меню

(473) 228 64 15
228 64 16

Где шептались ночью цветы и почки

НАТАЛЬЯ КОЖЕВНИКОВА

Стихи

 

ПРОГУЛКА

 

Вниз, вниз с небес по переулку,

Пропахшим солнечным туманом,

Где нашу летнюю прогулку,

Смеясь, не назовут романом.

Туда, где в чаще из крушины,

Из розового полусвета

Живет предчувствием вершины

Анапест Бунина и Фета.

Где вылупится из печали,

Как из яйца, цыпленок счастья.

Да что же птицы замолчали? —

Ты молча сжал мое запястье.

И солнце на кленовой ветке

Повисло праздной паутиной

Над шмелем в палевой розетке,

Над всей июльскою куртиной.

Как долго этот миг продлится —

И свет, и тень, и зной палящий?

Позволь мне плакать и молиться,

Привыкнуть к радости молчащей…

И все — бежать бы без оглядки,

Забыть и день, и миг случайный,

Слова и слезы в беспорядке

Разрыв-траве отдать печальной!

…Не смог и ливень, вероятно,

Пройдя стремглав по переулку,

Забыть ту летнюю прогулку,

Ушел на цыпочках обратно.

 

НА СМОЛЕНСКОМ КЛАДБИЩЕ

 

У надгробий с ангелами нет фотографий,

А порой имен — стирает буковки время.

Что два века? — Мелочь.

И читатели эпитафий

Спешат — ведь у каждого свое бремя.

Кто-то лбом прижался к стене часовни,

Слезно молится Ксении, словно Богу.

Как та женщина, в паричке, глаза совьи,

Или та, дитя убившая в чреве…

Их много —

Колыбелек мраморных в сосновой завесе,

Со свечами, негасимыми даже ветром,

Что несет коровок божьих с ближнего леса,

И с залива чаек хмуроватым рассветом.

И мне бы здесь присмотреть местечко заранее…

А внук тянет к храму, где крещен был в Успенье.

Запомнит ли он, как плыло солнце в тумане,

Как звучало в небе это молитвопенье —

Сонных сосен мерное шевеленье?

 

ПАМЯТЬ

 

Слышишь топот копыт

И гортанные крики?

Видишь зарево алое издалека?

За окном проплывают опять в облака

Тени предков убитых,

Неясные, светлые блики.

 

А за ними летят —

Сердце вздрогнет невольно —

Островерхие всадники ночи и зла.

В страхе прячет звезду в свой подол полумгла,

Не успеет их встретить

Набат колокольный.

 

Вот один настигает уже,

Вот нагнулся…

Вскрикнешь — Господи, чудо яви!

Это генная память клокочет в крови,

Это красной луны

Вдруг зрачок содрогнулся…

 

И проснешься от ужаса

В смятой постели,

Створки окон рванешь — это бред и обман!

И увидишь — внизу распустился тюльпан,

Там, где капли кровавые ночью алели…

 

ИЮЛЬ

 

Гром за рекой грохочет,

В небе же благодать.

Это июль не хочет

Землю в яйцо скатать.

Это проходит Бунин

Между цветов и трав.

Это летит, бездумен,

Шмель на его рукав.

Время стоит у Леты,

Зноем звенит лазурь,

Нет ни одной приметы

Будущих гроз и бурь.

Вышит вновь васильками

Лета летящий след.

Это за облаками —

То ли звук, то ли свет…

Это июль-поэт

Заговорил стихами.

 

СТЕПНЫЕ СОСНЫ

 

И зачем привез мне однажды крестный

Вместо бус росток в золотой смоле?

Мол, в подарок дали степные сосны,

Хоть и нет таковых на всей земле.

И пришлось мне, выйдя на босу ногу,

В предвечерний сад с молодой травой,

Посадить в песок сию недотрогу,

Да поить из чарки водой живой.

Не гналась за славой, стихи и дочки

Подрастали в соснах среди чудес,

Где шептались ночью цветы и почки,

И река Времен обтекала лес.

Он привык к невзгодам — судьба такая.

Достается трудно ему вода.

Но от корня к корню перетекая,

Смыслословом делится он всегда.

Вот и я на склоне плывущей Леты

Вижу, как из тьмы подползает сушь,

Как силен в поспешности — есть приметы —

Древоточец сосен и мелких душ…

 

ПЕРВЫЙ СНЕГ

 

Говорят, в Петербурге не выпросишь снега.

Так и есть. Но пришло Рождество. Ну а с ним

Первый снег, как любовь, он нагрянул с разбега,

И обнял, как пришедший домой пилигрим.

Город кружевом белым везде оторочен,

Словно царский кокошник надел на сверкающий лоб.

Первый снег абсолютно невинен и точен,

Он ложится, где Бог повелел. Вот, сугроб

Спит, прижавшись к Неве, и светлее все лица.

Улыбнись же и ты, наконец, дорогой!

Первый снег, как мальчишка, плетет небылицы

И хрустит озорным леденцом под ногой.

Скоро выгонят, знаю, его в пустоту,

А пока он летит, ни на что не похожий.

Первый снег признается в любви всем прохожим,

И особенно мне, как признавшей его правоту.

 

ТЮЛЬГАНСКИЙ ЛЕС

 

В нем зима поселилась навек,

Но живая речушка журчит,

И невидимый дятел стучит

Средь осинника, вросшего в снег.

Чьи следы там? Мне чары развей!

Рядом чудные звери сидят,

То ли грезят о чем, то ли спят,

Лапы свесив с промерзших ветвей.

Отвернешься — идут по пятам,

Тронешь палкой — рассыплются в прах.

Вслед сорока, презревшая страх,

Застрекочет — такой шум и гам!

И опять тишина. В облака

Вьется хитрой восьмеркой лыжня,

То сводя там с любимым меня,

То опять разводя на века.

 


Наталья Юрьевна Кожевникова родилась в городе Бузулуке Оренбургской области. Окончила Орен­бург­­­ский государственный педагогический институт. Работала главным хранителем музейного фонда, журналистом. В настоящее время — главный редактор альманаха «Гостиный двор». Автор книг стихотворений «Лики любви», «Домовитая ласточка», «Другое время». Лауреат многих всероссийских и региональных литературных премий. Член Союза писателей России. Живет в Оренбурге.