(473) 253 14 50
253 11 28

«Челнок мой легкий закружит вода…»

ВЛАДИМИР ПОРЯДИН

Стихи. (Предисловие Александры ПОЗДНЯКОВОЙ)

 

ДВЕ СТИХИИ ВЛАДИМИРА ПОРЯДИНА

 

Геолог, ученый, поэт… Все это один человек — Владимир Семенович Порядин, уроженец Воронежской области, выпускник Воронежского государственного университета. В минувшем году ему исполнилось бы 80 лет. Свои семьдесят семь, дарованные судьбой, он прожил насыщенно и интересно, творчески отдаваясь любимому делу. Две стихии владели этим человеком: геология и поэзия — о чем искренне и честно рассказывается в его книге «Мое время».

Родители Владимира были из крестьян. Отец окончил три класса, обучился сапожному ремеслу, позднее — шоферил, мать после семилетки стала швеей. В 1942 году она умерла от тяжелой болезни, отец ушел на фронт. Двух их малолетних сыновей опекала и фактически спасла от смерти или детдомовской участи совсем чужая женщина, добровольно взвалившая на свои плечи такую непосильную ношу. Вернувшись с войны, отец женился, и у Володи и Лени появился сводный брат — Борис Набродов. Вспоминая свое детство, Владимир Порядин отметит, что все им досталось: и голод, и холод, и нищета военных и послевоенных лет. Но выжили, устояли.

Учеником Владимир оказался способным. А в четырнадцать лет вдруг «прорезались» стихи, слабые, маловнятные, но полные любви к Родине. Отец, ценя способности сына, не отдал его в «фазанку», постарался, чтобы Владимир получил среднее образование. Все мальчишки мечтали стать летчиками, и его тоже не обошла эта мечта. Проучившись год в Военной авиационной школе первичного обучения летчиков в Актюбинске, понял, что это не его дело. Любовь к литературе и языку брала свое, решил стать журналистом. Но самый ближний факультет журналистики — в Москве. «Не потянем, — сказал отец. — Только Воронеж». Из имеющихся тогда в Воронежском университете факультетов Владимир выбрал геологический и, как оказалось, не ошибся. Учился хорошо. По вечерам, случалось, подрабатывал с товарищами на очистке железнодорожных путей, разгрузке вагонов. Увлекся сочинением стихов, занимался в литературном объединении при историко-филологическом факультете. Участвовал в поэтических вечерах, литературных конкурсах, печатался в университетской многотиражке, появились подборки стихов в «Юности» и «Подъёме». Был одним из организаторов Дней поэзии в университете, которые стали традиционными и проводятся вот уже почти шестьдесят лет.

Производственную практику Владимир Порядин проходил в геологоразведочной экспедиции на Южном Урале, а когда наступила выпускная пора, со своим другом Николаем Межеловским распределился в Красноярский край. Это был 1959 год. В лучшем геологоразведочном коллективе страны он трудился более пятидесяти лет, от его расцвета до так называемой приватизации в начале 2000-х. Женился на краснояр­ской девушке, вырастил и воспитал двух сыновей. И по-прежнему две стихии владели им: геология и поэзия. В геологии — прошел путь от коллектора и полевого геолога до начальника экспедиции. В постперестроечные годы — директор консалтингового предприятия «Геомарк», член совета директоров ОАО «Красноярскгеология». Путь сложный, с успехами и разочарованиями, но насыщенный поисками нового, постоянным самосовершенствованием. Владимир Семенович стремился во всем быть профессионалом. Когда назначили руководителем Вычислительного центра, окончил Высшую математическую шко­лу; будучи по натуре исследователем — аспирантуру при Сибирском отделении АН.

Но поэзия не отпускала, особенно в молодые годы. Многое в становлении Владимира Порядина как поэта дала заочная учеба в Литературном институте имени Горького. При поступлении выдержал конкурс двадцать человек на место. Зачислили его в семинар известного поэта военного поколения Дмитрия Ковалева, работавшего редактором поэзии в журнале «Молодая гвардия». Во время сессий в Москве старался приобщиться к ее духовному богатству, посещал выставки, театры. Вдохновляло на новые стихи общение с товарищами по поэтическому цеху, в числе которых были известные уже тогда Николай Рубцов, Игорь Шкляревский, Анатолий Ионкин…

На шестидесятые, особенно их первую половину, пришелся расцвет поэзии, признание ее как общественной силы. Эти годы стали лучшими в поэтическом творчестве Владимира Порядина. Его стихи печатают журналы «Юность», «Подъём», «Урал», «Сибирские огни», альманах «Енисей», газеты «Красноярский комсомолец», «Совет­ская Россия», «Литературная Россия». Они издаются в коллективных сборниках, звучат по красноярскому радио и телевидению. Вышли в свет две поэтические книжки — «Свидание с Землей» и «Пласты». В 2009 году стихотворения Владимира Порядина вошли в двухтомную антологию поэзии Воронежского университета — «Земная колыбель».

Стихи Владимира Порядина самобытны, им присуща своеобразная лиричность и одновременно высокая граж­данственность, тематическая и смысловая глубина — при понятности и кажущейся простоте поэтической формы. В них душа поэта, выразительные образы, прекрасный литературный язык.

В повести «Мое время» он отметил: «Занятия поэзией принесли мне самые яркие, самые счастливые мгновения жизни… Поэзия, без всякого сомнения, облагородила мои чувства. Я благодарен судьбе за то, что она, пусть и ненадолго, наградила меня этим божьим даром».

 

Александра ПОЗДНЯКОВА,

член Российского межрегионального союза писателей,

выпускница ВГУ 1958 года

 

 

ГЕОЛОГИ

 

Они закурили последний раз

смешанный с солью табак.

Они закурили последний раз,

и каждый взял свой рюкзак.

И первый встал и сказал:

— Ну что ж,

нам ли с тобой забывать

о том, что от смерти одной не уйдешь,

а двум смертям не бывать.

И встал второй и сказал:

— Ну что ж,

не нам с тобой забывать

о том, что от смерти одной не уйдешь,

а двум смертям не бывать.

 

Они ушли.

И за их спиной

в тоске угасал костер.

Они ушли.

И дождь проливной

следы их навеки стер.

И если они не дойдут,

ну что ж,

нам ли с тобой забывать

о том, что от смерти одной не уйдешь,

а двум смертям не бывать.

 

БИРЮСА

 

Куда струится эта бирюза?

Куда стремится речка Бирюса?

 

Я сделаю челнок из бересты,

я обойдусь сегодня без весла,

я доверяюсь воле Бирюсы,

куда б она меня ни занесла.

 

Челнок мой легкий закружит вода,

в молчании расступится тайга,

проклюнется зеленая звезда,

сомкнутся за кормою берега.

И я не стану.

Я с водой сольюсь,

туманом легким пряну в высоту,

кедровой шишкой с высоты свалюсь

и вновь ростком зеленым прорасту.

И все постигну, все осмыслю вновь,

пройду сквозь сотни жизней и смертей,

взлет и паденье, злоба и любовь

навеки станут сущностью моей.

 

И если через много-много лет

ты вновь захочешь отыскать мой след,

где он исчез — спроси у бирюзы,

где я сейчас — спроси у Бирюсы.

 

ЦЕНИТЕЛЯМ ПРОПОРЦИЙ И ГАРМОНИЙ

 

Ценители пропорций и гармоний,

вы смотрите с болезненной гримасой

на хрупкую сверкающую лилию

в ладони, почерневшей от мазута.

Послушайте, нельзя ли эти руки,

нельзя ль назвать прекрасными цветами?

И разве эти пальцы не похожи

на пять упругих хрупких лепестков?

Послушайте, нельзя ли эти лилии,

нельзя ль назвать прекрасными руками?

И разве лепестки их не похожи

на пальцы человеческой руки?

 

Мы строим мир пропорций и гармоний.

Мы строим мир великого единства.

Вы посмотрите, как спокойно лилиям

в ладони, почерневшей от мазута.

 

ДЕВУШКА ТАНЦУЕТ У КОСТРА

 

Девушка, как бабочка, пестра

в этом легком платьице из ситца.

Девушка танцует у костра,

словно в небо улететь стремится.

Блещут окропленные росой

розовые икры и колени.

Девушка любуется собой,

трепеща от счастья и волненья.

 

Тени поднимаются из трав,

холодом в лицо ей ветер дышит.

Девушка танцует у костра,

ничего не видит и не слышит.

 

В черных топях созревает страх,

с гор обвалы тяжело грохочут.

Девушка танцует у костра,

девушка с тайгой поспорить хочет:

кто кого — зловредная Яга

иль добро дарующая фея.

Тяжела ты на руку, тайга,

но девчонка все-таки сильнее.

 

Завтра ей в маршрут идти с утра

напрямик сквозь гари и завалы.

А сейчас, как бабочка пестра,

девушка танцует у костра,

словно за день вовсе не устала.

 

ВЕСЕННИЙ ЭТЮД

 

Смешалось грязное и чистое,

смешалось тусклое и яркое.

Идет весна, звеня монистами,

плевками луж на землю харкая.

То прозвенит веселой песнею,

то прохрипит тираду бранную,

то пахнет тухлостью и плесенью,

то льет на землю свежесть пряную.

Проказница — весна лучистая,

твои волнующие прелести —

в смешеньи грязного и чистого,

в смешеньи свежести и прелости.

 

* * *

 

Едва вдали последний гром замолк,

а муравьи открыли все отдушины.

Земля полна грибов, как кузовок,

и радуга над нею вместо дужки.

Не медли

и ступай в ее леса,

гремящий ключ перемахни с размаху,

не отстраняя веток от лица,

до нитки промочи свою рубаху.

И вот поляна,

как накрытый стол.

Садись — земля накормит и одарит.

Грибной, медвяный, ягодный настой

тугой волной в лицо тебе ударит.

И сколько бы ты в жизни ни копил,

а большего богатства не накопишь.

И сколько б ты ни продал, ни купил,

а этого уж не продашь, не купишь.

И не повесишь на земле замок,

и не прибьешь запоры и задвижки.

Бери ее, неси, как кузовок.

А радуга тебе заместо дужки.

 

 

СВЕТОПРЕСТАВЛЕНЬЕ

 

И вот опять, в чащобах замирая,

заставив вздрогнуть лепестки травы,

там, на восходе, на горе Маральей

раздался зов архангельской трубы.

Да, вот и осень. Светопреставленье.

Подобие великого суда

над тем неистребимым преступленьем —

ликующим зачатием плода.

И чтоб хоть чем-то хоть немного скрасить

жестокость и бессмысленность конца,

мир не жалел торжественнейших красок

для самого худого деревца.

Но эта мишура и позолота

не приставала к гордой красоте

и опадала, шелестя, в болота,

когда в святой щемящей наготе,

проваливаясь в ямы и трясины,

по-женски величавы и слабы,

все шли и шли березы и осины

на дальний зов неведомой трубы.

А там не бог, не дьявол, не архангел —

там, запрокинув за спину рога,

марал — огромный ярко-рыжий факел

звал силами помериться врага.

И рядом второгодка-олениха,

вся, словно трепет звонкой тетивы,

стараясь скрыть волнение, лениво

жевала клок иссушенной травы.