охватывающие археологию, исследования творчества выдающихся деятелей культуры края, известные исторические события, динамику развития русского языка и фольклора. Опубликованы очерки о выдающихся писателях, ученых, мыслителях, жизнь которых была связана с Воронежским краем, кто внес огромный личный вклад в формирование этнокультуры региона, а также стихи и проза воронежских писателей о родном крае.  Каждый том серии красочно проиллюстрирован цветными вкладками, показывающими богатство и красоту народной культуры, творчества и ремесел.

С 2014 года ГБУК ВО «Журнал «Подъём» по решению учредителя выполняет обязанности по реализации областной книгоиздательской программы. За этот период изданы произведения художественной прозы, поэтические сборники местных писателей, краеведческая, военно-патриотическая, детская, представительская литература. Например,  в 2014 году издано 26 книг, в 2015 – 20, в 2016 –  25, в 2017 – 13, в 2018 г. – 10, включая юбилейное полноцветное иллюстрированное издание «Это память моя, это вера моя. К 100-летию воронежского комсомола», а также исследование А.П. Кабанова «Воронежская область в контексте истории России. 1945–2015 гг.» (в 3-х томах). В 2019 – 2020 годах издано около трех десятков наименований книг.

Особое место в истории издательской деятельности учреждения занимают выпуски всероссийских ежегодников «День поэзии. ХХI век» (2012 и 2014 гг.). Журнал «Подъём» самостоятельно осуществлял весь цикл допечатных работ: подбор текстов, редактирование, корректуру, верстку, дизайн и оформление, синхронизируя свои действия с редколлегией, представленной именами ведущих современных поэтов из Москвы и Санкт-Петербурга.

Надо сказать, выпуск «Дней поэзии» в 2012 и 2014 годах – уникальное предложение для журнала по масштабу и ответственности. Участие в этом проекте обогатило издательскую традицию «Подъёма». Несмотря на то, что при подготовке «Дней поэзии» лично для себя, дважды выступавшего в качестве главного редактора этого альманаха, я не сделал больших открытий, не обнаружил прорывного, мощного, победного шествия поэтического слова, но художественный, оформительский и полиграфический  уровень был подтвержден, статусность издания сохранена. В альманахе патриархи отечественной поэзии мирно соседствуют с новым поколением; авторы «среднего поэтического класса», коих большинство в альманахе, выглядят удалыми молодцами с осознанием того, что они-то и определяют сегодняшнее состояние и направление отечественной поэзии, ее сущностную и эстетическую ценности.

О том, каков уровень ответственности лежал на редакции, свидетельствует хотя бы такой факт. При выпуске альманаха в 2014 году московские организаторы проекта «День поэзии» очень просили нас успеть напечатать хотя бы 100 экземпляров к 200-летнему юбилею М.Ю. Лермонтова. В Большом театре как раз 15 октября планировалось проведение торжественного собрания. Прошел слух, что мероприятие посетит президент России. Совместно с полиграфистами мы уложились в срок с выпуском «сигнальной» сотни экземпляров. Отправили их рейсовым автобусом в столицу. Почетные гости торжественного собрания получили в качестве подарка альманах в срок. Правда, Президент накануне вечером поменял планы и улетел на лермонтовский праздник в Тарханы Пензенской области. Вместе с ним отбыл туда же и министр культуры. Однако министру экземпляр «Дня поэзии» чуть позже в усадьбе Середниково, принадлежавшей некогда бабушке М.Ю. Лермонтова, вручил правнучатый племянник поэта и полный его теска М.Ю. Лермонтов, председатель комитета по культуре общественной палаты г. Москвы, который сегодня активно восстанавливает эту усадьбу.

Кстати сказать, в девятом номере «Подъёма» за 2012 год (а посвящен он был культуре, истории и литературе Семилукского района) редакция опубликовала записки покойного воронежского краеведа Бориса Окунева «Лермонтов в Семидубравном». Исследование было посвящено установлению точной даты посещения великим поэтом воронежской усадьбы полкового товарища А.Л. Потапова. Приезд М.Ю. Лермонтова в Семидубравное уникален еще и тем, что здесь поэт написал музыку к своей «Казачьей колыбельной песни». Давний поклонник журнала, ставропольский краевед Николай Блохин в своем сообщении поведал редакции приятную весть: «Библиографы Ставропольской государственной краевой универсальной научной библиотеки им. М.Ю. Лермонтова записали эту статью на биографическую карточку, а текст статьи положили в папку «М.Лермонтов: новое в «лермонтоведении».

А еще ранее, в марте 2011 года, на презентации очередного альманаха «День поэзии» в Середникове, я рассказал правнучатому потомку поэта, его полному тезке М.Ю. Лермонтову о воронежских страницах в биографии его предка при поездках на Кавказ. Он признался, что не знаком с этими фактами. Попросил написать о воронежских страницах Лермонтова в альманах 2012 года. Так в «Дне поэзии» появилось мое эссе о Лермонтове «Вечные странники».

В коллективном решении инициаторов альманаха «День поэзии» подготовить проект с нулевого цикла до полиграфического исполнения в Воронеже мне увиделись надежда и некое торжество в восстановлении справедливости той роли, которую сыграл Воронеж в истории русской поэзии. Вспомним отечественную поэзию ХIХ века, да и века двадцатого. Духовно-поэтическая ось тогда пролегала между Санкт-Петербургом, Москвой и Кавказом. Грибоедов, Пушкин, Жуковский – никто из них не миновал провинциальный Воронеж в кавказских путешествиях. А для Лермонтова он стал привычным пунктом невольнического транзита: три раза поэт останавливался в Воронеже по пути на Кавказ и дважды – с юга в столицу. На авторе «Героя нашего времени» не оканчивается список русских классиков, в биографии которых не числился бы наш город: Толстой, Чехов и Горький, Маяковский, Мандельштам и Ахматова, Безыменский, Шведов и Твардовский… При Петре I Воронеж стал родиной военно-морского истории России, а позднее – неотъемлемой страницей литературно-поэтической истории… 

И еще один штрих на нашей издательской карте. В 2016 году департамент культуры возложил на ГБУК ВО «Журнал «Подъём» обязанности по изданию культурно-просветительского приложения к журналу – газеты «Мысли(!)» для адресного распространения среди учреждений культуры области.

Наш издательский потенциал за последние 5 лет укрепился в желании совершенствовать и развивать творческую политику, внедрять в практику новые культурно-просветительские проекты.

В  настоящее время ГБУК ВО «Журнал «Подъём» осуществляет свою деятельность по следующим направлениям:

— издание ежемесячного литературно-художественного журнала «Подъём»;

— издание тематических номеров «Без таких городов не представить Россию», посвященных культуре, истории и литературе малых городов российской провинции (один-два раза в год);

— издание документально-публицистических приложений к журналу «Подъём – Регион» (по договоренности  с заказчиками);

— издание газеты «Мысли(!)»;

— размещение электронной версии журнала на собственном сайте;

— размещение электронной версии номеров на литературных порталах России: «Читальный зал» (Москва), «Журнальный мир»  (Новосибирск), «Русское поле» (Москва), регулярная публикация обзоров текущих номеров на сайте «Российский писатель»;

— постоянное совершенствование контента сайта, включая публикацию литературной хроники, которая, по оценке специалистов, представляет собой самую полную новостную ленту в Воронежской области по литературной тематике;

— размещение на главной странице сайта под рубрикой «Проекты «Подъёма» электронных версток тематических номеров, книг и культурно-просветительских приложений, подготовленных редакцией журнала «Подъём».

Золотой век классических «толстых» журналов, понятное дело, прошёл. И всё-таки хочется верить, запрос на такие издания пока ещё остаётся в нас, в социуме, в культуре страны, в её литературе в качестве уникального явления русской духовной традиции.

Сотрудники журнала «Подъём» в своих творческих поисках стремятся учитывать современные тенденции в издательской деятельности, осваивая цифровые технологии и виртуальное пространство.

В 2020 году редакцией была объявлена литературно-патриотическая акция к 75-летию Великой Победы «Линия фронта – линия слова: воронежская литература о Великой Отечественной войне». Началась она с литературных десантов в Верхнемамонский, Хохольский, Репьевский районы. Однако из-за начавшейся пандемии вскоре перешла в цифровое пространство. На сайте журнала были организованы он-лайн выпуски по Аннинскому, Богучарскому, Калачеевскому, Петропавловскому, Россошанскому районам. Наряду с этим размещено семь специальных литературно-публицистических выпусков «С «Подъёмом» вместе!», в которых были напечатаны также художественные произведения писателей-медиков – авторов журнала со всей страны.

В канун юбилея журнала «Подъём» хочется напомнить нашим читателям о наиболее ярких наградах издания в различные годы своего существования:

1981 г.:

— орден «Знак Почёта» по случаю 50-летнего создания журнала;

2011 г.:

— Почетная грамота Совета федерации РФ к 80-летию журнала,

— Почетная грамота правительства Воронежской области,

— Почетная грамота Союза писателей России;

2016 г.:

— лауреат литературного портала «Российский писатель» в номинации «Периодика» за сохранение высоких традиций русской литературы;

2019 г.:

— Диплом Союза писателей России за высокий профессионализм, сохранение литературного пространства России, бережное отношение к слову, в ознаменование 60-летия Союза писателей России;

2020 г.:

— памятная медаль «Михаил Шолохов», выпущенная Союзом писателей России;

— Золотой диплом XI Международного Славянского литературного форума «Золотой Витязь», посвящённого 75-летию Победы в Великой Отечественной войне, 150-летию А.И. Куприна и 125-летию С.А. Есенина с формулировкой «За нескончаемую преданность традициям великой русской литературы, помощь в укреплении и развитии международных и межрегиональных писательских связей».

С юбилеем «Подъёма», дорогие наши авторы и читатели!

Иван Щелоков, главный редактор

The post МЕНЯТЬСЯ ВО ВРЕМЕНИ, ОСТАВАЯСЬ СОБОЙ first appeared on Ежемесячный литературно-художественный журнал «Подъем».

второго десятилетия 2000-х годов

В разные годы ко мне обращались молодые коллеги с просьбой написать рекомендацию для вступления в Союз писателей России. Напутственных слов накопилось далеко за дюжину имён. Есть в этом негласном наставническом списке прозаики и публицисты. Но больше в нём поэтов.

Из рекомендаций, которые я когда-то давал начинающим воронежским стихотворцам, складывается, пусть неполный, мозаичный, но всё-таки портрет поколения, ступившего на литературную тропу в начале 2000-х годов. Их голоса по тональности и тембру не схожи с голосами песнопевцев из времён перестроечного сумбура и трагически-авантюрного беспредела девяностых. Их души взвихрены жестокими буднями постиндустриальной реальности. Но и глухих барьеров между этими поколениями время не возводило. Сердца и тех, и других стучат в понятном ритме. Из глубин почвы к ним одинаково прорывается зов родины.

Кто они, идущие следом? Какое слово несут?

Земля и солнце Алексея Ряскина

2010 год.

Впервые со стихами Алексея Ряскина я познакомился на страницах журнала «Подъем». Имя молодого автора мало что говорило мне, кроме запавшего в душу впечатления – светло-дымчатого, как играющая волнами в полуденный жар степная даль. У начинающего автора было несомненное чувство поэтического слова. Можно ведь стихи писать умом, через силу, из внутреннего каприза, из желания во что бы то ни стало стать знаменитым, надрывая себя мучительным словесным ремеслом в поисках образа, интонации, звука и цвета. А можно писать легко, просто, естественно, как дышать, слышать, видеть, и всё это будет свежо, красиво, живительно, будто ветерок с окрестного бугорка дохнул  и ободрил притомившегося путника.

И вот я держу в руках  первую книжку стихов А. Ряскина «Солнце за пазухой». И снова ловлю себя на мысли, что первое впечатление об авторе не было ошибочным: густой интонационный замес, сочность метафоры, цветовая гамма и  звуковая вязь – проявление его индивидуального почерка. Да, есть переборы, чрезмерные наслоения красивостей, и тогда пересахаренная образность становится самодовлеющей и, как ни странно, банальностью:

И если радугу можно сравнить с песней тихой,

Которая неспешно течет

Из небесных краев в края эти,

То дорогу можно сравнить с огромной книгой,

В которой можно прочесть обо всем,

Что есть на свете.

Переполненность чувств, попытка прикоснуться к вечному, постичь сиюминутное, а затем соединить весь этот обуревающий мир авторских ощущений подчас приводит к торопливости и стилевому сбою. Так, например, произошло в стихотворении «Декабрь, 1916». Среди множества удачных поэтических строк вдруг да наткнешься на чиновно-бюрократическую абракадабру: «Историю великой державы  сплетая искусно // Из сплетен и разной степени глупости историй…»

На мой взгляд, Алексею Ряскину более удаются не те стихи, где он вязнет в зыбких тропах отечественной истории, и не те, где автор «пускается» в философию, не имея на то достаточного житейского опыта, а те из них, что ведут знакомой дорогой к родному уголку, к земле и речке, полю, цветку, бабушкиной калитке. Таких стихотворений у Ряскина много: «Деревня. Село Запрудское», «Старухи», «Дерево», «Поле пшеницы» и т.д. Вот тогда и рождаются настоящие поэтические строчки:

Здесь, куда ни посмотришь, всё небо да травы,

Как ни повернёшься – всё солнце да лето…

………………………………………………….

А у нас и куст шиповника поэт…

………………………………………………….

Деревья… Что вы знаете про деревья?

Это в городе они растут

В форме женского каблука.

А у нас деревья, в нашей деревне,

Корнями держатся и за землю, и за облака.

Не берусь предугадать, насколько долгой и удачливой будет поэтическая тропа Алексея Ряскина. Сохранит ли он в себе эти наивные, чистые звуки, которыми с ним щедро делится родина предков, или его увлечёт спокойное, размеренное слово повествователя? Понесёт ли и дальше пацански рискованно своё солнце за пазухой? В одном не сомневаюсь: куда бы ни отправился в своих творческих поисках этот одарённый юноша, природное чувство русского слова останется с ним в этом дальнем переходе.

Фантазии и смыслы Сергея Матыцина

2011 год.

О Сергее Матыцине не скажешь: сложившийся поэт. Он в начале пути по возрасту и стажу. Он пока в той самой замечательной точке творческого состояния, когда можно и нужно искать, выбирать, пробовать, ошибаться и начинать всё заново, с чистого листа, меняя вкусы и пристрастия, форму и манеру, оставаясь при этом верным своему внутреннему голосу, выбору сердца. Это не возбраняется, дозволено, и С. Матыцин этим пользуется. Автор понимает это, сознательно играет с читателем. Иногда небезуспешно.  Иногда по-борцовски даже эффектно и красиво, не зря мастер спорта по борьбе. Бывает, манерничает, и тогда правила игры преступаются, и обнажается поза, самонадеянность. Ничего не поделаешь, такова природа творчества, поэтического в особенности. В молодом возрасте большинство творчески одарённых людей – максималисты и «ниспровергатели». Всем хорошо знакомы эпатажные есенинские строчки из стихотворения, посвященного своему кумиру Пушкину: «О, Александр! Ты был повеса, // Как я сегодня хулиган…» А вот строки С. Матыцина из стихотворения «У памятника Есенину»: «Эй, тезка, как тебя скрутило! // Увяз ты в камне до пупа. // Лишить поэта главной силы! // Задумка скульптора – глупа». За внешним панибратством, конечно же, скрывается горечь и ирония нашего современника в адрес творцов публичной пошлости, безвкусицы и эклектического конструирования духовных пространств постперестроечной России.

Мне представляется, ставка С. Матыцина на внешний эффект как на оригинальный авторский стиль скорее выдает мучительные попытки обрести себя, построить собственное поэтическое мироздание. Как и многие начинающие авторы, он неплохо владеет поэтической шифрограммой, упрятывая истинное «я» в метафорические фантасмагории и потайные смыслы. Об этом можно судить даже по названиям двух сборников стихов, выпущенных им в 2010 году: «Ускорение в мозги» и «Внешний позвоночник».

Я сам себе Иванушка Сусанин,

Водил себя обманутым врагом,

Где ветра нет, и мухи не кусают,

И нахаляву пахнет шашлыком.

………………………………………..

Мой смех звучит отдельно от веселья,

Отдельно сплю, отдельно вижу сны.

Я мастер слов отдельно от беседы

И мастер битв отдельно от войны…

Подобных строк в стихотворениях Матыцина встречается много. Угадывается молодое, ершистое стремление сказать о себе, о времени, о друзьях и подружках по-своему, неповторимо, так, как до него никто не говорил. Сверхзадача для любого автора почти непосильная, но похвальная. Без здоровых амбиций, без задиристости и претензий на большое и узнаваемое вряд ли можно достичь поэтического результата. Это вселяет надежду, что со временем чужое, наносное отомрёт, а взамен высвободившаяся территория души и сердца будет заполнена яркими, образными, по-настоящему матыцинскими строчками, которых и сегодня в достатке рассыпано по его строфам и циклам:

Колышутся, симфонии роняя,

Ветра на струнах легких паутин…

……………………………………..

Музыка карих глаз

Из-под ресниц донеслась.

Был этот карий взгляд

Всех мелодичней сонат…

Из процитированных строк видно: когда авторская защита, «шифрование» не срабатывают, а поза, ершистость не выручают, тогда естественно и мудро звучат искренние признания лирического героя. И понимаешь, насколько раним, беззащитен этот герой С. Матыцина перед жестокостями современного мира.

Не театрально и не драматично,

Просто такая обычная жизнь

Скроена ветром и перышком птичьим

Из полуистины и полулжи.

В стихах Сергея Матыцина явно угадывается полифонизм создаваемого им поэтического мира. В этом мире одновременно уживаются юмор и ирония, исповедальность и парадоксальность. Что-то здесь видится позаимствованным от стилевой манеры Юрия Кузнецова. Но буквально несколькими абзацами ниже мы вдруг натыкаемся на тонкую, нежную мелодичность и лирическую хрупкость в выражении собственных чувств или описании пейзажа. Может, и не совсем верно моё наблюдение, но по мере знакомства со стихами Матыцина мне показалось, что автор – урбанист по нутру и духу, пацан с асфальта – в трудные, переломные  моменты жизни, оказываясь на решающем рубеже, вдруг «бежит» с тесных, шумных тротуаров мегаполиса на открытое пространство:

Заблудилось весло,

Солнце се́ло на мели

И на волнах зажгло

Все цвета карамели.

С гитарой за плечом, с любимой и друзьями спешит в лес, к речке, к комарам, к луговому  ветру, к дыму костра. Для чего? Думается, чтобы таким образом вернуть себя самому себе же:

Играет ночь мотивы тишины

Над крышами, над травами, над снами,

На струнах света сколотой луны,

Аккорды заплетая облаками.

И в эти звёзды, да ещё в траву,

Что свежестью своею в спину дышит,

Врастаю каждым вдохом и живу,

И музыку пленительную слышу.

Вообще надо сказать, слышать музыку жизни С. Матыцин умеет. Лишь бы симфония создаваемого им поэтического мира как можно реже выдавала фальшивые звуки. Отыскать себя и обрести собственный голос не просто. Очень важно не меняться в главном, обретая новое, может быть, иногда и возвращаться к чему-то ранее недооценённому, утерянному, упущенному. В этом смысле стихотворение «Я стою на мосту. Он гудит. Он бежит подо мною…» звучит как авторский наказ самому себе в ранжировании нравственных ценностей:

Я себя не менял и не буду менять… Но мне нужно

Отыскать-отыскать-отыскать… то, что не оценил.

Цвет и звук Ирины Глушковой

2014 год.

О существовании молодой поэтессы Ирины Глушковой узнал в 2005 году благодаря воронежской художнице Валентине Суминой. Тогда меня удивила взрослость, правильная, как у послушной девочки, серьёзность взгляда на окружающий мир. Они заменяли собой другие, свойственные молодым авторам качества: самонадеянность, категоричность и чрезмерное любование собой вкупе с вычурностью модных метаморфических конструкций. Спокойный тон, размеренная напевность и искреннее чувство благодарности всему, что её окружает: родным и близким, лугам и речкам, ветру и звездам. Грусть первой влюблённости легко уживалась с угасающими картинами осени. Мальчишки, вернувшиеся из Чечни с глазами, полными печали, как-то органично соседствовали со слезами матерей – одни плакали от счастья возвращения, другие – от невосполнимой потери. Гордость за Родину, за её славную историю тесно переплеталась с горечью от несправедливо устроенного мира, с чем приходилось сталкиваться юной душе в повседневной жизни. И эта «жизнь суетная, суровая» тревожила и беспокоила:

Сколько раз от тебя убегала я –

Мне казалось, что к счастью лечу!

Даже двери настежь не успокаивали, потому как

…вот он порог,

 В жизнь иную,

Которой не знаю.

Не все стихотворения Ирины Глушковой равноценны по своей художественной огранке. На мой взгляд, в большей  степени автору удаются короткие лирические зарисовки о природе. Пейзажная лирика у нее удивительно рельефна, зрима, с гармонично уравновешенным изобразительно-выразительным началом. Сказывается профессиональная принадлежность автора: Ирина – художник, у нее чуткое сердце и цепкий глаз. Потому и стихи её – это нежные миниатюры, где кистью и словом схвачены мгновенье, образ, штрих, полутень. Я видел некоторые из картин Ирины Глушковой, и они поразили меня своей поэтичностью, многоцветием и, как ни странно, многозвучием. Сравнивал изобразительный образ с некоторыми стихотворными строчками: они органично дополняли друг друга. Например, ветер или березы стихотворные, передающие в комбинациях слов звуковые нюансы внешнего бытия, на картинах через удачно нанесённый масляной краской либо акварелью мазок словно бы тоже звучат, поют, движутся, и это осязаешь явственно.

Новые стихи Ирины Глушковой меня порадовали. Здесь присутствует настоящее Слово – красивое, умное, легко удерживающее на своей поэтической орбите настроение, чувство и мысль, без чего не бывает истинной поэзии. И снова – пейзажи, замечательные картины природы, живые и волнующие. Автор как кудесник кисти вновь дает о себе знать: Ирина не слагает стихи, а именно живописует: «… Ночью лунной // Зааукались ветра…», «…Листвы осенней кружева // И золотые блики света…», «…Небосвод опечаленно пуст. // Винограда распущены плети…», «…Сентябрь свою печаль оставил // Дождям, плывущим в тишину…», «…Качает тучи ветерок // И леса синие одежды…»

Подобных строк много, и каждый образ естественным образом просится в подрамник, на полотно. Приятно, что такими яркими, звучными жемчужинами новые стихи Ирины Глушковой щедро одарены. Радуют живые талантливые строки, которые трогают сердце. Например, такие:

Неярким светом манит береста

Остыли в рощах горькие рябины.

Родимые, знакомые места –

Печалью опоённые равнины

Мне так давно являются во сне,

Тревожат ветряными голосами.

Как рвётся сердце к сонной тишине,

К пустым полям

И к постаревшей маме.

И чтобы душу настежь,

Без помех.

В гамак из паутины лечь росинкой,

И чувствовать времен

Неспешный бег.

И снова стать улыбчивой Иринкой.

За тридевять земель  учусь летать,

Здесь благ материальных  изобилье.

Но сердце откликается опять

На зов полей,

Где я забыла крылья.

Замечательно, что молодая воронежская поэтесса умеет не кривить душой, находит в себе силы признаться в душевных тревогах и слабостях. За эти прекрасные человеческие качества Бог даёт Ирине Глушковой возможность не только помнить и светло грустить о «забытых крыльях», но и возвращаться к точке самостояния, откуда и начинался полёт к мечте.

 Тревоги и надежды Сергея Луценко

2014 год.

Имя Сергея Луценко в последние годы звучит в числе наиболее заметных молодых поэтов Воронежского края. Стихотворения начинающего автора публиковались в областной прессе и в журнале «Подъём». Он – непременный участник областных поэтических фестивалей и совещаний молодых литераторов, на которых был отмечен как перспективный стихотворец, успешно осваивающий поэтическое пространство сегодняшнего дня. На настоящий момент автор выпустил два поэтических сборника.

Надо сказать, проживание Сергея Луценко в Павловске, среди красивейших картин  природы, на берегу Дона, не могло не сказаться на выборе тем и тональности его лирики. Природа в стихах молодого автора живёт, дышит, радуется и волнуется, подобно человеку, перенося свои календарные сезоны-настроения в стихотворные строчки, соединяясь в единую, неразрывную цепь впечатлений, раздумий, состояний души и сердца лирического героя. При чтении стихов С. Луценко создаётся впечатление, что автор деликатно берёт читателя под локоть и ведёт за собой – как бы знакомит то с картинами снежной зимы, то с весенним пробуждением, то предупреждает о летней грозе либо приглашает в разноцветное царство осени. То вдруг задержит шаг, остановится, предложит сопереживать авторским настроениям:

Серебряный месяц в дозоре продрог,

Косматые сосны стоят у дорог.

Шагаю по следу сгоревшего дня –

И шепчутся тени, тревожа меня.

Ощущение тревоги – одно из характерных душевных состояний лирического героя С. Луценко. Оно буквально пронизывает все стихотворения автора. Ожидание чего-то страшного, неуютного толкает к  поиску выхода из тупика. Отсюда настойчивое желание обрести свой путь. Какой он, этот путь, в чем он, ни сам автор, ни лирический герой пока не определились. Но боязнь опоздать, не успеть или, что не менее драматично, прошагать «по следу сгоревшего дня» лишают внутреннего равновесия:

Многорукий, многоокий

Мрак ложится у дороги.

За рекой рога трубят,

В дрожь бросая стылый сад…

В поиске своего желанного пути лирический герой опасается непредвиденных препятствий. Его чувствами и мыслями не на шутку овладевают «Невыразимая тревога, // Души колеблющейся тень…». Даже привычные виды родных донских пейзажей не возвращают обронённого душевного равновесия: «Я в Павловске живу, но возле Дона // Бываю редко…», «Мечется тревожно // Ветер за окном…», «Ночь длинна и зла…», «Не видно ни луны, ни луга – // Одна глухая кутерьма…»

Метания ветра, сошедшая с ума в ночи слепая вьюга, долгие и лютые набеги стужи и хрупкий месяц в онемелой мгле легко ранят душу лирического героя, вынуждают в минуты отчаянья признаться: «Мой путь не светел и не прям!» А то и откровенно пугаться собственных открытий: «Запылённый куст полыни // Покачнулся на ветру, – // И пронзило: неужели // Я когда-нибудь умру?!»

Тревожная мелодия душевного строя формирует обострённое до болезненности чувство скоротечности времени, утекающих мгновений, неизбежности ухода всего и вся – как  привычных картин окружающего мира, так и самого себя: «Словно из могилы // Я смотрю на свет…» Вообще мотив ухода в стихах С. Луценко навязчив. Будто бы автор видит в нём наиболее эффективный способ отгородиться от жизненных трудностей, от необходимости борьбы за своё место под солнцем. Видимо, главная жизненная установка лирического героя стихотворений С. Луценко заключена не в упорном, настойчивом сопротивлении вызовам времени, а в созерцании бытия, в углубленном погружении в свой внутренний мир. Они оказываются скелетом, фундаментной подпорой для личностного проявления в жестокой современности («Действительность грубая в силе…»). Чтобы в ней утвердиться, необходимо лгать, воровать, обманывать, вилять, изворачиваться, приспосабливаться, а то и откровенно драться. Однако ничего подобного Бог не вложил в тонкую, ранимую душу, кроме естественного человеческого сомнения да растерянности при  определении своего духовно-нравственного начала. В философском определении парадигмы творческого поиска эти мотивы отзываются эхом инфантильности нынешнего молодого поколения, изгубленного виртуальным мироустройством, куда можно окунуться, отгородить себя от внешних проблем, создать иллюзию гармонии и минутного комфорта и тем самым ещё более надломить и без того хрупкое равновесие души:

Какие бездны испытаний,

Какие беды суждены?

Душа устала от метаний,

От шума и от тишины…

Я от заката до восхода

И от восхода до темна

Плыву, не ведая исхода…

Фаталистское отношение к жизни («Прахом ложатся, встают города – // Было и будет так в мире всегда…», «Извечная истина есть: // С судьбой бесполезна борьба…») становится непредвиденным препятствием, которого так боится лирический герой. Оно дезориентирует, отнимает само желание идти навстречу судьбе как бы по умолчанию, потому что всё равно «…скоро // Кончится мой век», что всё это бессмысленно, ведь «по воле Бога» день «Умчится завтрашний… // И послезавтрашний за ним. // Развеется во мгле кромешной // Их горький дым».

Мне представляется, что Сергей Луценко в сонме молодых воронежских стихотворцев, нещадно эксплуатирующих ум модернистским эпигонством и тем самым прячущих за новомодными стихотворными конструкциями свои истинные чувства и открытия, наиболее естественный, открытый, доверчивый и оттого уязвимый. Наверное, его можно упрекнуть в старомодности, в отсутствии причудливо замешанных метафорических зелий и в традиционности образного рисунка. Можно попенять в чрезмерном увлечении классическими образцами, в несвойственном духу нынешнего времени романтизмом. Но он несет свою колеблющуюся душу этому жестокому миру, даже осознавая, что, возможно, будет не понят или осмеян:

С горестями всеми

Жить, судьбе назло!

Сергей Луценко – честный стихотворец. В этом его сила и слабость. Трудно предугадать дальнейшее направление его творческих исканий. Пока есть только мятущийся дух:

Куда идти? Не все ль равно –

Мне всюду холодно, темно…

Но кто возьмёт на себя смелость безапелляционно утверждать, что в обществе безвозвратно угас спрос на ясную, чистую, нежную классическую поэзию, музыку, изобразительное искусство? Человеческой природе свойственно периодически возвращаться к эстетическим образцам и формам, сформированным цивилизацией на протяжении тысячелетий.

Война и мир Юрия Силантьева

2014 год.

Можно ли определить по стихотворным строчкам жизненный путь и судьбу поэта? Думаю, что да. Как бы ни стремился автор дистанцироваться от лирического героя, трудно провести чёткую грань между этими духовными и нравственными носителями жизненных переживаний. И уж тем более не всегда можно понять, где заканчивается автор и заступает ему на смену, как в армейском карауле, лирический герой. Такова сущность лирической поэзии.

По огневому, экспрессивному слову поэта Юрия Силантьева угадывается непростая военная судьба, полная тревог, потерь боевых друзей, крови, предательств. Автор через образное, ёмкое поэтическое слово исследует внутренний мир современника, на кого страна и время возложили миссию быть защитником. Вот только возникает вопрос: каких ценностей, чьих ценностей. Размытое время, опошленные идеалы, убитые  традиции, пожирающие душу сутяжничество и цинизм побуждают автора и его лирического героя сомневаться в необходимости, оправданности жертвенности и героизма. Допустимо ли человеку военному заниматься самокопанием? Где пролегает граница между долгом и нравственным выбором сердца?

Поэзия Юрия Силантьева своей искренностью, ярко выраженным мужским дыханием, надрывом утверждает: если ты ещё человек мыслящий, неравнодушный, если ты ещё не превращён в безропотную скотину для выполнения любых приказов, ты обязан быть правдив и честен перед Отечеством, временем, собой, любимой, потомками.

В стихах Силантьева много ярких, броских метафор, замечательных образов. Его строка афористична. Вот некоторые примеры:

Не создавайте флот из кораблей,

Способных плавать только по теченью!

……………………………………………………………….

Боевые машины десанта на траки мотают асфальт…

…………………………………………………………………………..

И бежит тонконогий, скулящий и дико трясущийся страх…

…………………………………………………………………………

И мерцает звезды крепко вкрученный в небо шуруп…

Автор талантливо и точно воспроизводит психологический орнамент настроения, не опасается показаться чрезмерно жестким и бескомпромиссным в собственных оценках и в проявлении чёткой гражданской позиции:

Шагают батальоны –

И каждый поделён

В грядущем опалённом

На два листа имён.

Вот первый лист – живые,

И мёртвые – второй.

Награды боевые

На грудь. И в гроб – домой…

Тема войны и мира, столкновение добра и зла, осознание  неестественности сосуществования природы как воплощения вечного, божественного бытия, животворящего и созидающего начала и уродующей человеческую сущность агрессии духа и корысти красной нитью пронизывают творчество автора, диктуют нелёгкий нравственный выбор сердца.

…разинувшись в мучительном оскале,

          Безногий ослик бился и кричал…

Как видим, мимо цепкого авторского глаза воина-профессионала, кто по должностным инструкциям не имеет право быть сентиментальным и колеблющимся, всё-таки в условиях напряжённых боевых действий не ускользает такая маленькая мучительная деталь – гибель животного. Образ умирающего в муках ослика взваливает на свои хрупкие плечи тяжкий груз естественной художественной правды и обобщающей философской глубины, что не позволяет нам смириться с такого рода сопутствующим «продуктом» милитаристской  психологии человека на земле.

Жестокость войны, бездарность военачальников и безнравственность политиков заставляют лирического героя по-особому ценить армейское братство. А ещё уважительно относиться к командирам, кто вместе с тобой «хлебает» из одного котелка горечь и безнадёгу военного быта, когда даже «свет луны течёт, как чистый спирт, сквозь окно в его пустой стакан».  А если вокруг равнодушие, ложь и предательство – в отчаянье подавать сигналы бедствия, как, например, в стихотворении «Монолог подводной лодки»:

Но так долго на помощь вы плыли,

Что, взломав моих люков врата,

Вы увидели лишь: «Нас убили!» –

Надпись, врезанную мне в борта…

Что за тайна с убитыми скрыта,

Что глубины морские таят,

Знают только лишь те, что убиты,

А еще Президент, Бог и я…

Нравственный дух поэтических строк Юрия Силантьева видится мне глубоко  жизнеутверждающим, по-офицерски смелым, волевым и честным: «…о стол, как воблу, ты не бей мечту и не смывай отчаяние водкой». Трезвость оценки и твердость жизненной позиции симпатизируют читателю и позволяют доверять автору. Даже в таких, казалось бы, мучительно-горьких строчках сквозь броню социального и государственно-общественного равнодушия просачивается животворный родник сыновней веры, надежды и любви к Отечеству, которому сегодня, как и лирическому герою стихов Юрия Силантьева, тоже нелегко обрести себя в мире меняющихся ценностей:

Не раздаётся погребальный вой –

Несут мой прах, зашитый в мешковину…

Что ж ты, страна, не плачешь надо мной,

Не воздаёшь положенное сыну…

Стерпеть эти упрёки, не ожесточиться, остаться единственным светом и опорой гораздо важней всем, ибо миг отчаянья – не выход, не спасательная шлюпка при крушении, он пройдёт, а память, правда и честь будут жить сквозь годы.

Строчки Юрия Силантьева – хороший «холодный душ» для очищения души от мерзости, беспамятства и предательства.

Дом и любовь Риты Одиноковой

2014 год.

Помню тонюсенькую стихотворную книжечку с истинно девчачьим названием «Ностальгия» начальных двухтысячных годов. Её мне подарила во время поездки в Россошь автор Рита Одинокова. Под не очень искусно оформленной мягкой обложкой, будто случайно обронённые, переливались на свету читательского любопытства драгоценные камешки лирических ощущений. Именно женских – переменчивых, ярких, нежных. Помнится, не столько удивила оригинальность стихотворного рисунка и не столько, может, внешняя броскость метафоры, сколько светлая, чувственная ткань традиционного стиха, где, по выражению А.Твардовского, «вот стихи, а всё понятно, //Всё на русском языке».

Не все стихотворения из того сборничка были равноценны по своему изящному художественному исполнению. Многие из них воспринимались случайными и лишними. Чувствовалось, что автору нужен был квалифицированный редактор, чтобы, как говорится, хорошенько перебрал поэтические камешки, отбросив подделку и сырец и сохранив только настоящие – живые, зрелые, выстраданные, мастерски огранённые. Тем не менее, общее впечатление от знакомства со стихами Р. Одиноковой было светлым.

Вторая книга Риты Одиноковой «Женщина с красным зонтом» выглядит более удачной, хотя и там присутствует свойственная молодым авторам всеядность, стремление «набить» страницы как можно большим количеством содержимого, забывая о том, что разговор писателя и читателя – особо хрупкий и взыскующий вид общения. Там ведь нет равенства, там есть право выбора за тем, кто оценивает и принимает решение:  читать дальше или закрыть книгу, не получив ожидаемого собеседника. Собственно, Рита и сама на уровне интуиции это осознаёт:

Бездушный критик режет по-живому

Безропотный, лежащий перед ним,

Как на распятье, стих новорождённый,

Ещё дышащий воздухом моим.

Безусловно, между двумя этими книгами – огромная творческая дистанция. Заметен несомненный профессиональный рост автора, большая требовательность к себе. Рельефней обозначились темы и сюжеты. Конечно, любовь, как это и повелось в женской поэтической традиции, в творчестве Р. Одиноковой преобладает. Страсть и тревога, измена и разлука, примирение и обновлённые чувства после суровых испытаний, потери и обретения, всепожирающий быт с варкой, стиркой и жажда внимания со стороны любящего человека, воспитание детей и поиск себя в этом перемешанном, перепутанном мире, где не всегда понимаешь, «Кто друг, кто враг, кто просто брёл домой…»:

А я не знаю, в чём искать надежду,

А я не вижу, где мой хлеб, где кров.

Я только и жива, пока я между

То небом, то детьми.

А где любовь?

Но мне не страшно:

Жизнь полна потерь.

Любовь пусть будет лёгкою потерей.

Конечно, в последней строке автор как бы совершает игру перед воображаемым читателем: как раз любовью-то лирический герой на деле дорожит более всего. Но это лёгкая, необидная, созидающая игра, она скорее являет природное женское кокетство, сценической площадкой для которого в стихах Р. Одиноковой нередко выступает юмор и самоирония. И это радует, даёт надежду, что у автора и его лирической героини всё в порядке с нравственным и духовным здоровьем. Об этом свидетельствуют стихотворения: «Дома, огороды, дачи…», «Всё отделилось – мысли, руки, пот…», «Поэтический футбол», «Бездушный критик», «К читателю».

Наравне с любовью в стихах Риты Одиноковой мощно соседствует тема дома, неотделимого от понятий малой и большой родины. Этот образ не конфликтует, скорее, дополняет высокое чувство любви. Он – её оборотная сторона. Если у любви нет опоры, земной тверди, места постоянного обитания, то говорить о полноценном постижении  себя, мира бессмысленно.

И крепок дом, и сладок абрикос,

И вишня налилась зарёю алой.

И счастье поминутное считало:

Любить и быть любимой… На износ!

В минуты таких раздумий лирическая героиня стихов Р. Одиноковой делает для себя удивительные по мудрости, по философскому обобщению открытия: «Где рождается ненависть, там разрушается дом…», «Мой дом без друзей пуст, как стручок // После дождей…»

Собственно говоря, чем глубже погружаешься в поэтический мир поэта, тем многограннее предстаёт образ дома, тем явственнее понимаешь, что не случаен он у автора, изыми его – и остальные грани творчества Р. Одиноковой меркнут, теряют животворящий свет. Способствовали тому, видимо, и личные обстоятельства. Не в Россоши историческая малая родина автора. Вынужденный переезд из Закавказья в степной городок глубинной России в результате трагических событий конца 80-х годов – и личная драма, и судьба целого поколения переселенцев из национальных окраин СССР:

Перекрёстками голосистыми

Из далёкого далека

Шла война по хребту российскому

От кавказского позвонка…

Об этом автор говорит не часто, но если вырывается из сердца строка, то читателя берет за живое:

Родина моя, золотом вышитая

На белом.

От солнца – боль.

В сердце калёной судьбой выжженная

Рана – берегов Каспия соль.

По бескрайним тропам, путям

Меня Россия, как мать, ведёт.

А за хребтом Кавказским, там,

Ждёт Апшерон, ждёт…

Наверное, здесь как раз и спрятан истинный смысл метаний, бесконечный мотив движения, вечной дороги, не одолев которую невозможно обрести дом, покой, уют, любовь:

Давно умолкли чудо-поезда,

А я всё еду в сутолоке судеб…

И жив мой дом…

Дом там, на прошлой малой родине, дом здесь, на новой малой родине… А между ними – мятущаяся душа современника со своими болями, памятью, опытом… Не побороть, не отмахнуться. Старая родина далеко, новая обогрела, наполнила сердце любовью и светом. Но и та, и эта родина одинаково дороги, желанны, они – как две половинки одного целого. Время влетает в распахнутые окна сегодняшнего, настоящего дома вместе с запахом весеннего цветка, вместе с январской снежинкой, прохладной тенью в летнюю жару от собственной виноградной лозы. И это же время, обращаясь в память, сочит ветерком в оконный проём, напоминая о том утерянном, прошлом доме и оставленных там друзьях:

Но даже и оттуда, где земля

Закрыта нам для выдоха и вдоха,

Мои друзья к себе зовут меня

И открывают двери перехода.

Мои друзья, не ведавшие, как

И почему себя от мира прячу,

Приходят вновь ко мне, как добрый знак,

Как утро, приносящее удачу.

Надо сказать, несмотря ни на что, поэзия Р. Одиноковой созидательна по сути своей и солнечна, она всегда наполнена оптимизмом и верой. Не случайно в её стихах среди излюбленных слов и образов часто встречаются такие жизнеутверждающие символы, как солнце, свечение, луч и свет. По убеждению автора, без них нет гармонии и  права на простое человеческое счастье:

Быть может, через боль запретов

Над беспорядком бытия

Ещё взойдёт звезда поэта,

А с ней и солнечность моя.

2020

The post СЕРДЦА СТУЧАТ В ПОНЯТНОМ РИТМЕ first appeared on Ежемесячный литературно-художественный журнал «Подъем».

The post Культура.РФ first appeared on Ежемесячный литературно-художественный журнал «Подъем».

У памяти есть образ поклоненья…

От одного к другому поколенью

В сердцах не прекращается борьба…

Наверное, в этих строчках, написанных мной во время подготовки книги о столетии воронежского комсомола, кроется лично для меня смысл семинара-совещания молодых литераторов. Проходил он 25-27 октября 2019 года в Воронеже. «Школа Андрея Платонова. К 120-летию со дня рождения писателя» — такое название ему придумали организаторы. Объяснение простое: учли место проведения и юбилей нашего земляка, одного из выдающихся писателей ХХ века.

Мои ощущения от мероприятия самые благожелательные. Во-первых, я был его организатором и исполнителем по роду службы и деятельности. Во-вторых, масштаб и уровень. Воронеж давненько не принимал такого количества гостей из литературной среды. Четыре десятка, пусть и молодых, но, несомненно, талантливых ребят из разных уголков России. От одной географии дух захватывает: Москва, Санкт-Петербург, Воронеж, Ростов-на-Дону, Волгоград, Краснодар, Тюмень, Калининград, Брянск, Липецк, Белгород, Пенза, Таганрог, Елабуга, Советск, Ульяновск, Уфа, Великий Устюг… А, в-третьих, сама атмосфера семинара-совещания. Это был праздник. Праздник Таланта и Слова. Дискуссии на семинарских занятиях. Общение со сверстниками и наставниками. Семинаристам повезло с экспертами: все три дня рядом с ними находились не просто писатели и ученые, а живые творцы современного литературного процесса. Не могу удержаться, чтобы не перечислить их имена: Александр Казинцев (Москва), Андрей Тимофеев (Москва), Карина Сейдаметова (Москва), Светлана Чураева (Уфа), Елена Машукова (Орел), Елизавета Мартынова (Саратов), Инга Чурбанова (Вологда), Светлана Пешкова (Липецк), воронежцы Сергей Пылев, Виктор Никитин, Александр Нестругин, Вячеслав Лютый, Зоя Колесникова.

Подытоживали работу семинаров Вячеслав Лютый, Александр Казинцев, Елизавета Мартынова и Светлана Чураева. Андрей Тимофеев, председатель Совета молодых литераторов Союза писателей России, почти торжественно объявил имена счастливчиков — участников ежегодного Всероссийского совещания молодых литераторов в подмосковных Химках (14–16 февраля 2020 года). Среди них и воронежцы — поэты Екатерина Стрельникова, Павел Пономарев, Екатерина Макушина (Воронеж), Эльвира Пархоц, прозаик Сергей Чернов.

А еще был замечательный поэтический вечер в Доме актера. Конференц-зал, полный любителей поэзии и молодых дарований. Воронежцы «вживую» слушают творения своих сверстников из других городов. Не скудеет Россия на таланты. Непередаваем эмоциональный заряд от стихов. Игорь Голубь (Калининград), Максим Ковалев (Брянск), Марина Герасимова (Пенза), Софья Вахнина (Москва), Сергей Волошин (Таганрог), Маргарита Чекунова (Тюмень), Инна Ларина (Липецк), Дмитрий Ханин (Ростов-на-Дону), Ксения Головнова (Волгоград), Ольга Воробьева (Советск), Анастасия Кинаш (Белгород), Сергей Рыбкин (Воронеж)… Ребята выходили на взыскующий зрительский суд и читали — самозабвенно, честно, будто распахивая душу перед самой вселенной.

Лирического драматизма и душевной открытости вечеру добавили музыкально-поэтические композиции поэта и барда Ильи Оленина.

После поэтического концерта неспешная прогулка по вечерним воронежским улочкам. Под туманным занавесом осенних небес звучат и звучат стихи. Отличный способ познать, почувствовать дух незнакомой мест­ности, иного пространства. Через пару недель Игорь Голубь пришлет электронное письмо с подборкой своих стихов, и будут там совсем свежие строки признания в любви к Воронежу…

Удивительное дело — человеческая память. В ней свои время и пространство, события и лица, ощущения и настроение. И, к счастью, нет там жесткой хронологии. Одно с другим соседствует, перемещается и легко перетекает из мира подсознательного в мир осязаемый. Глядя на нынешние юные дарования, вспоминал я и свои семинары для молодых литераторов в Воронеже. Вроде давно это было, в конце 70-х годов прошлого века. А напряжешь память, будто бы наяву все. Проспект Революции. Смущенный, еще и еще раз бегу глазами по машинописным строчкам собственного сочинения. Нас по одному извлекают из стесненного пространства на пятачок, чтобы лицом к аудитории. Где-то тут и моя очередь. Первым по возможности громко и с выражением читаю стихотворение «Монолог погибшего бойца». Написал его в Чехословакии. Мне тогда было 20 лет. В составе студенческой группы ездил туда на производственно-ознакомительную практику:

…Если б тридцать лет назад

Кто-то, брат,

Стал, шутя, пророчить мне

На войне,

Что в могиле возле Брно

Суждено

Сгнить вдали от русских мест

(Вот те крест!),

Я б пророку в морду дал,

Чтоб не врал…

Потом было обсуждение. И красные пятна на щеках от волнения. Что говорили — выветрилось. Кроме слов писателя Ивана Матюшина. Грузный, огромный, говорил он тихо, уважительно. За тему похвалил. За размер легонько отругал: ему послышались в строчках частушечные мотивы. Форма противоречила содержанию… И все равно я был счастлив и благодарен известному воронеж­скому писателю за несколько добрых слов!..

И вот спустя десятилетия звучат во мне стихи молодых современников из разных городов. И будто между нашими временами нет ни границ, ни поколенческих разделительных линий. Мы — единое целое в колыхающемся знамени Русского Слова на безмерных просторах далекой и близкой Памяти.

Найдите мне иные времена,

Где счастье сплошь и отступили беды…

У юности всегдашний вкус победы,

А память ей для мужества дана.

Очень хочется верить, что и читатели журнала «Подъём» испытают по-настоящему глубокие чувства от произведений молодых авторов — участников воронежского семинара-совещания «Школа Андрея Платонова. К 120-летию со дня рождения писателя».

The post В СЕРДЦАХ НЕ ПРЕКРАЩАЕТСЯ БОРЬБА first appeared on Ежемесячный литературно-художественный журнал «Подъем».

2 мая 2011 года Егору Александровичу Исаеву исполнялось 85 лет.

Широко отмечать юбилей в этот день в Воронеже поэт не планировал: не отпускали столичные торжества. Ограничился практически однодневной поездкой на родину для участия в весьма лестной затее местных властей. В преддверии даты правительство Воронежской области спешно утвердило литературную премию для молодых поэтов, назвав ее соответственно — Исаевской. Замысел состоял в том, чтобы именитый земляк вместе с тогдашним губернатором А.В. Гордеевым должны были лично вручить диплом новой премии лауреату. Им по оценке конкурсной комиссии стал молодой поэт Алексей Ряскин. Событие было пышным, проходило в зале заседаний правительства. Остальные почести и юбилейные встречи переносились на июнь.

И вот звонят из департамента культуры: завтра надо выступить от коллектива журнала «Подъём» на встрече с Е.А. Исаевым в областной библиотеке имени И.С. Никитина.

Мои мысли заработали в экстремальном режиме: что говорить и о чем. Исаев — человек яркий, неординарный, удивить его практически невозможно, а говорить банальности крайне не хотелось. Как и повторяться, впрочем. Дело в том, что у меня есть стихи про Коршево — малую родину Егора Александровича, и я их уже дважды читал в исаевской аудитории.

Первый раз — в подмосковной Сходне в мае 2006 года. Туда нас с руководителем управления культуры области И.Д. Образцовым отправили по поручению губернатора области В.Г. Кулакова, чтобы представлять Воронежскую область на торжественном собрании по случаю 80-летия Е.А. Исаева. Почти весь путь от Воронежа до Москвы в микроавтобусе «Фольксваген» наскоро писал текст короткого поздравительного выступления и заучивал стихи, которыми оно, по моей задумке, должно завершиться:

А где оно, это Коршево?

А там, где весной Битюг

Несет ледяное крошево —

Творение зимних вьюг.

То ершики, то карасики

Резвятся в волне речной.

Девчонки играют в «классики»

На солнышке за избой.

Мальчишки знакомой тропкою

Спускаются на улов…

Даль памяти — над пригорками!

Суд памяти — от крестов!

Воткнув посредине улицы

Для коз деревянный штырь,

Весна, от света сощурившись,

Выходит в степную ширь.

Играйте, девчонки, в «классики»!

Мальчишки, готовьте сеть!..

Тут раньше рождались классики,

А хочется, чтоб и впредь.

В актовом зале академии по очереди речь перед юбиляром тогда держали знатные люди: политики В.И. Воротников и Г.А. Зюганов, известные российские литераторы, включая Ю.В. Бондарева, несколько академиков…

Когда очередь дошла до земляков Егора Александровича, свое слово со сцены актового зала я произнес, помнится, без запинки и с выражением. Следом говорил Иван Образцов. В эти мгновения из рядов несколько раз донеслось: «Ваня!.. Щелоков!» Этот был московский поэт Михаил Шевченко, наш земляк, уроженец Россоши. Мне было крайне неловко от такого вероломства в протокольный лад, и я по возможности незаметно жестом руки подавал Михаилу Петровичу знаки — потом поговорим. Но тот, видимо, не понимал их или не хотел соблюдать официальные тонкости, и снова по залу летело: «Щелоков!.. Ваня-я!..»

На фуршет притомленный двухчасовым ораторством народ повалил, устроив у входа чуть ли не давку. В дверном проеме кто-то сильно хлопнул меня по плечу. Оборачиваюсь — Геннадий Андреевич Зюганов. «Молодец! — говорит он мне. — Хорошо выступил».

За праздничным обедом воронежцы оказались за одним столом в компании Юрия Бондарева с супругой и издателем двухтомного собрания сочинений Е.А. Исаева Владимиром Александровичем Лебедевым…

— Посмотри, какие живые глаза у него! — несколько раз окликал жену именитый прозаик и показывал на меня.

Нежданное знакомство с советским классиком не окончилось застольным общением. Через три с половиной года меня направили работать в журнал «Подъём». Раза два как главный редактор я звонил Ю.В. Бондареву домой по поводу продолжения публикации его философских записей «Мгновения». А в декабре 2010 года через наш журнал мы переводили деньги писателю за звание лауреата всероссийской Платоновской премии, которую учредили на воронежской земле газета «Коммуна» и Союз писателей России. Последнее мое телефонное общение с Юрием Васильевичем Бондаревым как раз и касалось денежного перевода…

Второй раз стихи, посвященные Исаеву, я читал уже в коршевском Доме культуры в июне того же 2006 года. На малой родине было устроено грандиозное чествование земляка. Приехали губернатор и многие высокопоставленные чиновники из области. Чтение мною стихов о селе Коршево организаторы внесли заранее в сценарий. А у меня накануне, как назло, голос пропал. Дни для июня стояли на редкость жаркие, попил ледяной минералки, и мое с детства неустойчивое к холодным молочным продуктам и газированным напиткам горло мгновенно дало о себе знать. Ну, куда мне с такой сипотой да еще со стихами! Подошел к заместителю губернатора, объясняю, но кому из подчиненных нужны на голову лишние хлопоты: «Это ты решай с шефом — он лично одобрил сценарий и выступающих». Улучив момент, прошу В.Г. Кулакова. «Ничего страшного, — улыбается. — Читай, Егору Александровичу и коршевцам будет приятно».

Ожидая выхода на сцену, лихорадочно придумывал «режиссерский» ход, чтобы максимально скрасить конфуз с отсутствующим голосом. «У меня есть три повода считать себя человеком, своим для бобровцев и коршевцев, — обратился в зал. — Мой отец в 60-е годы в селе Красный Лог дружил с участковым, а милиционер был родом из Коршева. Звали его Владимир Колотушкин. Егор Александрович говорит, что помнит его… Бревна, из которых построен наш дом, отец привез из Бобровского лесничества. Ну и, наконец, мой зять родом из Боброва». Селяне дружно зааплодировали. Доволен был и сам юбиляр. Под такое доброжелательное расположение аудитории я и просипел стихотворное посвящение…

И вот через пять лет, в очередную заметную дату Е.А. Исаева, и опять читать стихи о Коршеве! Наверное, глупей не придумаешь. Этот вариант выступления я начисто отмел. Долго и мучительно фантазировал на тему предстоящего выступления. И только поздно вечером неожиданно меня осенило: что если поразмышлять на тему сенокоса в классической русской поэзии?! Примеров много не нужно. Достаточно сравнить строчки из произведений поэтов, чья творческая судьба связана с Воронежским краем. Остановился всего на трех именах — Алексее Кольцове, Александре Твардовском и Егоре Исаеве. Идея мне показалась необычной для юбилейного формата и наверняка приглянется Егору Александровичу: не прямая лесть, не очередное признание в любви к творчеству, а через сравнение и анализ в контексте выбранной темы.

В актовом зале Никитинской библиотеки народу набилось битком. На сцене, как в достославные советские времена, несколько столов, накрытых скатертью. В президиуме — сановные люди во главе с руководителем департамента (бывшего управления) культуры Иваном Образцовым.

Доходит очередь говорить и мне. Выхожу за трибуну, кладу перед собой написанные листы, начинаю формулировать цель своего краткого выступления. Исаев напрягся и с любопытством смотрит из президиума на меня. Дохожу до отрывка про сенокос из его поэмы «Даль памяти». Читаю по возможности с выражением и смысловыми интонациями. И вдруг Егор Александрович вскакивает и громко говорит в зал:

— Я человек непротокольный. Я тут не знаю, как и что у вас. Щелоков прочитал мои строчки, теперь я хочу сам!..

Резко отодвинул стул и пошел от стола к трибуне. С ходу, без подготовки, на память читает этот же отрывок. Читает страстно, до мурашек по коже, как он умеет. Все, кто знал Исаева, согласятся: в такие моменты не важно, перед кем он читает — перед лордами в английском парламенте или перед Президентом России В.В. Путиным в Кремле на церемонии вручения государственной награды. За стол не возвращается. Говорит, говорит, не обращая внимания на робкие попытки председательствующего вернуть встречу в русло утвержденного сценария.

Но тщетно! Пока юбиляр не выговорился, сделать этого так и не удалось.

Не удалось и мне до конца выступить по заявленной теме: Егор Александрович любезно «скушал» лимит моего времени. Когда он читал свои стихи, я тихо стоял в стороне от трибуны, не зная, что делать и как себя вести. А когда он и вовсе перешел к долгим публичным размышлениям на волнующие его вопросы русской литературы и жизни, я скромно спустился по ступеням и занял свое место в зале. На следующий день газета «Воронежский курьер» в небольшой заметке про юбилей Исаева с легкой иронией написала о казусе со срывом официального сюжета мероприятия.

Текст моего выступления на встрече с Е.А. Исаевым по случаю 85-летия поэта, к счастью, сохранился в компьютерных файлах. С удовольствием приведу его здесь.

«Много добрых слов прозвучало о юбиляре. Много прозвучит. О многом говорили мы с ним при встречах. И я думаю: о чем скажу в эти минуты? Не удивляйтесь: буду говорить о сенокосе. Точней, о мотиве сенокоса в творчестве Егора Александровича Исаева, в частности в поэме «Даль памяти». Через тему сенокоса прослеживается глубинная, корневая связь поэта с малой родиной. Она осмыслена автором так, что от строк таких веет не только степью, временем, родиной, но и космосом.

Надо сказать, тема сенокоса в современном отечественном литературоведении изучена слабо. Возможно, это связано с тем, что нынешнее поколение филологов ни разу не держало в руках обыкновенную косу, не представляет самого захватывающего деревенского трудового действа. А потому оно, это поколение, не понимает духовного и нравственного смысла заготовки сена для домашних животных, не видит красоты и символичности в процессе кошения травы на лугу даже в условиях высоко информатизированного общества. В результате современный специалист по литературе никак не мотивирован на научный поиск по этой теме. Однако изучать, анализировать, сравнивать есть что. В поэзии, например, объектами исследования могут являться произведения Алексея Кольцова, Николая Некрасова, Сергея Есенина, Александра Твардовского, Михаила Исаковского и многих других авторов. В прозе — это, конечно же, романы Льва Толстого, Михаила Шолохова, писателей-деревенщиков… В этом ряду достойное место занимает творчество Егора Александровича Исаева. Он — яркий и самобытный продолжатель русской классической традиции.

Вот строки вступления к главе «Посвящение в мужики» в поэме Егора Исаева «Даль памяти»:

И грянул праздник!

Радостную душу

Ты не жалей, а телом пропотей!

Их было — помнишь? — тридцать девять

Дюжих,

В рубахах белых, ладных лебедей.

Зарю на грудь!

И — звончато и нежно —

Ходи, ходи,

Оглаженная сталь!

Не жаль косы, росы не жаль, конечно,

Да только вот цветов немного жаль.

Жаль красоты!

Эх, кабы не сугробы,

Эх, кабы там ни чичер ледяной,

Эх, кабы кнут пастушеский,

Да чтобы

На все двенадцать месяцев длиной!

Эх, кабы так…

А то ведь как озлится

Сама зима, уж чем ни увещай,

Возьмет свое —

Оставит, чтоб побриться.

А потому-поэтому:

Прощ-щай!

Прощ-щай, цветы,

Прощ-щай, густые травы,

Ложись под ливень с правого плеча!

Разве не слышатся в этих строчках что-то такое родное, до сердечного щемления, что-то буйное, разудало-могучее, с выплеском за горизонт, оттуда, из века девятнадцатого, от чумацких троп, от ночей у прасольского костра, от дерзновений юноши, Алеши Кольцова, посягнувшего в ослушание отцовой воли стать певцом степных просторов?

Это он ведь, Кольцов, вывел русскую народную поэзию за деревенскую околицу и пронес ее до столичных бульваров и перекрестков, к средоточию людской цивилизации. Его поэтический сенокос так же естественно звучал в Петербурге, как и на лугах среди бескрайних воронежских раздолий:

Ах ты, степь моя,

Степь привольная,

Широко ты, степь,

Пораскинулась,

К морю Черному

Понадвинулась!

В гости я к тебе

Не один пришел:

Я пришел сам-друг

С косой вострою;

Мне давно гулять

По траве степной

Вдоль и поперек

С ней хотелося…

Раззудись, плечо!

Размахнись, рука!

Ты пахни в лицо,

Ветер с полудня!

Освежи, взволнуй

Степь просторную!

Зажужжи, коса, как пчелиный рой!

Молоньей, коса,

Засверкай кругом!

Зашуми, трава,

Подкошенная;

Поклонись, цветы,

Головой земле!

Обратите внимание на одну маленькую деталь: певец в силу своей природной гениальности как бы невзначай, но провидчески роняет: «не один пришел» и что «…давно гулять по траве степной… хотелося…» То есть явление Кольцова как поэта, олицетворяющего собой народ, его душу, — закономерное, выстраданное явление, востребованное конкретными историческими обстоятельствами в преддверии отмены крепостного права. И пусть он так и не освободился от поэтической и песенной традиции народа, певец сделал главное: творчески соединил в себе духовную стихию масс и неповторимую авторскую индивидуальность. Грубо говоря, представил нам вариант авторского фольклора. Примерно, как Бернс в шотландской литературе.

На протяжении ХIХ и ХХ веков кольцовская поэтическая традиция жила, развивалась и находила своих последователей. Эта традиция подарила России Некрасова, Есенина, Клюева, Твардовского, Исаковского, Тряпкина, Бокова, Исаева. Их поэзия наиболее концентрировано вобрала в себя лучшие духовные начала русского крестьянского самосознания…

Эта традиция не прерывается и по настоящее время, потому как не может не существовать то, что живет в поколениях, в сердце народа, в его генетическом коде, в духовных исканиях и вековечных представлениях о справедливом миро­устройстве.

В век ошеломляющего роста компьютерных технологий, слома привычных коммуникационных связей между людьми, народами, странами и континентами, в век господства постмодернизма воронежцы вновь и вновь обращают себя к нашим духовным и культурным истокам. Как яркий пример тому — творчество Егора Александровича Исаева.

Возвращаясь к теме сенокоса, перекинем мостик от Алексея Кольцова к еще одному непревзойденному певцу русского простора, Александру Твардовскому.

Хозяин оглянулся виновато

И подмигнул бедово: — Что, как дождь?.. —

И гостя с места на покос сосватал:

— Для развлеченья малость подгребешь…

Мелькали спины, темные от пота,

Метали люди сено на воза,

Гребли, несли, спорилася работа.

В полях темнело, близилась гроза.

Гость подгребал дорожку вслед за возом,

Сам на воз ношу подавал свою

И на вопрос: какого он колхоза?

Покорно отвечал: — Не состою…

Картина сенокоса в стихотворении «Гость», с деталями и диалогами, последовательность изложения действия Твардовскому нужны, чтобы ярче, убедительней подчеркнуть мужицкий спор между колхозником и единоличником о своем будущем: вместе-то спорей, веселей, полезней… И здесь сенокос — уже как аргумент политики, часть идеологии, а не только специфический трудовой процесс в извечном крестьянском укладе. И Твардовский знал это, сознательно использовал этот художественный прием.

Более глубокий смысловой оттенок темы сенокоса в поэме «Дом у дороги».

Здесь сенокос у Твардовского — философия. Естественное вековое, мирное мужицкое единение с природой. Будет сено — будет лад, сытость, покой в семье, радость родным, жене, детишкам. Не состоялся сенокос (война, стихийное бедствие) — голод, нужда, мытарства. И вот на пороге война, и надо невольно прервать эту вековечную цепь гармонии, данной человеку природой и Богом. Главный герой Андрей Сивцов оставляет сенокос, уходит защищать семью, родину и свой крестьянский труд.

И рефрен, позаимствованный автором в народных присловиях, от раза к разу звучит не так наивно и невинно, а по ходу сюжета все трагичней и больней: война, плен, кровь… Какая уж тут роса, какая коса!!! Нарушен, варварски прерван привычный ход жизни!

Коси, коса, пока роса,

Роса — долой и мы — домой…

А закончить стихотворные примеры хочу строчками из своей поэмы «Роман без знака препинанья». Егор Александрович читал поэму еще в рукописи, отозвался одобрительно, похвалив автора, будто бы ему удалось правдиво и образно передать тему сенокоса, верней, обучения этому важному деревенскому делу начинающего косца-мальчонку.

От сенокоса к сенокосу

Крылечки свято берегут

Суть философского вопроса:

Зачем мы здесь и кто мы — тут!»

К сожалению, свое выступление я потом, сколько не намеревался, так и не передал поэту, периодически вспоминая про это несостоявшееся выступление и забывая о нем на долгие месяцы.

Иван ЩЁЛОКОВ

The post НЕПРОТОКОЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК first appeared on Ежемесячный литературно-художественный журнал «Подъем».

2 мая 2011 года Егору Александровичу Исаеву исполнялось 85 лет.

Широко отмечать юбилей в этот день в Воронеже поэт не планировал: не отпускали столичные торжества. Ограничился практически однодневной поездкой на родину для участия в весьма лестной затее местных властей. В преддверии даты правительство Воронежской области спешно утвердило литературную премию для молодых поэтов, назвав ее соответственно — Исаевской. Замысел состоял в том, чтобы именитый земляк вместе с тогдашним губернатором А.В. Гордеевым должны были лично вручить диплом новой премии лауреату. Им по оценке конкурсной комиссии стал молодой поэт Алексей Ряскин. Событие было пышным, проходило в зале заседаний правительства. Остальные почести и юбилейные встречи переносились на июнь.

И вот звонят из департамента культуры: завтра надо выступить от коллектива журнала «Подъём» на встрече с Е.А. Исаевым в областной библиотеке имени И.С. Никитина.

Мои мысли заработали в экстремальном режиме: что говорить и о чем. Исаев — человек яркий, неординарный, удивить его практически невозможно, а говорить банальности крайне не хотелось. Как и повторяться, впрочем. Дело в том, что у меня есть стихи про Коршево — малую родину Егора Александровича, и я их уже дважды читал в исаевской аудитории.

Первый раз — в подмосковной Сходне в мае 2006 года. Туда нас с руководителем управления культуры области И.Д. Образцовым отправили по поручению губернатора области В.Г. Кулакова, чтобы представлять Воронежскую область на торжественном собрании по случаю 80-летия Е.А. Исаева. Почти весь путь от Воронежа до Москвы в микроавтобусе «Фольксваген» наскоро писал текст короткого поздравительного выступления и заучивал стихи, которыми оно, по моей задумке, должно завершиться:

А где оно, это Коршево?

А там, где весной Битюг

Несет ледяное крошево —

Творение зимних вьюг.

То ершики, то карасики

Резвятся в волне речной.

Девчонки играют в «классики»

На солнышке за избой.

Мальчишки знакомой тропкою

Спускаются на улов…

Даль памяти — над пригорками!

Суд памяти — от крестов!

Воткнув посредине улицы

Для коз деревянный штырь,

Весна, от света сощурившись,

Выходит в степную ширь.

Играйте, девчонки, в «классики»!

Мальчишки, готовьте сеть!..

Тут раньше рождались классики,

А хочется, чтоб и впредь.

В актовом зале академии по очереди речь перед юбиляром тогда держали знатные люди: политики В.И. Воротников и Г.А. Зюганов, известные российские литераторы, включая Ю.В. Бондарева, несколько академиков…

Когда очередь дошла до земляков Егора Александровича, свое слово со сцены актового зала я произнес, помнится, без запинки и с выражением. Следом говорил Иван Образцов. В эти мгновения из рядов несколько раз донеслось: «Ваня!.. Щелоков!» Этот был московский поэт Михаил Шевченко, наш земляк, уроженец Россоши. Мне было крайне неловко от такого вероломства в протокольный лад, и я по возможности незаметно жестом руки подавал Михаилу Петровичу знаки — потом поговорим. Но тот, видимо, не понимал их или не хотел соблюдать официальные тонкости, и снова по залу летело: «Щелоков!.. Ваня-я!..»

На фуршет притомленный двухчасовым ораторством народ повалил, устроив у входа чуть ли не давку. В дверном проеме кто-то сильно хлопнул меня по плечу. Оборачиваюсь — Геннадий Андреевич Зюганов. «Молодец! — говорит он мне. — Хорошо выступил».

За праздничным обедом воронежцы оказались за одним столом в компании Юрия Бондарева с супругой и издателем двухтомного собрания сочинений Е.А. Исаева Владимиром Александровичем Лебедевым…

— Посмотри, какие живые глаза у него! — несколько раз окликал жену именитый прозаик и показывал на меня.

Нежданное знакомство с советским классиком не окончилось застольным общением. Через три с половиной года меня направили работать в журнал «Подъём». Раза два как главный редактор я звонил Ю.В. Бондареву домой по поводу продолжения публикации его философских записей «Мгновения». А в декабре 2010 года через наш журнал мы переводили деньги писателю за звание лауреата всероссийской Платоновской премии, которую учредили на воронежской земле газета «Коммуна» и Союз писателей России. Последнее мое телефонное общение с Юрием Васильевичем Бондаревым как раз и касалось денежного перевода…

Второй раз стихи, посвященные Исаеву, я читал уже в коршевском Доме культуры в июне того же 2006 года. На малой родине было устроено грандиозное чествование земляка. Приехали губернатор и многие высокопоставленные чиновники из области. Чтение мною стихов о селе Коршево организаторы внесли заранее в сценарий. А у меня накануне, как назло, голос пропал. Дни для июня стояли на редкость жаркие, попил ледяной минералки, и мое с детства неустойчивое к холодным молочным продуктам и газированным напиткам горло мгновенно дало о себе знать. Ну, куда мне с такой сипотой да еще со стихами! Подошел к заместителю губернатора, объясняю, но кому из подчиненных нужны на голову лишние хлопоты: «Это ты решай с шефом — он лично одобрил сценарий и выступающих». Улучив момент, прошу В.Г. Кулакова. «Ничего страшного, — улыбается. — Читай, Егору Александровичу и коршевцам будет приятно».

Ожидая выхода на сцену, лихорадочно придумывал «режиссерский» ход, чтобы максимально скрасить конфуз с отсутствующим голосом. «У меня есть три повода считать себя человеком, своим для бобровцев и коршевцев, — обратился в зал. — Мой отец в 60-е годы в селе Красный Лог дружил с участковым, а милиционер был родом из Коршева. Звали его Владимир Колотушкин. Егор Александрович говорит, что помнит его… Бревна, из которых построен наш дом, отец привез из Бобровского лесничества. Ну и, наконец, мой зять родом из Боброва». Селяне дружно зааплодировали. Доволен был и сам юбиляр. Под такое доброжелательное расположение аудитории я и просипел стихотворное посвящение…

И вот через пять лет, в очередную заметную дату Е.А. Исаева, и опять читать стихи о Коршеве! Наверное, глупей не придумаешь. Этот вариант выступления я начисто отмел. Долго и мучительно фантазировал на тему предстоящего выступления. И только поздно вечером неожиданно меня осенило: что если поразмышлять на тему сенокоса в классической русской поэзии?! Примеров много не нужно. Достаточно сравнить строчки из произведений поэтов, чья творческая судьба связана с Воронежским краем. Остановился всего на трех именах — Алексее Кольцове, Александре Твардовском и Егоре Исаеве. Идея мне показалась необычной для юбилейного формата и наверняка приглянется Егору Александровичу: не прямая лесть, не очередное признание в любви к творчеству, а через сравнение и анализ в контексте выбранной темы.

В актовом зале Никитинской библиотеки народу набилось битком. На сцене, как в достославные советские времена, несколько столов, накрытых скатертью. В президиуме — сановные люди во главе с руководителем департамента (бывшего управления) культуры Иваном Образцовым.

Доходит очередь говорить и мне. Выхожу за трибуну, кладу перед собой написанные листы, начинаю формулировать цель своего краткого выступления. Исаев напрягся и с любопытством смотрит из президиума на меня. Дохожу до отрывка про сенокос из его поэмы «Даль памяти». Читаю по возможности с выражением и смысловыми интонациями. И вдруг Егор Александрович вскакивает и громко говорит в зал:

— Я человек непротокольный. Я тут не знаю, как и что у вас. Щелоков прочитал мои строчки, теперь я хочу сам!..

Резко отодвинул стул и пошел от стола к трибуне. С ходу, без подготовки, на память читает этот же отрывок. Читает страстно, до мурашек по коже, как он умеет. Все, кто знал Исаева, согласятся: в такие моменты не важно, перед кем он читает — перед лордами в английском парламенте или перед Президентом России В.В. Путиным в Кремле на церемонии вручения государственной награды. За стол не возвращается. Говорит, говорит, не обращая внимания на робкие попытки председательствующего вернуть встречу в русло утвержденного сценария.

Но тщетно! Пока юбиляр не выговорился, сделать этого так и не удалось.

Не удалось и мне до конца выступить по заявленной теме: Егор Александрович любезно «скушал» лимит моего времени. Когда он читал свои стихи, я тихо стоял в стороне от трибуны, не зная, что делать и как себя вести. А когда он и вовсе перешел к долгим публичным размышлениям на волнующие его вопросы русской литературы и жизни, я скромно спустился по ступеням и занял свое место в зале. На следующий день газета «Воронежский курьер» в небольшой заметке про юбилей Исаева с легкой иронией написала о казусе со срывом официального сюжета мероприятия.

Текст моего выступления на встрече с Е.А. Исаевым по случаю 85-летия поэта, к счастью, сохранился в компьютерных файлах. С удовольствием приведу его здесь.

«Много добрых слов прозвучало о юбиляре. Много прозвучит. О многом говорили мы с ним при встречах. И я думаю: о чем скажу в эти минуты? Не удивляйтесь: буду говорить о сенокосе. Точней, о мотиве сенокоса в творчестве Егора Александровича Исаева, в частности в поэме «Даль памяти». Через тему сенокоса прослеживается глубинная, корневая связь поэта с малой родиной. Она осмыслена автором так, что от строк таких веет не только степью, временем, родиной, но и космосом.

Надо сказать, тема сенокоса в современном отечественном литературоведении изучена слабо. Возможно, это связано с тем, что нынешнее поколение филологов ни разу не держало в руках обыкновенную косу, не представляет самого захватывающего деревенского трудового действа. А потому оно, это поколение, не понимает духовного и нравственного смысла заготовки сена для домашних животных, не видит красоты и символичности в процессе кошения травы на лугу даже в условиях высоко информатизированного общества. В результате современный специалист по литературе никак не мотивирован на научный поиск по этой теме. Однако изучать, анализировать, сравнивать есть что. В поэзии, например, объектами исследования могут являться произведения Алексея Кольцова, Николая Некрасова, Сергея Есенина, Александра Твардовского, Михаила Исаковского и многих других авторов. В прозе — это, конечно же, романы Льва Толстого, Михаила Шолохова, писателей-деревенщиков… В этом ряду достойное место занимает творчество Егора Александровича Исаева. Он — яркий и самобытный продолжатель русской классической традиции.

Вот строки вступления к главе «Посвящение в мужики» в поэме Егора Исаева «Даль памяти»:

И грянул праздник!

Радостную душу

Ты не жалей, а телом пропотей!

Их было — помнишь? — тридцать девять

Дюжих,

В рубахах белых, ладных лебедей.

Зарю на грудь!

И — звончато и нежно —

Ходи, ходи,

Оглаженная сталь!

Не жаль косы, росы не жаль, конечно,

Да только вот цветов немного жаль.

Жаль красоты!

Эх, кабы не сугробы,

Эх, кабы там ни чичер ледяной,

Эх, кабы кнут пастушеский,

Да чтобы

На все двенадцать месяцев длиной!

Эх, кабы так…

А то ведь как озлится

Сама зима, уж чем ни увещай,

Возьмет свое —

Оставит, чтоб побриться.

А потому-поэтому:

Прощ-щай!

Прощ-щай, цветы,

Прощ-щай, густые травы,

Ложись под ливень с правого плеча!

Разве не слышатся в этих строчках что-то такое родное, до сердечного щемления, что-то буйное, разудало-могучее, с выплеском за горизонт, оттуда, из века девятнадцатого, от чумацких троп, от ночей у прасольского костра, от дерзновений юноши, Алеши Кольцова, посягнувшего в ослушание отцовой воли стать певцом степных просторов?

Это он ведь, Кольцов, вывел русскую народную поэзию за деревенскую околицу и пронес ее до столичных бульваров и перекрестков, к средоточию людской цивилизации. Его поэтический сенокос так же естественно звучал в Петербурге, как и на лугах среди бескрайних воронежских раздолий:

Ах ты, степь моя,

Степь привольная,

Широко ты, степь,

Пораскинулась,

К морю Черному

Понадвинулась!

В гости я к тебе

Не один пришел:

Я пришел сам-друг

С косой вострою;

Мне давно гулять

По траве степной

Вдоль и поперек

С ней хотелося…

Раззудись, плечо!

Размахнись, рука!

Ты пахни в лицо,

Ветер с полудня!

Освежи, взволнуй

Степь просторную!

Зажужжи, коса, как пчелиный рой!

Молоньей, коса,

Засверкай кругом!

Зашуми, трава,

Подкошенная;

Поклонись, цветы,

Головой земле!

Обратите внимание на одну маленькую деталь: певец в силу своей природной гениальности как бы невзначай, но провидчески роняет: «не один пришел» и что «…давно гулять по траве степной… хотелося…» То есть явление Кольцова как поэта, олицетворяющего собой народ, его душу, — закономерное, выстраданное явление, востребованное конкретными историческими обстоятельствами в преддверии отмены крепостного права. И пусть он так и не освободился от поэтической и песенной традиции народа, певец сделал главное: творчески соединил в себе духовную стихию масс и неповторимую авторскую индивидуальность. Грубо говоря, представил нам вариант авторского фольклора. Примерно, как Бернс в шотландской литературе.

На протяжении ХIХ и ХХ веков кольцовская поэтическая традиция жила, развивалась и находила своих последователей. Эта традиция подарила России Некрасова, Есенина, Клюева, Твардовского, Исаковского, Тряпкина, Бокова, Исаева. Их поэзия наиболее концентрировано вобрала в себя лучшие духовные начала русского крестьянского самосознания…

Эта традиция не прерывается и по настоящее время, потому как не может не существовать то, что живет в поколениях, в сердце народа, в его генетическом коде, в духовных исканиях и вековечных представлениях о справедливом миро­устройстве.

В век ошеломляющего роста компьютерных технологий, слома привычных коммуникационных связей между людьми, народами, странами и континентами, в век господства постмодернизма воронежцы вновь и вновь обращают себя к нашим духовным и культурным истокам. Как яркий пример тому — творчество Егора Александровича Исаева.

Возвращаясь к теме сенокоса, перекинем мостик от Алексея Кольцова к еще одному непревзойденному певцу русского простора, Александру Твардовскому.

Хозяин оглянулся виновато

И подмигнул бедово: — Что, как дождь?.. —

И гостя с места на покос сосватал:

— Для развлеченья малость подгребешь…

Мелькали спины, темные от пота,

Метали люди сено на воза,

Гребли, несли, спорилася работа.

В полях темнело, близилась гроза.

Гость подгребал дорожку вслед за возом,

Сам на воз ношу подавал свою

И на вопрос: какого он колхоза?

Покорно отвечал: — Не состою…

Картина сенокоса в стихотворении «Гость», с деталями и диалогами, последовательность изложения действия Твардовскому нужны, чтобы ярче, убедительней подчеркнуть мужицкий спор между колхозником и единоличником о своем будущем: вместе-то спорей, веселей, полезней… И здесь сенокос — уже как аргумент политики, часть идеологии, а не только специфический трудовой процесс в извечном крестьянском укладе. И Твардовский знал это, сознательно использовал этот художественный прием.

Более глубокий смысловой оттенок темы сенокоса в поэме «Дом у дороги».

Здесь сенокос у Твардовского — философия. Естественное вековое, мирное мужицкое единение с природой. Будет сено — будет лад, сытость, покой в семье, радость родным, жене, детишкам. Не состоялся сенокос (война, стихийное бедствие) — голод, нужда, мытарства. И вот на пороге война, и надо невольно прервать эту вековечную цепь гармонии, данной человеку природой и Богом. Главный герой Андрей Сивцов оставляет сенокос, уходит защищать семью, родину и свой крестьянский труд.

И рефрен, позаимствованный автором в народных присловиях, от раза к разу звучит не так наивно и невинно, а по ходу сюжета все трагичней и больней: война, плен, кровь… Какая уж тут роса, какая коса!!! Нарушен, варварски прерван привычный ход жизни!

Коси, коса, пока роса,

Роса — долой и мы — домой…

А закончить стихотворные примеры хочу строчками из своей поэмы «Роман без знака препинанья». Егор Александрович читал поэму еще в рукописи, отозвался одобрительно, похвалив автора, будто бы ему удалось правдиво и образно передать тему сенокоса, верней, обучения этому важному деревенскому делу начинающего косца-мальчонку.

От сенокоса к сенокосу

Крылечки свято берегут

Суть философского вопроса:

Зачем мы здесь и кто мы — тут!»

К сожалению, свое выступление я потом, сколько не намеревался, так и не передал поэту, периодически вспоминая про это несостоявшееся выступление и забывая о нем на долгие месяцы.

Иван ЩЁЛОКОВ

The post НЕПРОТОКОЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК first appeared on Ежемесячный литературно-художественный журнал «Подъем».

Только теперь, когда самому за шестьдесят и вокруг десятки твоих учеников, отчетливо понимаешь, насколько важно в молодые годы обрести учителя. Это – подарок судьбы для юной души. Идеально, если такое обретение не ограничивается формально-возрастной категорией или принадлежностью к профессии и увлечениям, а обременено самой жизнью, когда, выражаясь строкой поэта Юрия Кузнецова, «душа прикоснулась к душе». В этом счастливом варианте учитель и ученик с годами не отдаляются, они идут вместе. И ученик понимает, нет, знает: тот, кто тебе близок по духу, по смысловым, эмоциональным, эстетическим ощущениям времён, событий и людей, всегда рядом и всегда готов поддержать, разделить, предостеречь от опрометчивых поступков и скоропалительных суждений.

Таким учителем для меня был и остаётся В.М. Акаткин.

Местом для обретения учителя стала кафедра русской советской литературы на филфаке ВГУ и, конечно же, страстная мальчишеская любовь к поэзии. Не только к классической, но и к современной.

Странно это было или нет для семнадцатилетнего сельского пацана, не могу объективно судить с высоты прожитых лет и из туманных далей нынешнего «айтишного» бытия, но всеядное поглощение всего, что тогда, в 70-е годы прошлого века, печаталось в газетах, журналах, издавалось отдельными сборниками, становилось для меня ежедневной насущной потребностью. К счастью, в те далёкие и ругаемые ныне советские годы подписка на газеты и литературные журналы не была роскошью и была доступна для семей любого достатка. Даже мама, несмотря на трагическую смерть моего отца и не очень сытное существование с тремя сыновьями на руках, для своего старшого выписывала новоусманскую районную газету «Путь Ленина», областную «Молодой коммунар» и журнал «Молодая гвардия».

А ещё была сельская библиотека с великолепным по разнообразию и богатству фондом художественной литературы.

И был школьный преподаватель русского языка и литературы – Анатолий Петрович Гатицкий, выпускник того самого филологического факультета, на котором мне только предстояло учиться. Буквально с первых месяцев работы в Краснологской средней школе он стал для меня путеводной звездой во всех смыслах этого слова. Первым из главных учителей жизни и настоящим другом – со дня знакомства и до дня его кончины. Давал читать книги из своей домашней библиотеки. Охотно и с деликатной дотошностью, чтобы не травмировать мальчоночью душу, разбирал строчки моих первых стихов. Если бы не он, я бы точно не учился на филфаке ВГУ. В десятом классе нас, пятерых лучших выпускников, директор школы не просто настойчиво, а волевым порядком выпроваживал поступать в Борисоглебский пединститут. Видимо, надо было выполнять спущенную сверху разнарядку. В эти мучительные для меня дни колебаний и раздумий А.П. Гатицкий уже месяца два как работал в новоусманской районке. И хотя связи мы не теряли, я посылал ему свои школьные заметки, иногда они печатались в газете, всё равно мне остро не хватало прямого, глаза в глаза, совета моего наставника. И незадолго до выпускного вечера я срочно поехал в райцентр.

– Да ты что?! – с удивлённым возмущением запротестовал Анатолий Петрович. – Никакого пединститута. Только в университет на филфак. Я знаю уровень твоей подготовки, ты обязательно поступишь.

Страшновато было ослушаться директора школы, но наставление старшего товарища и молодость оказались сильней страха. На филологический факультет я действительно поступил сразу, и А.П. Гатицкий при ближайшей встрече радостно хлопал меня по плечу:

– Молоток! Какой же ты молоток, Ваня! Я знал, что ты поступишь…

С каждым восторженно-дружеским хлопком Анатолий Петрович будто подталкивал меня в руки уже других учителей, многие из которых были и его наставниками и кумирами, и он был горд и спокоен за моё будущее, понимая, куда я иду и к кому. Подталкивал вместе с моими корявыми юношескими стишками, с близкими и понятными сердцу именами Пушкина и Лермонтова, Кольцова и Никитина, Блока и Есенина, Твардовского и Симонова, Евтушенко и Вознесенского, Соколова и Рубцова, Жигулина и Прасолова, со всеми воронежскими поэтами, бывшими тогда на слуху: Виктором Панкратовым, Станиславом Никулиным, Олегом Шевченко, Людмилой Бахаревой, Анатолием Ионкиным, Виктором Самойловым…

Мне и сегодня кажется, что в те минуты за стенами тесного редакционного кабинетика в неясных своих очертаниях уже клубилась моя новая жизнь – студенчество, и меня поджидал тот, кто был готов принять со всем моим тощим литературно-поэтическим скарбом и невероятными юношескими мечтами и устремлениями.

И это был Виктор Михайлович Акаткин.

Я не помню сейчас деталей нашего сближения, не помню обстоятельств, из-за которых стало ясно – вот он, мой новый учитель и наставник. Всё сложилось естественным образом, без чётких обозначений и дат, как будто так было всегда. Случилось это не на первом курсе, а позже, когда в нашей четвёртой группе, приписанной к кафедре русской советской литературы, практические занятия и коллоквиумы вёл достаточно молодой ещё доцент этой кафедры, кандидат филологических наук и страстный поклонник творчества А.Т. Твардовского В.М. Акаткин. Но катализатором сближения поначалу выступил даже не обожаемый учёным Александр Твардовский, а Юрий Кузнецов, поэт, о котором только-только заговорили и яростно заспорили после выхода из печати в 1976 году его первого московского сборника «Во мне и рядом даль».

Скорее всего, да, это был Кузнецов!

На одном из семинаров Виктор Михайлович, уловив мою тягу к стихам поэта, предложил подготовить доклад по кузнецовскому сборнику для прочтения на научном студенческом кружке. Я охотно взялся исполнять просьбу, не до конца представляя, с какими трудностями придётся столкнуться. О стихах Кузнецова тогда было много устных пересудов и почти ничего напечатанного. Исключение составляла одна-единственная разгромная статья Татьяны Глушковой в журнале «Литературное обозрение». Это уже потом, когда вышла вторая столичная книга Юрия Кузнецова «Край света за первым углом», а следом ещё и ещё, Вадим Кожинов поддержал поэта, намекая на его исключительность, уникальный талант и большое будущее.

Кузнецовский «водораздел» незримо пролёг и в кругу преподавателей факультета. В.М. Акаткин видел в творчестве Кузнецова явление нового поэтического мышления. Профессор А.М. Абрамов категорически не разделял восторга своих коллег. Как фронтовик и автор фундаментального исследования «Лирика и эпос Великой Отечественной войны» Анатолий Михайлович с возмущением воспринял поэтические пассажи Юрия Кузнецова на святую для него военную тему:

Шёл отец, шёл отец, невредим,

Через минное поле.

Превратился в клубящийся дым –

Ни могилы, ни боли…

…………………………………………………..

Я пил из черепа отца 

За правду на земле…

……………………………………………………

Мне у могилы не просить участья.
Чего мне ждать?..
Летит за годом год.
– Отец! – кричу. – Ты не принес нам счастья!..
Мать в ужасе мне закрывает рот.

На одной из лекций А.М. Абрамов неожиданно резко перешёл на разговор о Кузнецове и об ответственности учёных в выборе предмета литературоведческого исследования.

– В филологии важно чётко представлять масштаб личности писателя и его творчества, – сказал он с присущей ему страстностью. – Вот Дмитрий Дмитриевич Благой начал свою научную карьеру сразу с Пушкина.

Анатолий Михайлович наклонил в сторону голову, вскинул правую руку вверх с вонзённым в воображаемое небесное пространство указательным пальцем, повертел им и с язвительной интонацией пропел:

– А у нас кое-кто предпочитает начинать со стихов Кузнецова…

Трудно сказать, имел ли обожаемый многими профессор кого-то конкретно из коллег или это было обобщённое поколенческое неприятие новых веяний в советской поэзии середины 70-х годов ХХ века, когда на смену «громкой» и «тихой» лирике приходила поэзия метафоры и философской ассоциации, тем не менее, Кузнецов, несомненно, был наиболее ярким её представителем. Постепенно, отчасти нехотя, но поэт входил в словесный оборот А.М. Абрамова. Однажды на спецкурсе по современной поэзии он неожиданно обратился ко мне, возможно, зная от Виктора Михайловича Акаткина о моём докладе по творчеству поэта, с которым я уже выступал на студенческом кружке:

– Вот вы, Ваня, увлекаетесь Юрием Кузнецовым. А прочтите-ка нам что-нибудь из его стихов…

Я был в замешательстве: сообразить студенту мгновенно, без подготовки, какое стихотворение поэта прочитать самому Абрамову! Несколько секунд на обдумывание – и я декламирую первое, что приходит на ум и что знаю наизусть:

Не сжалится идущий день над нами,
Пройдёт, не оставляя ничего:
Ни мысли, раздражающей его,
Ни облаков с огнями и громами.

Не говори, что к дереву и птице
В посмертное ты перейдёшь родство.
Не лги себе! – не будет ничего,
Ничто твоё уже не повторится.

Когда-нибудь и солнце, затухая,
Мелькнёт последней искрой – и навек.
А в сердце… в сердце жалоба глухая,
И человека ищет человек.

Когда же с волнением выдохнул последнюю строчку, в аудитории на мгновение повисла немая тишина. Анатолий Михайлович провёл сложенными подковой большим и указательным пальцами по краям губ к подбородку. Он часто так делал, концентрируясь на мысли, которую надо было сформулировать. Наконец задумчиво и с всё ещё каким-то по-детски упрямым подозрением произнёс:

– А знаете, тут что-то есть… – и пустился в свойственные ему пространные рассуждения на литературно-житейские темы.

Имя Юрия Кузнецова всё более сближало меня с В.М. Акаткиным. Виктор Михайлович принимал самое деятельное участие в моей работе по исследованию творчества поэта. После зимних каникул 1977 года он настоятельно рекомендовал мне поехать на научно-студенческую конференцию по литературе в Горьковский государственный университет. Помог с оформлением заявки и был рад, когда, наконец, из города на Волге мне пришёл вызов.

Моё выступление в чужом вузе среди массы незнакомых ценителей современной литературы вызвало дискуссию. По докладу критично прошёлся некий аспирант. Было явно видно, что стихи Кузнецова ему не по душе. Солидная дама из местных учёных остудила бойцовский пыл молодого коллеги… Разговор всё более смещался от конкретного доклада и личности Кузнецова к современной поэзии вообще. Зато, подводя итоги конференции, мой доклад неожиданно похвалил известный литературовед, профессор, доктор филологических наук и заведующий кафедрой русской советской литературы филологического факультета Горьковского госуниверситета Иван Кириллович Кузьмичёв и посоветовал мне не оставлять кузнецовскую тему. Я был по-настоящему счастлив!

Горьковский вояж воодушевил моего учителя. После летних каникул и колхозной эпопеи с копкой сахарной свеклы (с ломами и лопатами по первым ноябрьским заморозкам!) мне было предложено выступить с кузнецовским докладом на студенческой конференции в Тюменском государственном университете в последние дни декабря 1977 года. Беготня по ректорату и бухгалтерии закончилась полным фиаско: в конце финансового года командировку в Сибирь оплатить категорически отказались. Однако Виктор Михайлович продолжал «натаскивать» своего подопечного для будущей научной карьеры. Уже и первые конкретные разговоры пошли о том, чтобы оставить меня в аспирантуре.  

На исходе учёбы передо мной открывал двери Ленинградский государственный университет с положительным заключением по теме доклада. Исследование потихоньку расширялось и уже не ограничивалось творчеством Юрия Кузнецова, а захватывало, словно бреднем, дюжину, другую известных поэтических имён с акцентом на то, к каким берегам плывёт всё-таки современная советская поэзия, оставив позади дискуссии о «громкой» и «тихой» лирике. Всё это стало основой для дипломной работы.

Но, увы, пошла полоса невезения. Место в аспирантуре улетучилось, на горизонте маячили распределение, двухмесячные военные сборы и женитьба по осени. Как говорится, хлопот полон рот, не до Ленинграда. Несмотря на искушение, я добровольно отказался от командировки в легендарный город на Неве, в который после четвёртого курса также не поехал на библиотечную практику из-за стройотряда. Лишь в 2001 году мне представилась возможность наконец-то открыть для себя этот город, но уже с именем Санкт-Петербург.

Распределили меня в терновскую районную газету «Красное знамя». С В.М. Акаткиным договорились, что я буду готовиться к поступлению в аспирантуру.

– Я размышлял над темой диссертации, – сказал он мне. – Есть малоизученное и интересное направление: жанровое движение лирики Твардовского. Исследуйте это явление – от его ранних стихов до лирики последних лет… Тогдашней поэзии свойственны были жанровая полифония, смешение родовых и видовых признаков. Стилистические и языковые границы размывались. И Твардовский этим активно пользовался. Первые его опыты – это стихотворные оперативки на события: зарисовки, репортажи, очерки… Чисто лирические формы требовали человеческого «я». А Твардовский был убеждённым сторонником социалистических преобразований. Значит, на переднем плане – «мы», народ. Поэтому его жанровые искания – на стыках поэзии и прозы, лирики и эпоса, в сюжетах, изобразительных элементах, прямой речи, в применении имен, фамилий, прозвищ… Интересно всё это поизучать… А наработки из дипломной работы не выбрасывайте – пригодятся.

Год работы в Терновке пролетел как один день. Затем был переезд в Эртиль – там моей семье предоставляли квартиру. Ночами – читка и конспектирование литературы по А.Т. Твардовскому, наброски по обозначенной теме. И непременно – короткие наезды в Воронеж на встречу с учителем, ставшим моим научным руководителем. Долгие беседы о литературе вообще перемежались конкретными разговорами о диссертации. Виктор Михайлович внимательно знакомился с рукописью первой главы по ранней лирике поэта, вносил правки. В одну из встреч неожиданно завёл речь, что хорошо бы мне перебраться на работу в университет: легче готовиться к поступлению в аспирантуру.

Этой идеей я был буквально заряжен: действительно, не сидеть же всю жизнь в районной газете! После новогодних праздников 1982 года Виктор Михайлович вдруг позвонил и воодушевлённо сообщил:

– Ваня, есть место преподавателя на подготовительном факультете. Решайтесь…

И я решился!

В марте перебрался с семьёй в Воронеж. Стал преподавать русский язык и литературу иностранным студентам на подготовительном факультете ВГУ. Место было временным – кто-то находился в декрете, и меня вскоре перевели на должность лаборанта, что, честно говоря, задело самолюбие. Однако главный удар был нанесён с самой неожиданной стороны: необходимо было менять тему исследования, якобы Твардовского в диссертационных советах по всей стране было слишком много.

– Может, возьмёте тему «Человек в поэме 50-х? – предложил мне выход из ситуации В.М. Акаткин, видя моё разочарование.

– Но это невозможно, – ответил я. – Три года начитывал специальную литературу, конспектировал работы по Твардовскому, почти закончил первую главу, и теперь всё заново! А потом тема для меня неинтересная. О каких поэмах в 50 годы можно вести речь всерьёз?!

Жарким июньским днём на проспекте Революции повстречал университетского товарища.

– Напиши что-нибудь по закреплению молодежи для «Молодого коммунара», – предложил он. – Ты же в теме…

Поначалу к предложению отнёсся с недоверием. Но на фоне университетских неудач разговор, будто заноза, засел во мне. Вечерами с вдохновением строчил свою публицистику для знаменитой «молодёжки». «Всего на два дня» – так назвал размышления. Материал признали лучшим по итогам месяца. Неожиданно для себя согласился написать ещё один, затем ещё… Моё журналистское сердце затосковало по хорошо знакомым газетным будням. Вернулся из отпуска редактор «Молодого коммунара» Виталий Жихарев. Меня представили ему. Ни о чём не спрашивая, он сразу попросил написать заявление о приёме на работу. 12 августа 1982 года я был зачислен в штат редакции.

Так без лишнего драматизма и душевных терзаний я попрощался со своей юношеской мечтой – стать учёным. Три с лишним года работы в районных газетах приучили быть на виду, в гуще событий. На десять с лишним лет я погрузился в пьяняще-сладостную суету одной из лучших «молодёжек» Советского Союза, пройдя путь от выпускающего до редактора. А потом были долгие семнадцать лет чиновничьей работы в должности руководителя управления по делам печати и средств массовых коммуникаций. И никогда не прерывал отношений с В.М. Акаткиным. Хоть на минутку, но заглядывал в гости к декану филфака, моему студенческому учителю. Обменивались книгами, рассуждали о политике: 90-е годы прошлого века были не самыми благоприятными как для литературы, так и для науки. Виктор Михайлович даже соблазнился политикой – стал депутатом Воронежской областной Думы. Но очень быстро разочаровался в полезности этой чуждой его умному и честному сердцу затеи.

Иногда в разговорах спорили.

– Поэт должен быть бродягой, иначе хороших стихов не напишешь, – смеялся Виктор Михайлович, будто бы поддразнивал своего ученика-чиновника.

– А как же стихотворцы восемнадцатого, девятнадцатого веков? – не соглашался я. – Они ведь сплошь чиновниками были. Это двадцатый век развратил писателей в Советском Союзе. Литература стала частью государственной идеологии. Можно было не работать, трудовой стаж шёл, сто двадцать рублей в месяц платили, квартиры предоставляли. Вот и бродяжничили некоторые от безделья…

Помню, возвращался в один из таких дней к себе на работу, и почему-то думалось о моём современнике Вячеславе Дёгтеве, кто олицетворял собой новую генерацию русских писателей. Интересно, а он кто? Ведь нигде не работает, живёт исключительно литературным трудом, на гонорары. Назови бродягой – обидится насмерть. Терпеть не мог избалованных советской властью коллег. «Иждивенцы! – возмущался всегда. – Привыкли на государство надеяться. Для них русский писатель должен быть обязательно пьяным и под забором валяться, да чтоб в бороде капуста… Думают, только они одни патриоты… Я под заборами не валяюсь, хожу в шляпе и кожаном пальто до пят. А докажите, что меньше Родину люблю!»

На дворе тогда стоял трагический 1992 год. Буквально накануне, в декабре минувшего года, случилось непоправимое – в Беловежской  Пуще Ельцин, Кравчук и Шушкевич распустили Советский Союз… Человеческие души наполнились тревогой. Мрак безвременья витал над страной, погружая её в пучину беспросветности: «И между делом – по второму «Вести»,//Обрывки фраз о соглашенье трёх…//Туда ль ведут?.. И жизнь – как в перекрестье//Прицелов злых или настырных глаз…»

Так вы говорите, поэт – бродяга?

Тогда и весь народ наш – тоже?!.

Нет, нет, не хочу верить, учитель!

В то же мгновенье спонтанно как протест, как сопротивление себе, другим, окружившему нас мраку и неверию выплёскивается «Послание доктору филологии»:

Вы сказали: поэт что бродяга.

Я хотел бы понять: почему?

Пело б сердце – великая тяга

Очага в материнском дому.

Милый доктор, моё вам почтенье!

Нет у слова особых дорог.

Жив поэт, как и встарь, вдохновеньем,

А не дюжиной сбитых сапог.

Неизбывны пути человечьи:

Чьи тверды, чьи шатки, как мосток.

…Голос был Иоана Предтечи.

Был (к распятью!) иуд шепоток.

Дай-то бог им обувку и песню,

Всем блуждающим с музой во мгле!

Не делюсь. Даже счастлив, что вместе,

Кто как может, поём на земле.

Только в 1999 году решился опубликовать это стихотворение в сборнике «Чтоб не остаться в мире одному». Правда, без посвящения В.М. Акаткину. Не знаю, догадывался ли Виктор Михайлович, что строчки адресованы ему, или нет, зато теперь сам признаюсь: да, посвящены учителю!..

Драматичные 90-е сменили начальные двухтысячные. Стала появляться надежда на перемены к лучшему. В те годы возглавляемому мной управлению поручили курировать областную книгоиздательскую программу. В.М. Акаткина наряду с другими известными учеными, литераторами, издателями и работниками воронежской культуры мы попросили войти в состав книгоиздательского совета и быть нашим экспертом. Виктор Михайлович с удовольствием выполнял общественную нагрузку. Выступил составителем двухтомника избранной воронежской прозы. Планировали издать антологию воронежской поэзии. С помощью такой социально ориентированной программы за 10 лет было издано несколько сотен наименований книг. Это поэзия и проза воронежских писателей, литература по краеведению, культуре, истории, серия детских книг, альбомы, двухтомная универсальная воронежская энциклопедия… И все это духовное и социально-культурное богатство пошло на пополнение библиотечных фондов Воронежа и области, школ и вузов.

Иногда мне кажется, что учитель и ученик – как бы два сообщающихся сосуда. В одном наполнилось – перетекает в другой, из одного убыло – и у другого на толику опустело. Радостное ли, грустное или житейски-банальное, всё без разницы. Просто одно не существует без другого. Отнимите у учителя ученика – будущего лишите и надежды, отнимите у ученика учителя – прошлого лишите и мудрости. Не от того ли долго потом не залатывается пустота, если прерывается связующий канал между поколенческими сосудами?

В 2010 году я вознамерился подготовить к печати книгу избранного. Поделился планами с В.М. Акаткиным.

– Давайте напишу вступительную статью, – предложил он, видимо, понимая мою внутреннюю неловкость обращаться с такой просьбой самому.

Сказать, что я был горд, ничего не сказать. Это была сдержанная и честная мужская благодарность своему учителю за его такое же честное слово об ученике в предисловии к книге «Время меняет смысл», которая вышла из печати в 2011 году: «Самый главный вопрос, встающий перед поэтом: кто мы в этой жизни – коренники или пристяжные? «Вчерашнего мира оплот» или балабоны, способные только сдувать пену с пивных кружек? Что с нами стало «в эпоху большого разврата и самых крутых авантюр»?.. На поверхности строк ответа на них нет. Видимо, такого кризиса духа и воли мы никогда не переживали. Одолевать всякие напасти и беды нам не привыкать, но такого нравственного кульбита, как в лихие 90-е, совершать не пришлось. Герой Щёлокова, взращенный при социализме, отвергает всё, во что погрузил нас рынок: культ денег, богатства, грабежи и насилие, бездуховность и продажность, скупка мёртвых душ. Ему противно быть затёртой картой в шулерской колоде, штопором для вин и коньяков, служкой у собачек в бриллиантовых тапочках и т.п…

Все душевные муки героя – вплоть до крайнего отчаяния – оттого, что слишком многое угрожает… ценностям. А самая большая угроза таится в нас самих…»

Учитель «разгадал» ученика.

Но пробил час, и ученик тоже понял своего учителя.

В сентябре 2015 года меня избрали председателем правления Воронежского регионального отделения Союза писателей России. Спустя некоторое время В.М. Акаткин обратился ко мне с неожиданной просьбой:

– Ваня, а я могу вернуться в наш Союз?..

– Да! – утвердительно ответил я, хотя не представлял нюансов процедуры перехода члена одного творческого союза в другой, и за консультацией обратился к столичным коллегам.

В 2017 году на собрании писателей я уже вручал новенький членский билет своему учителю.

Кто-то громко выкрикнул в тот момент:

– Виктор Михайлович Акаткин, словно Крым, возвратился в родную гавань.

И раздались дружные аплодисменты.

Действительно, нет у слова особых дорог!  

The post НЕТ У СЛОВА ОСОБЫХ ДОРОГ first appeared on Ежемесячный литературно-художественный журнал «Подъем».

В фондах государственного архива общественно-политической истории Воронежской области хранится постановление бюро обкома ВКП (б) ЦЧО от 27.12 1930 г., в котором указано:

«Разрешить организацию ежемесячного литературно-художественного и общественно-политического журнала АПП ЦЧО.

ОблОНО и издательству «Коммуна» обеспечить журнал средствами.

Редактором журнала АПП ЦЧО утвердить тов. Подобедова.

Членами редакции: Алексеева, Еремина, Швера, Елозо, Храпченко».

Уже в январе 1931 года из печати вышел первый номер журнала под своим именем. Инициатива по выпуску литературного издания принадлежала первому секретарю обкома ВКП (б) ЦЧО Иосифу Варейкису.

В те начальные годы творческий облик журнала формировали писатели и публицисты Максим Подобедов, Владимир Кораблинов, Николай Задонский, Михаил Булавин, Алексей Шубин, Ольга Кретова, критики и литературоведы, ставшие впоследствии лауреатами Государственной премии СССР, Филипп Наседкин, Дмитрий Ерёмин, лауреат Ленинской премии, академик  Михаил Храпченко и многие другие авторы.

В 1937-1956 годах вместо журнала «Подъём» издавался альманах «Литературный Воронеж». В 1957 году возобновился выпуск журнала «Подъём».

В годы перестройки журнал «Подъём» достиг своего максимального исторического тиража – 512 тысяч экземпляров. Полиграфических мощностей в Воронеже не хватало, и приходилось печатать номера в г. Рыбинске Ярославской области.

В середине 90-годов прошлого века журнал, ставший по своему организационно-правовому статусу малым предприятием, оказался под угрозой исчезновения. Администрация Воронежской области преобразовала «Подъём» в государственное учреждение культуры с гарантированным финансированием из бюджета региона, обеспечив относительную стабильность существования старейшего в России литературного издания.

В данной правовой форме «Подъём» существует по настоящее время.

В 2009 году Воронежскую область возглавил А.В. Гордеев. Назначение крупного федерального чиновника на должность губернатора одного из самых больших регионов Черноземья повлекло не только серьезные кадровые изменения во всех сферах жизни, но и потребовало переформатирования управленческих подходов, обновление менеджмента, выстраивание иных стратегических задач и целей в социально-культурной сфере. Была провозглашена доктрина воронежского лидерства. Действия местных органов власти и государственных учреждений должны были быть узнаваемы  на федеральном уровне. В рамках этой доктрины разрабатывалась долгосрочная целевая программа «Воронежская область – культурная столица Черноземья». Учреждениям культуры было предложено обновляться.

Таким образом, обозначившиеся перемены в региональной общественно-политической и социально-культурной жизни как бы завершили определенный исторический отрезок в биографии журнала «Подъём». Учреждение (редакция) на протяжении десятилетий существовало как своеобразное моноиздательство, обеспечивавшее выпуск собственных номеров. Наступал период, когда адаптивность учреждения к изменившимся подходам и условиям необходимо было доказывать новыми проектами, расширять творческий диапазон. Площадка для маневра оставалась прежней – издательская деятельность.

Было решено двигаться одновременно в двух направлениях – в провинцию и к столице. С одной стороны, искать заказчика на выпуск тематических номеров журнала, посвященных истории, культуре и литературе малых городов не только Воронежской области, но и соседних территорий и параллельно войти со своими книжными проектами в областную книгоиздательскую программу. С другой – участвовать в эксклюзивных проектах федерального уровня. 

Проект тематических выпусков стартовал с г. Новохоперска в ноябре 2010 года («Подъём», №11). Глава администрации района В.Т. Петров, историк по образованию, согласился профинансировать тираж в количестве 1000 экземпляров, который редакция передала заказчику для собственных нужд. Подписной и розничный тиражи этого номера, разумеется, ушили по своему назначению.

К нашему удивлению, реакция на эксперимент была положительной как со стороны жителей Новохоперского района, так и читателей «Подъёма» в других регионах. Через тематические выпуски журнала «Подъём» учреждение как бы заново утверждалось и демонстрировало готовность к переменам и расширению творческих горизонтов.

На сегодняшний день в активе редакции более двух десятков специальных выпусков. Тематические номера выходят под рубрикой «Без таких городов не представить Россию». Они объединяют под своей обложкой прозу и поэзию, живопись и народные промыслы, исторические достопримечательности, очерки о выдающихся людях, имена которых известны далеко за пределами родной стороны, проблемные статьи о литературе и социуме. Вот краткий перечень населенных пунктов, которым журнал «Подъём» посвятил специальные выпуски: Новохопёрск, Острогожск, Борисоглебск, Елец, Россошь, Таловая, Семилуки, Нижнедевицк, Богучар, Лиски, Эртиль, Верхний Мамон, Кантемировка, Мичуринск, Тамбов…

Неповторимые старинные городки черноземной России – настоящий кладезь культуры Южного Порубежья, в котором тесно переплелись традиции русского и украинского народов, донского и хоперского казачества. Когда приезжаем в глубинку на презентацию таких номеров, читатели, не скрывая восторга и слез, благодарят искренне. Оказывается, при изобилии всевозможной информации, гуляющей на традиционных бумажных и интернет-пространствах страны, люди испытывают настоящий голод на качественную местную  информацию, на задушевный, теплый разговор с читателями из небольших провинциальных городков.

В ноябре 2018 года редакцией журнала по договоренности с ректоратом ВГУ и при творческом участии издательского дома университета был выпущен номер, посвященный 100-летию основания вуза. Эксперимент, на мой взгляд, прошел успешно. Впервые в нашей практике объектом историко-краеведческого, культурно-духовного и литературно-художественного исследования стал не населенный пункт (город), не административно-географическая единица (район), а отдельное образовательное учреждение, имеющее, тем не менее, колоссальное социально-культурное значение для Черноземья и России в целом.

В 2012 году редакция рискнула выпустить документально-публицистическое приложение к журналу под названием «Подъём-Регион». Выход приложения был приурочен к 120-летию Особой экспедиции ученого-почвоведа В.В. Докучаева в Каменную степь и основания поселка Таловая. Заказчиком выступил Таловский район. В 2013 году из печати вышло новое приложение, посвященное 130-летию фундаментального труда В.В. Докучаева «Русский чернозем». В номере – статьи и выступления академиков Россельхозакадемии, зарубежных и воронежских ученых, рассказывающих об исторической и научной ценности докучаевского труда. Здесь же широко представлена историко-культурная, духовная и социально-экономическая панорама Панинского района, известного тем, что куб его чернозема был выставлен в начале ХХ века в Париже как эталон мировых плодородных почв. В 2014 году выпустили приложение, приуроченное к 310-летию образования г. Богучара, а в 2015 году – к Международному году почв вновь на базе Паниского района.

В 2011 году состоялось, можно сказать, знаковое для журнала событие: впервые за 80 лет его существования редакция самостоятельно подготовила и издала книгу. Это было 2-е переработанное и дополненное издание антологии стихов о Воронеже «Есть город в России», приуроченное к 425-летию основания города. Ее тираж по современным меркам был солидный – 1 тысяча экземпляров. Правда, первое издание вышло в печать в 2004 году тиражом 2 тысячи экземпляров. Составителем сборника являлся известный воронежский поэт Станислав Никулин.

В книге опубликованы «воронежские» стихи 99 авторов – классиков и современников, известных и малоизвестных, местных и российских, из ближнего и дальнего зарубежья. В их числе, например, Анна Ахматова, Игорь Северянин, Андрей Белый, Осип Мандельштам, Яков Шведов, Самуил Маршак, англичанин Алан Силлитоу, армянин Ашот Граши, испанец Хосе Мортеро, вьетнамец Ле Ван Нянь, украинец Петро Ребро, грек Георгис Веллас и другие.

Учитывая, что денежные средства на этот социально-культурный и просветительский проект были выделены учреждению по областной книгоиздательской программе, разумеется, весь тираж книги, как, впрочем, и при первом издании, пошел на пополнение библиотечных фондов региона, включая образовательные учреждения.

За поэтической антологией последовали другие проекты. В 2013 году выпущена книга стихотворений Светланы Руденченко «Семь трав», в 2014 г. – военно-полевые дневники 1914-1916 гг. уроженца Воронежского края, участника Первой мировой войны, доктора медицинских наук Тихона Ткачёва «Нет конца безумию, нет границы бедствию…» (к 100-летию Гражданской войны),  в 2015 г. – сборник «Современная воронежская проза. По страницам журнала «Подъём». 2009-2015», в 2016 г. – сборник «Современная воронежская поэзия. По страницам журнала «Подъём». 2009 -2016».

По поручению департамента культуры наше учреждение в качестве культурно-просветительских приложений к журналу «Подъём» выпустило несколько книг по этнокультурной тематике Воронежского края:  в 2014 г. – «Истоки» (1000 экз.), в 2015 г. – «Отчий край» (1000 экз.), в 2016 г. – «Воронежский простор» 1000 экз.), в 2017 г. – «Золотой сундучок. Сказки» (700 экз.). В этой серии представлены материалы о заселении региона, влиянии природно-ландшафтных особенностей на формирование традиционной народной культуры, о жизни и традициях наших предков. В неё вошли материалы историко-краеведческого характера, тематически охватывающие археологию, исследования творчества выдающихся деятелей культуры края, известные исторические события, динамику развития русского языка и фольклора. Опубликованы очерки о выдающихся писателях, мыслителях, историках, жизнь которых была связана с Воронежским краем, кто внес значительный вклад в формирование этнокультуры региона, а также стихи и проза воронежских писателей о родном крае.  Каждый том серии красочно проиллюстрирован цветными вкладками, показывающими богатство и красоту народной культуры, творчества и ремесел.

С 2014 года ГБУК ВО «Журнал «Подъём» по решению учредителя выполняет обязанности по реализации областной книгоиздательской программы. За этот период изданы произведения художественной прозы, поэтические сборники местных писателей, краеведческая, военно-патриотическая, детская, представительская литература. Например,  в 2014 году издано 26 книг, в 2015 году – 20, в 2016 году –  25, в 2017 – 13, в 2018 г. – 10, включая юбилейное полноцветное иллюстрированное издание «Это память моя, это вера моя. К 100-летию воронежского комсомола», а также исследование П.А. Кабанова «Воронежская область в контексте истории России. 1945–2015 гг.» (в 3-х томах).

Особое место в издательской деятельности учреждения занимают выпуски всероссийских ежегодников «День поэзии. ХХI век.» (2012 и 2014 гг.). Журнал «Подъём» самостоятельно осуществлял весь цикл допечатных работ: подбор текстов, редактирование, корректуру, верстку, дизайн и оформление, синхронизируя свои действия с редколлегией, представленной именами ведущих современных поэтов из Москвы и Санкт-Петербурга.

Надо сказать, выпуск «Дней поэзии» в 2012 и 2014 годах – уникальное предложение для журнала по масштабу и ответственности. Участие в этом проекте обогатило издательскую традицию «Подъёма». Несмотря на то, что при подготовке «Дней поэзии» лично для себя, дважды выступавшего в качестве главного редактора этого альманаха, я не сделал больших открытий, не обнаружил прорывного, мощного, победного шествия поэтического слова, но художественный, оформительский и полиграфический  уровень был подтвержден, статусность издания сохранена.

О том, каков уровень ответственности лежал на редакции, свидетельствует хотя бы такой факт. При выпуске альманаха в 2014 году московские организаторы проекта «День поэзии» очень просили нас успеть напечатать хотя бы 100 экземпляров к 200-летнему юбилею М.Ю. Лермонтова. В Большом театре 15 октября планировалось проведение торжественного собрания. Отправили их рейсовым автобусом в столицу. Почетные гости торжественного собрания получили в качестве подарка альманах в срок.

В коллективном решении инициаторов альманаха подготовить проект с нулевого цикла до полиграфического исполнения в Воронеже мне увиделись надежда и некое торжество в восстановлении справедливости той роли, которую сыграл Воронеж в истории русской поэзии. Вспомним отечественную поэзию ХIХ века, да и века двадцатого. Духовно-поэтическая ось тогда пролегала между Санкт-Петербургом, Москвой и Кавказом. Грибоедов, Пушкин, Жуковский – никто из них не миновал провинциальный Воронеж в кавказских путешествиях. А для Лермонтова он стал привычным пунктом невольнического транзита: три раза поэт останавливался в Воронеже по пути на Кавказ и дважды – с юга в столицу. На авторе «Героя нашего времени» не оканчивается список русских классиков, в биографии которых не числился бы наш город: Толстой, Чехов и Горький, Маяковский, Мандельштам и Ахматова, Безыменский, Шведов и Твардовский… При Петре I Воронеж стал родиной военно-морского истории России, а позднее – неотъемлемой страницей литературно-поэтической истории… 

В 2016 году департамент культуры возложил на ГБУК ВО «Журнал «Подъём» обязанности по изданию культурно-просветительского приложения к журналу – газеты «Мысли(!)» для адресного распространения среди учреждений культуры области.

В 2019 году издание газеты продолжится.

Таким образом, в попытке совершенствования и развития творческой политики, внедрения в практику новых культурно-просветительских проектов ГБУК ВО «Журнал «Подъём» за последние 5 лет существенным образом укрепило собственный издательский потенциал, не ограничиваясь выпуском номеров журнала «Подъём».

В  настоящее время данный вид деятельности ГБУК ВО «Журнал «Подъём» осуществляется по нескольким направлениям:

— издание ежемесячного литературно-художественного журнала «Подъём»;

— издание тематических номеров «Без таких городов не представить Россию», посвященных культуре, истории и литературе малых городов российской провинции (один-два раза в год);

— издание документально-публицистических приложений к журналу «Подъём – Регион» (по договоренности  с заказчиками);

— издание газеты «Мысли(!)»;

— выпуск электронной версии журнала «Подъём» (среднемесячное посещение сайта с разной глубиной погружения, по данным провайдера, в 2018 и начале 2019 годов составляет от 5 до 7 тысяч человек);

— размещение электронной версии журнальных номеров на литературных порталах России: «Читальный зал» (Москва), «Журнальный мир»  (Новосибирск), «Русское поле» (Москва) и др.;

— постоянное совершенствование контента сайта, включая публикацию местной литературной хроники, которая, по оценке специалистов, представляет собой самую полную новостную ленту в Воронежской области по литературной тематике;

— размещение на главной странице сайта под рубрикой «Проекты «Подъёма» электронных версток тематических номеров, книг и культурно-просветительских приложений, подготовленных редакцией журнала «Подъём».

Завершая свой доклад, подчеркну: тема сегодняшней конференции актуальна, интересна и одновременно сложна. Вряд ли в рамках одного мероприятия мы найдем единственно верный ответ на цивилизационные вызовы времени. Разговор о книге в современном мире, ее месте и роли в культурной парадигме общества в условиях цифровой революции будет волновать человека еще не один год, может, даже десятилетия. На протяжении веков у человека не было иных источников знаний и информации кроме книг, журналов, газет, позже – радио и телевидения. В конце ХХ столетия человечество потрясли важнейшие открытия в области высоких информационных технологий. В наш дом вошел интернет. Вместе с ним открылось новое окно в мир чтения и знаний. И сегодня уже никого не пугают слова «аудиокнига» и «видиокнига». Вместо привычной книги с картонной обложкой мы берем в руки планшет или айфон и читаем с экрана художественные произведения, научную, специальную и популярную литературу. Одни современники говорят, что новые формы чтения ужасны, что книга должна пахнуть типографской краской и теплом человеческих рук. Другие возражают ретроградам и восторженно приветствуют виртуальные способы чтения.

Крайние точки зрения никогда ещё не становились единственной дорогой на пути к истине, духовному совершенствованию, часто наблюдалось параллельное движение к знанию вообще. Будем надеяться, что книга – в бумажном ли, электронном варианте – продолжит служение людям в качестве главного источника знаний, если, разумеется, завтрашнее поколение землян не станет ходить с чипами в голове.

По крайней мере, сотрудники журнала «Подъём» в своих творческих поисках стремятся учитывать современные тенденции в издательской сфере, с пользой для себя осваивая цифровые технологии и виртуальное пространство.

The post От провинции до столицы first appeared on Ежемесячный литературно-художественный журнал «Подъем».

Платоновская премия для местных писателей практически закрыта. Шансов принять в ней участие или попасть в шорт-лист для рассмотрения на лауреатство нет: перед Советом по Платоновской премии при губернаторе изначально была поставлена задача искать кандидатов среди деятелей культуры российского, а лучше мирового масштаба. Исаевская премия сознательно создавалась для литературно одарённой молодёжи. Слава Богу, таковой у нас в крае пока хватает. И получилось так, что между двумя этими премиями образовалась пустота.

В Воронеже живёт и трудится около ста профессиональных писателей. Они состоят на учёте в двух официальных общероссийских организациях – Союзе писателей России и Союз российских писателей. Эти писатели при разном уровне природной одарённости и талантливости тоже требуют к себе публичного внимания со стороны власти, общества, читателей. Им также важна оценка их творчества, признание их нелёгкой, но очень необходимой людям деятельности. Они тоже могут оказывать активное влияние на формирование здоровой духовной и культурной среды в Воронежском крае. Однако целая армия воронежских литераторов оказалась вне зоны внимания и востребованности.

Тогда и решили в региональном отделении Союза писателей России попробовать устранить эту несправедливость. Акцент изначально был сделан на поиск спонсоров. Почему? От элементарного понимания, что бюджет Воронежской области не резиновый, и выделять деньги на подобные творческие проекты власти бесконечно не могут. Хорошо, что среди некоторых деловых людей тоже есть разумение, что такое местная литература, зачем она нужна и почему ей надо помогать.  

Признаюсь, находить денежные средства для литературной премии трудно. Труднее, чем для фестивалей, выставок, даже театральных постановок. Потому что не модно. Потому что тренд в стране такой задан. Но, как показывает практика, можно и с этим справиться. И вот уже четыре сезона премия «Кольцовский край» отработала и создала своеобразную ауру в творческой среде. За это мы и благодарны нашим спонсорам. 

Надо сказать, мы не делим писателей, которые желают участвовать в конкурсе, по принадлежности к тому или иному Союзу. Это принципиальная наша установка. Хотя нет-нет, но разговоры на эту щекотливую тему возникают: для чего, мол, нам принимать заявки на участие в премии от писателей-чужаков? Любое местничество не конструктивно и не перспективно. В литературном процессе особенно. Суть в следующем: есть писатель – прозаик, поэт, очеркист, документалист, литературный критик, молодой учёный-исследователь… Он предлагает на общественное обсуждение свое произведение. Жюри знакомится с произведением, оценивает, насколько оно талантливо с художественной точки зрения, со стороны стиля, языка, композиции, сюжета, в чём его жизненная сила, социальная и эстетическая востребованность. Мне кажется, это совершенно здравый подход, который даёт основания продвигать премию вперёд. Четвёртый сезон показал, что интерес к «Кольцовскому краю» растёт, количество участников не снижается, появляются люди, которые звонят, приходят, высказывают интересные мысли для развития премии. Многие хотят видеть «Кольцовский край» литературным конкурсом Центрального Черноземья. Пока к этому мы не готовы: не исчерпаны ещё цели, которые реализуем в течении этих четырёх лет. Хотя и не исключаем в будущем некоей территориальной экспансии. Главная цель кольцовской премии –  развивать у писателей вкус к соревновательности, к открытой борьбе и победе.

Еще одно важное духовное назначение литературного проекта – открывать юные таланты среди тех, кто пишет прозу, поэзию, делает свои первые шаги в сфере публицистики и литературно-критической деятельности. Воронежское региональное отделение Союза писателей России регулярно проводит семинары, совещания начинающих литераторов Воронежской области. В этом нам оказывает содействие региональный департамент культуры. Для новых имён премия «Кольцовский край» – определенная ступень к узнаваемости, к признанию, возможно, к будущей профессии.

Каждый год в конкурсе «Кольцовский край» участвует молодёжь. К примеру, на последней церемонии в номинации «Поэзия» вручили премию Эльвире Пархоц, талантливой поэтессе, готовим её к приему в Союз писателей России. Стал также лауреатом премии в номинации «Литературоведение, литературная критика, история литературы Воронежского края» студент факультета журналистики Павел Пономарёв за прекрасную статью о молодой литературе Черноземья, опубликованную в журнале «Подъём». Павел показывает себя и как интересный поэт, и как будущий публицист, исследователь. 

Присутствие на церемонии вручения премий «Кольцовский край» за 2018 год председателя правления Союза писателей России Николая Иванова добавило авторитетности и масштабности нашим начинаниям. Я попросил его участвовать в награждении победителей вместе, он с удовольствием на моё предложение откликнулся. Хотя весь день у нас был напряжённым. Мы побывали в департаменте культуры, встретились с губернатором Воронежской области Александром Гусевым, посетили литературные места Воронежа, возложили цветы у памятника первым военным десантникам (Николай Фёдорович сам бывший десантник, участник афганских событий, полковник). Интересным и эмоциональным было общение со студентами и преподавателями Воронежского педагогического университета, где Н.Ф. Иванов рассказал о своём творчестве, о своих романах на афганскую и чеченскую темы.

Разве всё это не добавляет всем нашим писателям настроения писать и побеждать в литературных конкурсах!

Потому и нужна в Воронеже литературная премия «Кольцовский край».

Иван Щёлоков,

председатель правления

Воронежского регионального отделения

Союза писателей России,

главный редактор журнала «Подъём».

The post ЗАЧЕМ ВОРОНЕЖУ НУЖНА ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ «КОЛЬЦОВСКИЙ КРАЙ» first appeared on Ежемесячный литературно-художественный журнал «Подъем».