меню

(473) 228 64 15
228 64 16

Кромка меж морем и сушей

ВЛАДИМИР АЛЕЙНИКОВ

Стихи

 

* * *

 

Век не гулянье и кровь не вода,

Верность и та запоздала,

Время пройдет — и не сыщешь следа,

Где красота отрыдала.

 

Время вплеснется — и вытянет нить,

Свяжет узлы и событья, —

В чем же ненастье ты хочешь винить

С нечистью, с волчьею сытью?

 

В том ли, что часто встречались они

В трудную пору, в дороге?

Время встряхнется — и прежние дни

Кажутся чище в итоге.

 

Век ненасытен — и поздно вставать

На перепутье дозором, —

Время взгрустнет — и нельзя горевать,

Глядя на пламя с укором.

 

Ходишь и смотришь — и дальше ходи

Там, за рекою рябою,

Слышишь и видишь — и дальше веди

Всех, кто пойдет за тобою.

 

Хочешь и можешь — и должен пройти

Весь лабиринт становленья,

Чуешь и веришь — и должен в пути

Всех оставлять в изумленье.

 

Проще смотри на земные дела,

Реже советчиков слушай,

Чаще молись, чтобы вера вела

Кромкой меж морем и сушей.

 

Шире объятья для речи раскрой,

Душу свою сберегая,

Чтобы вон там, за Святою горой,

Эра встречала другая.

 

* * *

 

Вечерами — яблоки да чай,

Тихий жар, оставленный в печи, —

Головой тяжелой не качай,

О былом, пожалуй, помолчи.

 

Что за пламя стыло над рекой —

Где-то там, в далекие года,

Где к тому, что было под рукой,

Не вернемся больше никогда?

 

Что за голос пел из облаков

Где-то там, в смятении моем,

Чтобы стаей вился мотыльков

Каждый миг, постигнутый вдвоем?

 

Запоздалой странницею ты

В тишине склонялась надо мной —

И теснился сгусток темноты

В стороне нехоженой лесной.

 

Дни пройдут — на счастье, на беду,

Прошуршат, сводящие с ума, —

Нет, не время было на виду

В этих снах, а музыка сама.

 

За волною новая волна

Захлестнет где камни, где песок —

Не томит ли давняя вина? —

Серебрит затылок да висок.

 

Что-то к горлу вроде подошло —

Где он, вздох по далям золотым? —

Прорвалось — и встало на крыло,

Все сбылось — так вспомним и простим.

 

Тихий свет увидим впереди,

Даже то, сощурясь, разглядим,

Что спасет, — постой, не уходи! —

Не горюй, усталый нелюдим.

 

* * *

 

Размышляя о слове своем,

Поднимаем усталые взоры мы —

И глядим за оконный проем,

В наслоенья за шторами

Пестроты, а потом — желтизны,

А потом — оголенности,

Что кругом, как нарочно, видны

При любой отдаленности.

 

Там холмов и хребтов на ветру

Виноватая складчина,

Там беспечность вступает в игру,

Да и всякая всячина,

С неизбежностью воли морской

И степной безымянностью,

Чтобы вдруг завершилось тоской

То, что кажется странностью.

 

Сторониться ли нынче хандры

Или сызнова броситься

В эту мглу, что слепа до поры? —

Только с каждого спросится,

Если выбор щедрот неширок

И сильны убеждения

В том, что нет у незримых дорог

Полосы отчуждения.

 

* * *

 

Привыкший делать все наоборот,

Я вышел слишком рано за ворота —

И вот навстречу хлынули щедроты,

Обрушились и ринулись вперед,

Потом сомкнули плотное кольцо,

Потом его мгновенно разомкнули —

И я стоял в сиянии и гуле,

Подняв к востоку мокрое лицо.

 

Там было все — источник бил тепла,

Клубились воли рвенье и движенье,

Земли броженье, к небу притяженье,

Круженье смысла, слова и числа, —

И что-то там, пульсируя, дыша,

Сквозь твердь упрямо к миру пробивалось, —

И только чуять снова оставалось,

К чему теперь вела меня душа.

 

Бывало все, что в жизни быть могло,

И, как ни странно, многое сбывалось,

Грубело пламя, ливнями смывалось

Все то, что к солнцу прежде проросло, —

Изломанной судьбы я не искал —

И все, как есть, приемлю молчаливо,

Привычно глядя в сторону залива,

Где свет свой дар в пространстве расплескал.

 

* * *

 

Откуда бы музыке взяться опять?

Оттуда, откуда всегда

Внезапно умеет она возникать —

Не часто, а так, иногда.

 

Откуда бы ей нисходить, объясни?

Не надо, я знаю и так

На рейде разбухшие эти огни

И якоря двойственный знак.

 

И кто мне подскажет, откуда плывет,

Неся паруса на весу,

В сиянье и мраке оркестр или флот,

Прощальную славя красу?

 

Не надо подсказок, — я слишком знаком

С таким, что другим не дано, —

И снова с ее колдовским языком

И речь, и судьба заодно.

 

Мы спаяны с нею — и вот на плаву,

Меж почвой и сферой небес,

Я воздух вдыхаю, которым живу,

В котором пока не исчез.

 

Я ветер глотаю, пропахший тоской,

И взор устремляю к луне, —

И все корабли из пучины морской

Поднимутся разом ко мне.

 

И все, кто воскресли в соленой тиши

И вышли наверх из кают,

Стоят и во имя бессмертной души

Безмолвную песню поют.

 

И песня растет и врывается в грудь,

Значенья и смысла полна, —

И вот раскрывается давняя суть

Звучанья на все времена.

 


Владимир Дмитриевич Алейников родился в 1946 го­ду в городе Перми. Окончил искусствоведческое отделение исторического факультета Московского государственного университета. Поэт, прозаик, переводчик, художник. Основатель и лидер литературного содружества СМОГ. Автор многих книг поэзии и мемуарной прозы. Лауреат ряда литературных премий, в том числе им. А. Белого, им. Д. Бурлюка, Бунинской премии и др. Член Союза писателей Москвы, ПЕН-клуба. Живет в Москве.