меню

(473) 228 64 15
228 64 16

Рокот вселенский

АНАТОЛИЙ АВРУТИН

Стихи

 

* * *

 

Не в смирительной рубахе, но смиренный,

Дернув ворот, что под петлями ослаб,

Ты растерянно проходишь над геенной —

Полу-ухарь, полу-нежить, полу-раб…

 

Пусть давно подперты кольями ворота,

Пусть не брита эта сизая щека,

Ничего тебе, родимый, неохота —

И соседи это знают, и века…

 

Только ухарем «пройтицца» по ухабу,

Только выпятить чахоточную грудь,

Только цыкнуть на испуганную бабу,

Только сыто, после шкалика, икнуть…

 

Ну а следом и сама придет дремота,

И приснится размалеванная суть.

Ничего тебе, родимый, неохота —

Только выпить да чужое умыкнуть…

 

Разве к истине бывает путь окольный,

Хоть безумие и тьма со всех сторон?

Но с давным-давно забытой колокольни

Вдруг послышится небесный перезвон.

 

И почудится немыслимое что-то

В том, как плачет растревоженная медь…

Ничего тебе, родимый, неохота —

Лишь за все это сражаясь, умереть…

 

* * *

 

Хоть словом мучусь и дышу,

И мучусь снова,

Но то, что я тебе скажу —

Всего лишь слово.

 

Напрасно Господа молю,

Темно и пусто.

А то, что я тебя люблю —

Всего лишь чувство.

 

Густую капельку со лба

Смахну невольно.

А от того, что не судьба —

Всего лишь больно.

 

Мечталось, но не довелось,

Закрылась дверца…

А что в груди разорвалось —

Всего лишь сердце.

 

* * *

 

Тропинка-тростинка, вконец, заплутала во ржи…

Скажи мне, росинка, рассветное небо, скажи,

Что станет с душою, когда вознесется, спеша?

Что станет со мною, когда вознесется душа?

Какие моленья подхватят ее на лету,

Придет ли прозренье, что принял я за слепоту?

Закончатся разом — и тело, и дело, и плоть…

Закончится разум… Закончится даже Господь…

И сон не приснится — он тоже куда-то исчез…

И птица-синица… И руки любимой… И лес…

Лишь голос, звучащий чуть слышно в такую пору,

Мне молвит: «Пропащий… Я — голос… Я тоже умру…

Сменюсь тишиною, что время крадет не спеша.

Но буду с тобою, когда вознесется душа…»

 

* * *

 

Позовите меня —

Я приду… И скажу… И заплачу…

Потому что дождит…

                                    Потому что позвали меня.

Выпивохам раздам

                                   эту скользкую, мокрую сдачу —

Пусть содвинут стаканы,

                                              портвейном желудки черня.

И пойдет разговор…

Про погоду… Про деньги и женщин,

Неустроенность быта

И вечный мирской неуют…

Будет вечер пустой

                                    мировой пустотою увенчан,

Мрачно выпьют и снова

                                              торопко и мрачно нальют…

И, отспорив свое,

Не поверят ответному слову.

И почувствуешь —

                            злоба у парня вскипает в груди.

Опрокинет стакан:

                               «Уходи подобру-поздорову…»

Опрокинет бутыль:

                               «Уходи поскорей, уходи…»

Покачнется и вновь

Глухо скажет, что выпили лишку.

А все этот… Заезжий…

Ату его, ешкина вошь…

Скрипнет хлипкая дверь,

На крыльце приобнимешь парнишку…

И нетвердой походкой

Пойдешь вдоль оврага,

                                           пойдешь…

А вокруг — никого…

Лишь голодный и брошенный Шарик

Подбежит на минутку,

Глазами проводит: «Иди…»

Догорает звезда…

                             Вдалеке остывает фонарик…

И такая тревога… Такая тревога в груди…

 

* * *

 

Что-то скрипнет вверху…

Промелькнет суетливая галка,

И гусиное перышко

                                     над головой проплывет.

Быстро август проходит…

Мне августа нынче не жалко —

Пусть скорее минуют

И август, и лето, и год…

 

Может, просто устал?..

И тоска забродила по венам…

Может, чуть не хватило

                                             касания ласковых рук?..

Только вдруг обожгло?..

О мучительном и сокровенном

Вдруг захочешь кричать —

Неожиданно… Истово… Вдруг…

 

И слова не нужны —

Разве бренность опишешь словами?

Да и кто их услышит —

                                       напрасные эти слова,

Если август — на склоне,

Тяжелое солнце — над нами.

И о чем-то унылом

Прощально скрипят дерева?

 

Все труднее ступать —

И здоровье, и лето на склоне.

И все чудится — прежде

                                              был август слегка голубей…

Что останется?.. Горечь…

Да женские эти ладони…

Да пугливая птаха

На узкой ладони твоей…

 

* * *

 

Этот рокот вселенский.

Мрачны небеса.

На душе пустота… Только снова

Белоснежным крылом ослепляет глаза

Птица русского слова.

 

А казалось — Батыи

Всех черных эпох

Закопытили ширь, затоптали.

Знали, слово — основа, за слово — под вздох,

Пусть подохнут в печали…

 

Только в келье строчил

Неизвестный монах

Книгу жизни, что зла и сурова.

Не за харч, не за славу… Чтоб взмыла сквозь страх

Птица русского слова.

 

Тяжелы были мысли…

И жить — тяжело.

Жалкий лучик пустив сквозь бойницы,

Солнце тысячи раз за деревья зашло…

Он писал, яснолицый…

 

Выцветали чернила,

Болело в груди.

Кровью харкал… Знал — нету другого.

И молился, и Бога просил — огради

Птицу русского слова…

 

Горизонт непонятным

Свеченьем объят.

На Руси, под гортанные крики,

Нынче русские русским по-русски велят

Знать другие языки…

 

* * *

 

Эту веру в надежду дает мне любовь —

Лживы все ипостаси иные.

Пусть любовь безнадежна… Пусть горестно вновь,

Пусть копытами бьют вороные…

Говорливые токи идут от земли,

Заставляя позвякивать блюдца…

Все с любовью слежу, как летят журавли,

И с надеждою верю — вернутся.

Пусть пургою январь обжигает зрачок,

Пусть слова подтверждают потерю,

Я все верю с надеждой в провидчество строк,

И в любовь бесконечную верю.

Пусть мне небо велит: «Небу не прекословь,

Знай в любви осторожность и меру!..»

Но я верю в надежду…

Я верю в любовь…

И они возвращают мне веру…

 


Анатолий Юрьевич Ав­ру­­тин родился в 1948 году в городе Мин­ске. Окончил Белорусский государственный университет. Главный редактор журнала «Новая Немига литературная». В 2005–2008 годах — первый секретарь правления Союза писателей Беларуси. Лауреат международных премий им. С. Полоцкого, Э. Хемингуэя (Канада), «Литературный европеец» (Германия), многих российских и белорусских литературных премий. Автор более двадцати поэтических книг. Живет в Минске.