(473) 253 14 50
253 11 28

Екатерине Макушиной вручена Исаевская премия

2 мая, в день рождения известного советского и русского поэта Егора Исаева, в департаменте культуры Воронежской области состоялась церемония вручения ежегодной Исаевской премии молодым литераторам края. 

Ее лауреатом стала воронежская поэтесса Екатерина Макушина, совсем недавно принятая в Союз писателей России. Премия присуждена за цикл стихотворений автора «Ящерка» (опубликован в журнале «Подъем» №3 за 2016 год) и изданный в минувшем году одноименный сборник стихотворений.

Диплом лауреата и сертификат на 50 тысяч рублей молодому автору вручила руководитель департамента культуры Воронежской области Эмилия Сухачева, пожелав вдохновения, новых творческих успехов, читательской любви и достойного продолжения литературных традиций Воронежского края. Лауреата с заслуженной наградой и вступлением в ряды Союза писателей России поздравили также члены комиссии по присуждению Исаевской премии: директор-главный редактор журнала «Подъём», председатель Воронежской региональной организации Союза писателей России Иван Щелоков, директор областной библиотеки имени И.С. Никитина Людмила Смирнова и заместитель главного редактора журнала «Подъём» Вячеслав Лютый.   

Екатерина Макушина автор двух поэтических сборников, ряда публикаций в журнале «Подъём». Ее лирический цикл «Дом из бумаги» включен в антологию «Современная воронежская поэзия. По страницам журнала «Подъём» 2009-2016 годов». Она участница областных совещаний молодых литераторов в 2013 и 2016 годах.

Стихи Екатерины Макушиной – наглядный пример соединения традиции и молодого творческого дыхания на фоне артефактов современного авангарда, у которого, как правило, недостаточно выразительных средств для решения сложных художественных задач. Строки Е. Макушиной ярки и на страницах лирического дневника, и в стихах более реалистичных. Показательна большая баллада о чекисте, где психологическая канва оттеняет действия главных героев, ставших жертвами несвободы. История любви здесь рассказана автором последовательно, деликатно, без трафаретных публицистических акцентов.

У входящей в серьезную и проблемную поэзию Екатерины Макушиной есть редкое достоинство поэтического таланта: неустройство внешнего мира она не стремится выразить посредством лирического хаоса. Приглашая в союзники гармоничный традиционный стих, спокойную речь, молодая поэтесса пытается понять тревожащую ее  боль. В крайнем случае – точно и внятно задать вопросы.

 Литературная Исаевская премия названа в честь Героя Социалистического труда, лауреата Ленинской премии, Почетного гражданина Воронежской области Егора Александровича Исаева и  учреждена правительством Воронежской области в 2010 году. Присуждается молодым воронежским литераторам за поэтические или прозаические произведения, эссе, очерки, статьи, опубликованные в периодической печати, альманахах, книгах и других печатных изданиях.

 

 

 

 

 

 

Екатерина МАКУШИНА

Чекист

У него было в жизни всё:

                                                добра – вагонами,

Новый китель

                            с подполковничьими погонами.

Дача под Москвой,

Домик над Невой…

Словом, жил – не тужил.

И в свободное время

                                          Родине служил.

Не гулял, не пил,

                                форму держал спартанскую.

А женился давно,

                                  говорят, ещё в Гражданскую.

И текла бы жизнь,

                                   вилась по своей канве…

Но увидел её –

                            как обухом по голове.

Поначалу маялся,

Ночами

                в подушку каялся.

Потом плюнул:

                              семь бед – один ответ.

Подошёл без страха

                                       и тихо шагнул на свет.

Полегчало. Бывало, ночью, после допроса

Приходил и знал: никто не посмотрит косо.

Что он делал, с кем и за что? Словами не била.

Обнимала его. Она ведь его любила.

А во вторник кончилась сага,

Принесли от начальства бумагу.

Указанье обычного рода –

Новый список врагов народа.

Он вовек не вздыхал в тоске,

Он не звал к себе забытьё.

Да только пятым

                                в седьмой строке

Стояло имя её.

Разве хлынут слёзы из глаз?

А приказ всегда есть приказ.

В пустоте площадных огней

Сел в машину, поехал к ней.

Та – навстречу. Кто бы сказал,

Что сейчас ворвётся гроза!

Обмерла: пронзили навылет

Злые, льдисто-волчьи глаза.

— Отвечай сейчас же, как было:

Что у Фединых ты говорила?

Ты, к Минаевым приходя,

Строила планы убить вождя?

Надломились худые плечи.

Прошептала:

                         — Дурные речи.

Про убийство – злобный навет.

В остальном не раскаюсь, нет.

— Собирайтесь. Восемь минут.

Вас давно на Лубянке ждут.

Заметалась она по комнате.

Восемь минут – да и те расколоты.

То оставить, а то схватить…

Обвинить? Зачеркнуть? Простить?

Едут, едут…

                       Ветер за ворот.

Вроде в центр –

                                а свернули за город.

Гуще глушь. Вдоль дороги – лес.

За рекой не один исчез.

Он тихонько достал пакет:

— Шансов мало, почти что нет.

Но попробуй выжить, пролезть.

Документы и деньги – здесь.

— Ты-то как же?

                           Он улыбается:

— Что ни вздумаю, всё сбывается.

— Не оставлю! Бежим  со мной!

— Нет уж. Лучше тебе одной.

Воротясь  домой, как во сне,

Пару строчек черкнул жене.

Чуть дыша, отворил окно.

За стеклом свежо и темно.

Гроздья неба, луны излом…

Он не видел: жил за стеклом.

У него было в жизни всё:

                                                добра – вагонами,

Новый китель

                            с подполковничьими погонами.

Право миловать и казнить,

                                                   разлучать на годы…

Не хватило глотка любви

                                                да клочка свободы.

 

***

 

Я оставлю тебя на опушке. Холодный туман
Не заденет постели твоей побурелым крылом.
Пусть другие допишут за нас несерьёзный роман
Об извечной борьбе несерьёзного мира со злом.

Я оставлю тебя. Ты же видишь хорошие сны.
Тихо треплет ночной ветерок непослушную прядь…
Только б не были эти часы без луны холодны,
Не мешал бы никто безмятежно и сладостно спать.

Я оставлю. Уйду. Оборву бесконечную нить.
Медицина бессильна. Лекарство никто не подаст.
Но живое дыхание в вязкой земле хоронить
Не позволю. Уж лучше вот так — без прикрас.

Возвращаюсь домой. За ветвями теснится рассвет.
Тонет летнее небо в холодном и чистом огне.
А за завтраком кто-то воскликнет: «Подруга, привет!
Где оставила крылья, которые нравились мне?»